Средневековую притчу о насилии и возмездии Крейвен, модернизировав и выне­ся за скобки скандинавский мистицизм, превратил в безобразный, но по-своему поэтичный трэш. Нынешний ремейк, ­естественно, выглядит куда более ­вы­лизанным и компромиссным — и тем удивительнее констатировать, что по замыслу он где-то и более радикален, чем крейвеновский.