Картина Трофимовой является «художественной» лишь в качестве иллюстрации печального факта: образные находки Звягинцева оказались никем не прочитаны, не усвоены, не осмыслены. Так и не стали содержательным элементом тутошнего авторского киноязыка, превратились в тавтологию, в мычание, в издевку над языком.