«Сломанные цветы». Чудесное название для чудесного фильма. Тонкое, трогательное, невероятно глубокое. Не название, а настоящий образ, или даже символ. Сломанные цветы. Нечто хрупкое и прекрасное, которое в одночасье становится ничем. Сломанные цветы. Разбитые судьбы. Растоптанные надежды.
Удивительный фильм. Простой, неторопливый, со своим особым юмором, из-под которого проглядывает едва заметный трагизм, фильм, несущий лёгкую грусть и тихую радость. Фильм, в котором мы вновь видим постаревшего и слегка усталого Билла Мюррея, как всегда красивую Шерон Стоун, весьма эксцентричную Тильду Свинтон и милую девушку без комплексов, которую зовут Лолита (Алексис Дзена), и она понятия не имеет, кто такой Набоков. Фильм Джима Джармуша.
Герой Билла Мюррея Дон Джонстон, этакий Дон Жуан на пенсии, после разрыва с очередной дамой сердца получает анонимное послание о том, что у него есть сын 19 лет и что он ищет его. Друг уговаривает нашего героя отправиться ко всем тем женщинам, с которыми он встречался в тот период и выяснить, кто же является мамой предполагаемого сына, или всё это розыгрыш. Собственно этим и будет заниматься главный герой большую часть экранного времени.
Он посетит четверых своих экс-возлюбленных, кто-то пригласит его поужинать, кто-то прогонит прочь. Кто-то уже лежит на кладбище. Встречи будут разными, женщины будут совершенно непохожими друг на друга. Джармуш будто слегка приоткроет дверцы в жизнь этих людей, даёт взглянуть на них одним глазком и тут же захлопнет опять. Они не выглядят такими уж счастливыми и всё же у них у всех есть жизнь. Настоящая. У кого-то есть взрослая дочь, но муж погиб в аварии. У другой есть богатство и супруг, но нет детей. У третьей есть любимая весьма оригинальная работа. У четвёртой – друзья, которые ради неё и её спокойствия готовы побить любого. А что есть у него? Старость, одиночество и сломанные цветы…
Теперь Дон Джонстон хочет, чтобы у него был сын. Теперь в каждом юноше подходящего возраста он видит его. Это стало просто необходимым, жизненно важным – чтобы у него был сын. Чтобы жизнь обрела какой-то смысл, чтобы одиночество не ощущалось так остро. Чтобы не сидеть вечерами на диване под заунывную музыку в обществе чёрного прямоугольника выключенного телевизора и пустого кресла.
В фильмах Джармуша всегда много жизни, даже если он носит, к примеру, название «Мертвец», даже если нам показывают героев всего на несколько минут, как в «Кофе и сигареты». Он может показать обыкновенную жизнь самых обычных и совсем не примечательных на первый взгляд людей так, что зрителю будет интересно. Простые диалоги неожиданно приобретают смысл, едва ли не становясь философскими рассуждениями. Всё это Джим, Джим Джармуш.
Фильмы Джима Джармуша отличаются неповторимым стилем, который хорошо узнаваем с первых минут. Медленная, спокойная, созерцательная манера повествования, немногословность героев, постоянные акценты на природу и окружающий мир – все это является неотъемлемой частью всех его фильмов. В работах Джармуша очень много символизма, скрытого смысла, который при первом просмотре можно не обнаружить.
“Сломанные цветы” – размышление Джармуша на тему разбитых надежд уходящей молодости, которые словно сломанные цветы, никогда не смогут вновь распуститься. Главный герой, Дон Джонстон, постаревший ловелас, однажды находит письмо, благодаря которому встает на путь воспоминаний. “Сломанные цветы” в некотором роде даже роуд-муви, вместе с героем мы совершает путь назад, в прошлое, которое уже никогда не вернется. Фильм наполнен чудесной меланхолией, грустью по давно ушедшим дням, грустью по увядшей, словно сломанные цветы, любви.
Вроде бы, главная причина для путешествия Дона – поиск его сына, о котором сообщило то самое розовое письмо. Однако, навещая бывших подруг, он углубляется в себя, пытаясь найти во всем происходящем какой-то смысл. Зачем я прожил эту жизнь? Почему нельзя начать все с начала? Напрямую в фильме герой не произносит подобных вопросов, но все это читается во взгляде Дона, замечательно сыгранного Биллом Мюрреем. Неудивительно, что Джим Джармуш писал роль именно по него, Билл очень хорошо передает состояние души героя. Дон Джонстон потерял свое прошлое, сломав окончательно все надежды, поэтому и будущее для него туманно и безысходно. Все что осталось у него – это настоящее.
Поиск сына для Дона становится последней надеждой, последним цветком, способным воскресить его увядающую жизнь. В “Сломанных цветах” очень неоднозначный финал, который с одной стороны – остается недосказанным, а с другой стороны Дон словно ломает последний цветок, так и не найдя сына. Джармуш не ставит точку, он дает зрителю право на долгие размышления после просмотра, в результате которых каждый зритель решит судьбу героя по-своему. Обычное состояние души после фильмов Джармуша - меланхолия, легкая грусть, а у некоторых - ностальгия, которая заставляют вспомнить и свои 'сломанные цветы'.
Странный фильм. И если бы не конец, то почти гениальный. Довольно предугадываемый и вторичный сюжет, минимум действия, минимум диалогов, минимум видимых эмоций, минимум всего. Но, не смотря на это, какая-то неведомая сила не дает оторваться от просмотра. Фильм плавно, неспешно захватывает внимание и погружает тебя в мир Дона. Заставляет почувствовать этого героя, почувствовать происходящее вокруг, пропустить через себя все то с чем он сталкивается. Эфиопская (?) музыка и крупные, медленно сменяющие друг друга кадры добавляют колорита и обостряют ощущения.
Дон может ничего не делать. Он просто сидит на диване, сидит в кресле, сидит в машине… а оторваться невозможно, т.к. эмоциональное напряжение настолько велико, что даже такие, казалось бы утомительные и нудные кадры буквально цепляют тебя изнутри. Билл Мюррей великолепен. Он играет не просто великолепно, он играет, гениально. Его глаза просто океан бездонной грусти и внутреннего одиночества.
Что происходит с Дон Жуанами, когда они стареют? Ничего не происходит. И вот это ничего очень восхитительно показано в фильме, оно проникло даже в речь человека - речь, наполненная большими кусками ничего. Мне оно так понравилось, что я захотела оказаться на его месте.
Но нашему Дону выпадает испытание. На мой взгляд, не случайно оно выпадает в момент ухода очередной женщины. Это испытание было ею и послано. А вдруг он расшевелится? Но жизнь Дона давно настолько пуста, что ему не нужно абсолютно ничего. Это такая апатия, при которой всякие навязчивые гиперактивные друзья диктуют тебе свои желания вплоть до выбора музыки.
Встречи с прошлым оказываются самыми разными - от проведенной вместе ночи через мордобой к смерти. И в конце концов он ведь расшевелился. Он кого угодно готов принять за сына. Только вот прошлого не вернешь, а будущего надо дождаться, каким бы оно ни было. И поэтому остается только настоящее - бесконечные минуты одиночества, минуты ничего.
В фильме есть место таким знакам как грузовики, розовые вещи, баскетбольные кольца. Мне кажется, баскетбольные кольца показывают что-то типично американское. Все мы такие стереотипные, набиваем жизнь чем-то розовым, каким-то грузом вещей, отношений и дел. И только у Дона нет даже компьютера. Но его беда не в том, что у него нет этого наносного, суетного и тщетного. У него нет и чего-то большего, нет душевного и духовного. У него нет ничего.
Грустные комедии переживают час Х - время признания, наград и простой человеческой любви. Билл Мюррей - в грустных комедиях дока.
Во что и уверовал Джим Джармуш, посмотрев «Трудности перевода». Сценарий своей картины «Сломанные цветы» режиссер «Мертвеца» и «Кофе и сигарет» сочинял исключительно «под Билла». Но если на «Кофе...» Джармуш убил семнадцать лет, то «Сломанные цветы» описал на бумаге за две с половиной недели. Еще шесть американец потратил на производство картины. А вот с названием не мог определиться так долго, что стали ходить слухи, мол, оригинал Джармуш решил пошутить и выпустить фильм в прокат с пустым кадром перед титрами. Вопреки прогнозам, на Каннский фестиваль картина явилась озаглавленной.
Выдуманный режиссером Дон Джонстон - холостяк со стажем. За плечами у ловеласа-сэконд-хэнд - море любовных историй с разными финалами, впереди маячит одинокая старость. Одним славным утром Джонстон получает письмецо от некой гражданки, утверждающей, что у Дона есть 19-летний сын, похожий на папу как две капли воды. Герой Мюррея собирает котомку и рулит по всей Америке в поисках отпрыска, то есть наведывается в гости ко всем бывшим подружкам, с которыми имел дело в тот памятный год. В подружки к главному герою Джармуш подобрал отличных актрис: Шэрон Стоун, Джессику Ланж, Тильду Суинтон и Фрэнсис Конрой.
Для Стоун картина стала неким возрождением-возвращением: «Меня не торопились снимать большие голливудские студии. Кому нужна старая больная женщина? Джим Джармуш - настоящий гений кино - поверил в меня и подарил эту роль. За что ему огромное спасибо!» Билл Мюррей свое пребывание на площадке в сугубо женской компании прокомментировал на каннской красной дорожке: «Шесть недель с разными актрисами - это выбивает из колеи. Честно говоря, это похоже на поездку в лагерь бойскаутов». Страдания Мюррея не прошли даром - Каннское жюри под чутким предводительством Эмира Кустурицы заслуженно вручило Биллу и Ко Гран-при.
Фильм Джармуша, веселый и грустный одновременно, остается внутри еще долго после титров. К нему привязываешься, его цитируешь и помнишь как историю о полном одиночестве, на которое обречено несовершенное человечество.
Многие неплохо пересказывают сюжет. Другие хорошо анализируют художественные детали. Третьи отлично передают свои чувства.
Но поговорим о другом. Этот текст не претендует на «полезность» и предназначен больше для людей, фильм посмотревших. И имеет полемический характер. Т.О.
1) «Банальность» сюжета ничего не значит для настоящего художника (От Шишкина до Ван Гога) особенно для режиссера (от Люмьер до Коэнов). Так же и здесь. Притягательность, острота, трудно уловимая семантика заключается в непрерывном споре искусства и реализма, которое и являет нам Джармуш. Можно было бы скатиться в романтизм, но нет. Можно было бы ужесточить соц. сатиру и уйти в трагизм. Но снова нет. Умело балансируя на этих гранях эстетических красок пред нами предстает мир флегматичного Дона. Мир честный и неподдельный, мир такой, каким он остается на сетчатке глаза.
2) Сценарий не похож не на что. Он просто есть. Редкий фильм может удивить отсутствием лозунгов, цитат, мнений, оценок. На моей памяти только Гас Ван Сент мог играть полутонами реальных диалогов с той же силой что и Джармуш. Скучно? Не интересно? Нудно? Нет! Неужели в реальных диалогах живых людей больше красок, пафоса, сценичности. В картине – путешествии, конечно, хочется видеть более раскрепощенного, открытого, веселого в конце концов, человека. Но люди как мистер Джонстон есть.. И они тоже едят, пьют, грустят, благодаря анонимному письму и заботливому соседу едут через пол страны. Об этом и фильм.
3) О «неприкрытом», «голом» экзистенциализме драматического кино говорить уже скучно. Массовый зритель с горем пополам смерился с тем, что нет, нет, да подсунут ему киношку, где ничего не понятно и можно подремать. Тот, кто хочет от «массовости» внешне откреститься, а ни образованием, ни IQ до искусства кино не добравшись, щедро разбрасывает мусор восторгов, не касаясь содержания. Этот фильм никуда не «погружает», не «заставляет взглянуть», он показывает. Показывает вечную для существ наделенных сознанием и волей проблему жизни. Саму жизнь как проблему. Флегматичный Мюррей именно на своем месте. И именно длинный путь вокруг главной цели – продолжения рода завершается Перекрестком. В этом минутном эпизоде и операторском подвиге, такое напряжение всех оттенков и граней, которое, выражаясь метафорически, с потрясающей резвостью наводит фокус на столь большой объем содержания, что теряться реальность происходящего.. Ювелирная точность психологических акцентов, начиная от раннего полового созревания и сложностей семейной гармонии до трагедии интроверта, флегматика, с элементами аутизма, когда на него обрушивается реальный мир.
4) Финал очень сложен и прост. Это не Ханеке который незавершенностью ставит вопросы морали, свободы, совести и т.д. и т.п. Здесь даже нет вопроса есть только человек наедине с собой. Именно через его призму по новому открывается буддистский путь «Гармонии со скукой» Безучастное созерцание, равнодушие, одиночество, пустота и в тоже время полная гармония с самим собой и с миром. Дон не страдает, не мучается, не тяготиться собой. И если бы не сосед, путешествия бы не было. И, пройдя через свою дорогу, пережив такой потрясение, неудивительно, что такой человек как он, начинает везде видеть мифического «сына». Но это только одна грань. Одна из трактовок. Понять это интересно. Достаточно просто перестать видеть и начать смотреть. Не слышать, а слушать. И это полезно.
P.S.: Неподготовленному зрителю этот фильм скажет мало. По поводу пресловутой «подготовки» ничего нового, после Кетано не скажешь «Зрячий, не зрячий, а если не смотришь, все равно не увидишь». А умея видеть сможешь ли смотреть. Смотреть на жизнь глазами наблюдателя. И понимать этот немой язык. Чтож, на то она и «альтернатива», независимое кино, которое ничего не обязано зрителю. Впрочем, и зритель ничего не обязан. Тем не менее, эти «говорящие на одном языке» иногда встречаются. Наверное, ради этого Джим Джармуш и проделывает титанический труд подлинного режиссера.
Как обычно снимается кино? Режиссер нарабатывает сцены, оператор записывает их с избытком времени, чтобы потом с помощью монтажа выбрать лучшие моменты и расставить их в правильном порядке. Так хаотический видеопоток превращается в осмысленное кинопроизведение. В 'Сломанных цветах' этап монтажа, по-моему, отсутствует как класс. Зрителю просто подали режиссерские черновики, 100 минут сырого материала, который ничего не потерял бы, будь он короче в 2-3 раза.
Вся лента состоит из длинных планов незначительных вещей - салона самолета, интерьера квартиры, пейзажа за окном машины... И это явно не тот случай, когда длинные планы эстетичны и проникновенны, как, например, у Тарковского или Джейлана. Что не может не вызывать недоумение: зачем все это показывается?
Этот вопрос относится не только к пейзажным зарисовкам. Вся история рассказывается как нечто сугубо случайное, будничное - ничем не примечательные реплики, ни к чему не ведущие подробности. В общем, как в анекдоте: 'Если в фильме Джима Джармуша на стене висит ружье, то оно просто там висит. Оно ничего не значит, оставьте это ружье в покое!' Мне такую эстетику не понять - где же резец художника, отсекающего все лишнее от необъятной реальности?
Одно дело, если бы это был фильм начинающего режиссера. Но здесь имело место несоответствие ожиданиям - имя Джармуша как звезды артхауса у всех на слуху. Артхаус в 'Цветах' самый что ни на есть артхаусный, т.е. строго на любителей копать глубокие смыслы.
При желании накопать их, как рыбаки копают червей, несложно: мотив одиссеи, созерцание прошлого, тоска по несбывшемуся, секрет привлекательности мужчины для женщин. Есть чем позабавиться и любителям постмодернизма: игра с детективным жанром (демонстративно брошенным в финале - типа не загадка тут важна), иронизирование над архетипами Дон Жуана и Шерлока Холмса.
Все эти идеи имеют право на существование и потенциально могли бы послужить фундаментом сильной истории. Здесь же форма отражения идей показалось мне скучной и блеклой, не вызывающей нужных эмоций. Все время казалось, что внутри героя нет переживаний, страданий и т.п., а только постоянный релакс.
Это ощущение чилаута, признаться, заразило: после просмотра ох как не хотелось вставать с дивана и даже шевелиться. Абсолютный покой, безмятежность - единственное, что запомнилось в 'Сломанных цветах' с хорошей стороны. Но за это не могу поставить больше, чем
Данное кино нужно смотреть, во-первых, из-за отменной игры Билла Мюррея, который продолжает играть постаревшего грустного комика. Во-вторых, в фильме блестяще сыграли четыре женщины, на поиск которых отправился Дон, герой Мюррея.
Все они абсолютно разные, но смотреть на актерскую игру каждой из них чрезвычайно приятно. В-третьих, в фильме присутствуют отличные диалоги, которые хочется слушать и слушать. И, наконец, в фильме есть Джеффри Райт (Уинстон) – чисто комедийный персонаж, смотря на которого нельзя не улыбнуться.
На первый взгляд, по сюжету фильм представляет собой обычное роуд-муви, но это только на первый взгляд. В отличие от других фильмов на схожую тематику фильм не о поисках приключений, которые случатся по дороге, а – о поисках самого себя. Если в начале фильма Дон – человек, которому на все наплевать, и который спокойно существует, не заботясь ни о чем; то в концовке фильма перед нами человек, который снова начинает чувствовать вкус жизни. Фильм как раз о пути, который предстоит пройти главному герою.
Прямо скажем, далеко не однозначное кино. У меня весь фильм были большие сомнения, что человек с таким багажом нездоровой флегматичности был когда то покорителем женских сердец.
С другой стороны, Джармуш показал именно то, что и хотел, и ровно столько, чтобы всех оставить в недоумении от незаконченного финала. Фильм для тех, кто не засыпает перед экраном при отсутствии динамичного развития событий в первые 20-30 минут фильма!
Казанова в возрасте Дон Джонстон не сразу осознал всю серьезность случившегося однажды утром. От него ушла девушка и новые отношения он заводить уже никак не готов. За свою жизнь этот мужчина сменил внушительное количество дам, прожил достаточно бурные времена, а сейчас все написано на его лице – усталость от всего на свете, усталость от самой жизни. А тут еще и после насыщенного утра Дон находит загадочное письмо возле своей входной двери, текст без обратного адреса на розовой бумаге, который информирует Джонстона о том, что у него есть ребенок, якобы отправившийся на поиски своего отца.
Поникший мужчина поначалу вовсе и не проявляет никакой реакции по отношению к возникшей ниоткуда странной записке, но благо по соседству с ним живет Шерлок-любитель с именем Винстон. Этот рядом обитающий парень посовещавшись, поразмыслив, тщательно все распланировав, отправляет почти теску одного известного актера в путешествие по бывшим пассиям, дабы попытаться найти ответ, от кого же появилось на свет это дитя любви, которому совсем скоро уже стукнет 20 лет.
Джим Джармуш задумывает подкинуть зрителю уловку, которая якобы имеет определенную задачу, смысл, интересную загадку, окрашивающую все действо в серьезный детектив, но в итоге все оказывается самым настоящим надувательством. Зритель, выжидающий моменты, распределяющий в голове все роли, сводя какие-то ключи с уликами, пытается разгадать эту загадку, но сам того не подозревая, легко обманывается, позволяя режиссеру в несколько касаний самого себя запутать.
Начало рассматриваемого действа потенциально обещает подарить нам детективное расследование, которое и происходит, но осуществляется как-то вяло, и дело тут как раз не в Джармуше, не в тягучести повествования, а в персонаже Билла Мюррея. Этот Дон Джонстон, которого все намеренное хотят называть именем другого актера Дона Джонсона, олицетворяет собой всю усталость мира сего. Мужчина, повидавший многое на пути своем, вряд ли будет чему-то удивляться. В солидном возрасте и совсем недавно оставшись в одиночестве, он теперь может все оставшееся время посвящать лишь себе одному, попутно поддаваясь чувствам грусти и меланхолии. Но с ходом повествования, когда сам Джонстон входит во вкус, в его глазах начинает немного поблескивать огонек, который, к сожалению, также быстро и гаснет. Билл Мюррей своей игрой способен передавать настроение собственного персонажа зрителю.
Чем ближе окончание картины, тем больше ты способен заинтересоваться происходящим, ожидая развязки, к которой Дона Джонстона подводил сосед Винстон, ко всему заключению стремился и сам персонаж Мюррея, но Джармуш мастерски запутывает смотрящего, подбрасывая в финале какие-то, то ли подсказки, то ли ненужные детали. И сразу же главным действующим лицом оказываются титры, с которыми режиссер сообщает нам “а вывод делайте сами, если он придет к вам”.
“Broken Flowers” – один из тех фильмов, которые после себя оставляют только вопросы, да и не факт, что на них реально найти ответы. На деле все оказывается фикцией, театром ради театра, историей ради истории, в которой все лица вне масок, но, тем не менее, завуалированы. “Сломанные цветы” способны усыпить бдительность зрителя, настроив его на что-то серьезное, а тем временем, буксуя случающейся нудностью, лента оставляет человека один на один со стеной, на которой будет пестреть надпись “тупик”.
