Компания «Среда» («Метод», «Мажор», «Нулевой пациент», «Трасса» и другие хиты) выходит на рынок зарубежного кино. Уже несколько лет она участвует в производстве европейских картин, а также готовится дистрибьютировать иностранные фильмы в России и СНГ и продвигать российское кино за границей. На этой неделе драма «Станция» Сары Ишак была показана в рамках каннской «Недели критики», сопродюсерами выступили Иван Самохвалов, Александр Цекало, Сергей Шишкин и Гавриил Гордеев. О том, как компания выбирает проекты, какую роль играют европейские кинофонды и Okko и зачем все это российской индустрии, Самохвалов рассказал редактору индустриального направления Кинопоиска Виолетте Палий.
— В публичном поле есть информация про ваше участие в пяти зарубежных проектах. Это «Берлинский герой», «Человек, который видел медведя, который видел человека», «День рождения», «Станция» и Any Other Night. Можете ли рассказать, в каком году эти проекты запускались в разработку? Как вы вошли в них?
— Это проекты, в которых в последние три года мы становились сопродюсерами на разных этапах. Сначала мы вошли в проект, который называется «День рождения» (режиссер Мигель Анхель Хименес, главную роль исполнил Уиллем Дефо. — Прим. ред.). Мои коллеги и друзья из греческой компании Heretic, которые занимались продакшеном «Треугольника печали» и других фильмов, позвали меня и Александра [Цекало] в эту картину как сопродюсеров на стадии написания сценария. Потом я познакомился со своими нынешними партнерами из ведущего немецкого продакшена One Two Films. Это компания, с которой я сделал фильм «Станция» (он сейчас был в программе «Неделя критики» в Каннах) и картину Any Other Night. Эта компания занимается арт-мейнстримом, и они снимали фильм «Секретный агент», за который получили два «Золотых глобуса», каннскую награду за режиссуру и были номинированы на «Оскар». Также они делали ленту «Убийца „Священный паук“» Али Аббаси, отмеченную в Каннах и на других фестивалях. Это такие мощные и очень глубокие продюсеры.
Any Other Night — это как бы ромком, но с постмодерновым юмором. Он скорее про взрослых людей, у которых в жизни появляется второй шанс не просто встретить кого-то, а полюбить в том возрасте, когда уже кажется, что отношений быть не может. И та же тема у нас в «Берлинском герое» Вольфганга Беккера, который был фильмом закрытия ММКФ. Его мы снимали с еще одним немецким продакшеном — X-Film Тома Тыквера, Штефана Арндта и других людей, которые делали «Облачный атлас», «Вавилон-Берлин» и много всего другого. У них огромный портфель фильмов.
Что касается проекта «Человек, который видел медведя, который видел человека», Пьер Ришар — это культовая фигура на территории бывшего Советского Союза и в России, в отличие от многих европейских стран. Поэтому, когда мои друзья и партнеры Loco Film предложили мне стать сопродюсером вместе с Okko и помочь им доделать картину, мы с удовольствием взялись. В картине через комедийную призму поднимаются большие социальные и человеческие вопросы. К нашему счастью, эта картина еще была показана в Каннах.
Практически все картины, о которых мы сейчас говорим, присутствуют на топовых фестивалях категории А.
«День рождения» также был представлен в Локарно, а у «Берлинского героя» точно была бы премьера на Берлинском кинофестивале. Просто 12 декабря была очень хорошая дата для выхода в прокат в Германии, и мы с коллегами решили не ждать фестиваля.
— Повлияла ли как-то на фестивальную и прочую жизнь фильмов политика зарубежных фестивалей в отношении российских кинематографистов? Может, с какими-то отказами сталкивались?
— Нет, не повлияла. Наверное, по причине того, что это все же европейские фильмы. И, во-вторых, я, честно говоря, не ощущаю никакого негативного влияния. Особенно что касается полнометражных фильмов. В этом направлении такого блока, на самом деле, нет. Можно проверить: в последние полтора-два года в Венеции, в Каннах и, возможно, в Берлине присутствует картина российского режиссера. На фестивальную историю это никак вообще не влияет, а судя по нашей фестивальной истории, влияет, наоборот, позитивно.
— По какому принципу вы выбирали проекты? Может, у вас был интерес к какой-то конкретной истории или вы хотели поработать с какой-то командой?
— Нам поступает достаточно предложений. За последние три-четыре года, в течение которых я занимаюсь развитием международного направления, нам предложили порядка пятнадцати, из них мы выбрали пять. Мы обращаем внимание в первую очередь на сценарий, потому что это наша ключевая экспертиза и в целом это главное. Потом уже мы смотрим на команду и актеров. Желательно, чтобы в картине был голливудский каст или сильные, известные европейские актеры.
— Часто такие международные проекты софинансируются средствами европейских и не только фондов кино. Привлекались ли они в случае с вашими проектами?
— Они присутствуют в значительном количестве. В бюджете одного проекта средства фондов занимают от 50% до 90%. Обычно это коллаборация разных фондов, коммерческих и некоммерческих, но в основном все средства невозвратные. Остальная часть — это уже частные деньги плюс предпродажи разным платформам и каналам. Сегодня европейская картина может получить зеленый свет только при наличии так называемых soft money в экономике фильма — средств от большого количества разных кинофондов.
— На каких условиях вы работаете с проектами? Получаете ли вы права на дистрибьюцию в РФ или СНГ?
— Мы работаем по копродукционной схеме, в которой у сопродюсера в зависимости от финансовых, креативных и менеджерских инвестиций есть своя доля от мирового объема продаж, а также есть свои права на территорию, которую ты представляешь. В нашем случае мне и партнерам принадлежат все права на фильм на территории СНГ, а также доля от прибыли фильмов.
— Какую роль в зарубежных проектах играет Okko? Ведь некоторые проекты вы продюсируете вместе с ними — «Берлинского героя», фильм Пьера Ришара и «Станцию».
— Мои партнеры и сопродюсеры из Okko имеют полноценное паритетное участие и влияние на те процессы, которыми мы занимаемся. Мы вместе читаем, обсуждаем проекты, оцениваем потенциал и, соответственно, получаем какие-то репутационные и коммерческие бенефиты, которые может и должно принести кино. Они также получают стриминговые права на ту территорию, на которой работают.
— Сколько международных проектов у вас в разработке и производстве?
— Сейчас в разных стадиях переговоров у нас еще два-три проекта. Это та стадия, где уже понятны сценарий, команда, каст, дата начала съемок и окончания. Параллельно мы рассматриваем еще три-четыре проекта. Это системная работа в этом направлении, это не подход case-by-case. Мы, как мировые продюсеры, которые живут, работают и производят в России, делаем все, чтобы для русских фильмов и сериалов рынок был глобальный, а не только в России и СНГ.
— В вашей структуре выручки какую долю занимает работа с международным направлением?
— Сейчас мы находимся в фазе осознанного стратегического развития, и эту долю мы еще не формулируем для себя. Наша задача — вернуть деньги, заработать и создать глобальное пространство для всех российских проектов. Фактически открыть зарубежные рынки для отечественных фильмов и сериалов. Никто в Европе не сидит и не ждет, когда же у них появятся русские сериалы и фильмы. Соответственно, как только мы создадим прецеденты и успешные кейсы, то тогда мировой рынок будет ждать эти фильмы и сериалы. Сейчас мы развиваем позитивный опыт взаимодействия и обмен творческой и бизнес-экспертизой.
Мы живем на планете Земля, и российские продюсеры, творцы, режиссеры — все как индустрия находятся в такой творческой кондиции, когда мы точно можем не хуже, а местами лучше иностранных коллег.
И если в начале 2000-х нам там нечего было ловить, то сегодня по уровню продакшена, культурологическому и творческому уровням мы точно являемся частью западного рынка, в котором должны иметь глобальную нишу для реализации наших фильмов и наших идей.
Мы работаем сразу в нескольких направлениях. Во-первых, занимаемся соинвестированием и совместным производством проектов, которые будут дистрибьютированы на глобальный рынок, в том числе в Россию и СНГ. Естественно, мне предлагают проекты, на которые в России не получить прокатное удостоверение и которые не соответствуют закону. В них я не захожу, потому что для них недоступен наш рынок. С одной стороны, для меня важна коммерческая составляющая, с другой — чтобы зрители в СНГ могли видеть фильмы того культурного пространства, в котором они находятся всю свою жизнь.
Второй формат работы — копродукция, где ты можешь также предлагать актеров. То есть условно ты говоришь: да, мы заходим в проект со своими деньгами, но мы заходим со своим актером. Предполагаю, что в случае с «Купе номер 6» Юхо Куосманена было примерно так же.
Еще один вариант — когда к тебе приходят и говорят: мы ничего не знаем про российский рынок, будь нашим дистрибьютором. Такие переговоры я тоже уже веду. Это все делается шаг за шагом, ведь партнерам важно тебя узнать, чтобы дальше советовать другим партнерам как nice guy, отвечающего за свои слова и не тратящего времени даром. Так работает пресловутый нетворкинг во всех индустриях, включая нашу. Попробуй зайди с улицы и начни снимать фильмы в РФ! Так же мы приходим к партнерам и со своими российскими полными метрами и точно так же предлагаем западным партнерам подключиться к ним на любой стадии. Например, если сюжет этого фильма происходит в Берлине, то, пожалуйста, давайте вместе будем main-продюсерами: вы будете получать soft money от фондов, искать инвесторов, и мы тоже будем этим заниматься. Затем вместе делим рынки. Это если коротко.
Последний вариант уже есть на столе. Это не какие-то непонятные перспективы и пустой звук.
Вот то, что для нас заблокированы западные рынки, — это неправда.
— Получается, фильм «День рождения» с Уиллемом Дефо («Среда» и Ray of Sun Pictures совместно выпускают картину в российский прокат 4 июня. — Прим. ред.) — это пример того, когда вы входите в проект как сопродюсер и участвуете в его дистрибьюции?
— Конечно, да, это полноценное участие в прокате, также фильм принадлежит мне и моим партнерам на территории СНГ. Но есть кейсы, когда к тебе приходят партнеры и говорят: наш фильм нуждается в дистрибьюции в СНГ, ты там все знаешь — сделай это, пожалуйста, или проследи за этим. Сейчас, чтобы не вдаваться в подробности, существует шесть-семь видов разных коллабораций, которые возможны и полностью открыты для российских продюсеров. Надо просто двигаться вперед!
Что вы думаете об этом?
Поделитесь своим мнением в комментариях на сайте! Мы приветствуем аргументированную дискуссию.
Автор: Виолетта Палий