Настало время неочернухи! Сериалы, рассказывающие об ужасах жизни в СССР, да и современной России, популярны как никогда. Как гарантированно создать на экране тягостную атмосферу тотальной безнадеги, неистребимой грязи и вездесущего криминала? Рецепт не так уж сложен. Вот удобный конструктор-бинго, с помощью которого каждый может почувствовать себя шоураннером актуального сериала или как минимум угадать, что будет в следующих сериях.

Проходят годы, и мы по-прежнему видим все те же вечные ужасы российской жизни на наших экранах. Вся эта водка, грязь, бандитизм, разруха, обреченность… С развитием технологий чернуха перекочевала на стриминги, и в последние пару лет она изрядно сгустилась: теперь иногда возникает ощущение, что каждый раз мы смотрим примерно один и тот же сериал (с кем-то из Янковских), просто перемонтированный в новой последовательности. Проверить, не кажется ли вам, можно с помощью нашего бинго.

Герои

Отрочество в России — черная полоса жизни, полная страданий и сомнений. Если, конечно, верить пессимистическим сериалам, которые так часто оказываются драмой взросления. Или хроникой падения. Нам предлагается наблюдать за тем, как бедность и отсутствие перспектив бросают обычных парней в криминальный мир, не оставляя им шансов на нормальную жизнь. Андрей Пальто из «Слова пацана» забивал на школу ради уличных разборок, чтобы самому не стать терпилой. Робкий мальчик из «Лихих» превратился под влиянием отца-бандюгана в хладнокровного киллера. А дуэлянты из «Черной весны» брали в руки оружие, потому что видели в огнестреле единственное средство восстановить справедливость. До финала доживут не все, но те, кто доживет, изменятся необратимо.

Растоптанная добродетель — важный элемент российской чернухи еще со времен Достоевского (Фёдора Михайловича, Николая Лескова, Александра Куприна и Всеволода Гаршина можно считать настоящими отцами-основателями направления). Почти в каждом современном сериале о «глубинной России» есть своя Сонечка Мармеладова или Лиза Тушина. Разумеется, именно это чистое и в общем безответное существо становится объектом романтического интереса какого-нибудь монстра в обличии четкого пацанчика. Татуировщица Лиза в «Лихих», фотохудожница по кличке Умка в «Детях перемен», филологиня Нина в «Аутсорсе», ученица музыкалки Айгуль в «Слове пацана» — мрак непременно поглотит этих прекрасных дам.

Криминал не обходится без трупа. А значит, рано или поздно на экране появится товарищ милиционер или господин полицейский — принципиальный, не берущий взяток, готовый идти до конца. Тоже в общем-то трагическая фигура; белая ворона, природная аномалия, живое ископаемое. В «Слове пацане» Ильдар и его коллега Ирина (эта продвинутая инспекторша по делам несовершеннолетних — тоже типичная «роза на помойке»), Эльвира из «Трассы», Коньков из «Химеры», Жучков из «Аутсорса», Зозуляк из «Лихих», шокающий следак Боков из «Фишера» — примеров множество. Параллельно поиску преступников такие герои пытаются реализовать скрытый сюжет — победить систему, породившую преступность. Разумеется, они обречены.

Где нищета и нескладуха, там разлад в семье, а за разладом — развод. Жесткое время, непременное обстоятельство всякой чернухи, больнее всего бьет по матерям. Отцовская фигура в таких фильмах и сериалах либо отсутствует вовсе, либо представлена так или иначе сломленным мужчиной. Отец героев-подростков — или слабый неудачник, или домашний диктатор, из которого злые улицы выбили все остатки человеческого. Жить с таким, конечно, невозможно.

Персонификацией тьмы, спустившейся на города «самой счастливой страны», становится фигура серийного убийцы, в котором концентрируется все вытесняемые общественным сознанием и пропагандой пороки и фантазии. Дуэль героя-сыщика с этим дьяволом во плоти — это, по сути, метафора столкновения гражданина с беспощадной действительностью. Судите сами: «Фишер» был не только детективом о поимке жуткого педофила, но и портретом перестроечной Москвы; монстры из «Хрустального» (включая главного героя, который борется со своими демонами) и «Аутсорса» не просто эксцесс, но и яркое выражение стечения специфических для времени и места обстоятельств, порождение ландшафта.

Антураж и атмосфера

По углам всегда темнее, и действие «российского черного фильма» часто происходит вдали от столиц. Ярославль — город, в котором снимаются почти все провинциальные сюжеты отечественного кино независимо от их места действия, — равноправный герой «Слова пацана», изображающий из себя казанские спальники. Хабаровск фигурирует в «Лихих», события «Аутсорса» во многом диктуются квадратно-гнездовой планировкой угрюмого Петропавловска-Камчатского — зажатого величественными сопками города, больше похожего на поселение каторжников. Сталинский ампир на фоне кавказской природы в «Трассе» превращает ее криминальный сюжет в нашу южную готику. Дуэлянты из «Черной весны» надышались холодным ветром с Черного моря, а восхождение герлз-бенда в «Комбинации» начинается в реальном Саратове, таком поначалу теплом и уютном. Москва маячит на периферии сюжета — зрителю предоставлены максимум леса Подмосковья, где орудует маньяк по кличке Фишер.

Герои новой чернухи живут в так называемых долгих девяностых, начавшихся еще в 1986-м (а может, вообще в 1979-м со вводом советских войск в Афганистан) и продолжающихся до сих пор. «Слово пацана» рассказывает о хулиганах из 1980-х, но намекает, что через несколько лет в этих районах группировки школьников превратятся в бригады 1990-х. «Дети перемен» переносят зрителя в 1995-й и говорят о взрослении в эпоху неопределенности. «Я знаю, кто тебя убил» фокусируется на начале нулевых, в которых приметы времени — от пейджеров до хитов певицы МакSим — соседствуют со сценами из 1970-х, эпохи всплеска подростковой и организованной преступности, откуда и растут корни жанра. Ну а «Лихие» прямолинейно сравнивают 1990-е с 2020-ми, очевидно заявляя, что с тех пор ничего не изменилось.

Энергичные герои новых сериалов не твари дрожащие. По примеру Родиона Романовича Раскольникова (мирзоевская экранизация «Преступления и наказания» тоже вписывается в линейку неочернухи) они придумывают собственную мораль и живут по собственным законам. Будь то полублатные установки казанских улиц («Слово пацана»), извлеченный из древнего сундука дуэльный кодекс дворянина («Черная весна»), нехитрая философия «куркуля» и «кулака» («Лихие») или ницшеанская мораль, которую на ходу формулирует герой Янковского в «Аутсорсе» (Иван явно прибыл сюда, не выходя из образа студента-нигилиста Достоевского). Стоит ли добавлять, что реальная жизнь безжалостно рвет все страницы этих идеалистических кодексов поведения.

Система немыслима без коррупции, и злодеи из «Трассы», «Химеры» и «Ласт квеста» работают бок о бок с полицией, влиятельные бандиты из «Лихих» подминают под себя весь Дальний Восток и выходят во власть, а честные менты всегда оказываются в меньшинстве. В конце концов, за деньги оказывается можно купить и жизнь, и смерть. В «Аутсорсе» подтвердят.

В мрачных пригородах-человейниках и малоэтажных райцентрах нет ни одной причины не спиться. Трепетный алкозависимый — один из героев российской чернухи, начиная с «Отпуска в сентябре». В новом «черном сериале» тоже есть свои пропойцы Зиловы: Александр Яценко, удачно вошедший в это амплуа во времена «Аритмии», стабильно бухает во всех сериалах Сергея Тарамаева и Любови Львовой. А недавно к нему присоединился и Сергей Гилёв, виртуозно сыгравший похмельную робость в «Детях перемен». Водку пьют большими глотками в «Аутсорсе» и «Трассе» Глигорова, ею заглушают боль и экзистенциальную тоску. Ближе к столицам в повествовании появляются химические препараты — самая изобретательная «российская схема» с закладками и анонимными курьерами становится фундаментом сюжета («Химера» и «Ласт квест»).

Сюжетные тропы

В отличие от Данилы Багрова, навсегда покинувшего провинцию, герои сериалов сегодняшней «черной волны» часто возвращаются в родные края, но другими людьми. Теперь они чужие среди своих и пытаются изменить порядки у себя дома, ломая привычный уклад местной жизни (а иногда и хребет старым врагам). Когда закаленный войной Вова Адидас вернулся в Казань из Афгана, расклад на улицах изменился. А вынужденное возвращение к корням Светланы из «Трассы» и Смирнова из «Хрустального» сделало родную землю чуть чище. Хотя по законам жанра хтоническое зло искоренить до конца нельзя.

Как и голливудскиие герои, персонажи новой чернухи непременно переживают нравственную трансформацию. Только в другую сторону: они становятся плохишами. Домашний мальчик трансформируется в преступника-рецидивиста, а уличный хулиган станет еще хуже — комсомольским активистом («Слово пацана»). Обычный риелтор-торчок сбросит с себя гоголевскую шинель и превратится в демонического наркобарона со строительным пистолетом («Ласт квест»). Вохровцы из «Аутсорса» так заигрались в Раскольниковых, что, по сути, стали процентщиками, а экс-узница из «Трассы» сама похищает и держит в плену человека. И даже плакатно-хороший отец Шишинин из «Комбинации» к финалу отдаляется от семьи, ради которой он и начинал карьеру продюсера.

Ребятам нужны деньги — ребята пытаются их добыть. Разруха порождает нестандартные бизнес-идеи. Тут и видеосалон Вовы Адидаса, и смертельный аутсорс от надзирателя Волкова, и попытка героев «Детей перемен» прокачать обычную парикмахершу до статуса популярной певицы.

Кодекс чести предписывает не прощать ни долгов, ни обид. Так что значительная часть сюжета новых мрачных сериалов отводится возмездию. Конечно, это путь вниз: желая вершить справедливость, герои сами погружаются во мрак. На этом феномене построена вся фабула «Аутсорса». Продавая возможность вендетты, надзиратели заражаю вирусом насилия людей вокруг. Или вот главный герой «Я знаю, кто тебя убил» был так ослеплен жаждой мести, что дошел до похищения невинного ребенка.

Тема, которой часто выделяют целую серию: герой проходит точку невозврата, совершая преступление, после которого нет пути обратно. И это широчайшее пространство для актеров: нужно сыграть аж двух людей — настолько психологический портрет персонажа до отличается от портрета после. Питерский студент Раскольников («Преступление и наказание»), заблатовавший старший брат («Дети перемен»), сын жестокого отца Женя («Лихие») буквально начинают сходить с ума после первого убийства. Не позавидуешь Адидасу, обнаружившему себя на похоронах своей жертвы и, кажется, начавшему что-то понимать о жизни.

Любимые сцены

На уроках в Мракороссии учат не математике, а выживанию — это мы знаем еще со «Школы», а то и с «Чучела». Школа в чернушной истории — репетиция тюрьмы, только хуже, ведь малолетки — главные беспредельщики. Германа из «Я знаю, кто тебя убил» буллили просто из-за имени (другие дети считали его немцем). Женя Лиховцев из «Лихих» родился в деревне и уже этим раздражал городских. Андрюша Васильев из «Слова пацана», пока не получил респект и кличку «Пальто», платил дань мелочью как простой чушпан. Поводом для травли может стать что угодно, но тот, кто не сломается, непременно отомстит.

Центр мира в любом провинциальном городе. Добрая традиция искать спутника или спутницу и опасные приключения на танцплощадке восходит еще к 1970-м (в позднем СССР об этом феномене даже сняли целый фильм). В перестроечном кино дискотека — место обитания поганой молодежи, в постсоветском — мрачный андерграунд (клубы часто находятся в подвалах). В балабановском «Грузе 200» самая жуткая сцена после изнасилования — эпизод на сельском дискаче, проходящем в заброшенной церкви. В новых сериалах там тоже страшно. «Слово пацана» буквально реконструирует ритуальные танцы казанских пацанов, похожие на строевую подготовку. «Аутсорс» — унылую безнадегу провинциальных танцулек (с тех пор там, впрочем, ничего не изменилось — см. фильм «Вечная зима»), а Львова и Тарамаев безбожно романтизируют атмосферу регионального ночного клуба, смешивая в стрип-клубе «Лебедь» («Дети перемен») фрагменты фильма «Москва» и линчевские мотивы.

Травматическое прошлое иногда возвращается как бы с намеком, что ничего не кончилось (помним про долгие девяностые). В «Трассе» пугающие воспоминания героини растянули на целую серию, а «Лихие», например, вообще один гигантский флешбэк. И даже сериалы, которые верны формуле единства времени и места, используют флешбэки, оформленные как сентиментальное хоум-видео, чтобы показать контраст между тем, как могло бы быть и как стало.

Шокировать советских зрителей нравами улицы начали еще в 1980-е. «Кто стучится в дверь ко мне», «Прости» — насилие проникает даже в добродушную вселенную Эльдара Рязанова (советский «Заводной апельсин» — «Дорогая Елена Сергеевна»). Особо урожайным стал 1990-й: тут и «День любви» и «Палач», «Дикий пляж» и «Сатана». Неудивительно, что, реконструируя нравы 1980–90-х, наши современники делают особый акцент на сценах или факте сексуализированного насилия (см. также «Роза на помойке»). Новое в этих сюжетах — социальный аспект: сегодня сериалы показывают, что виновен не только преступник, но и общество, отвергающее жертву и перекладывающее ответственность на нее.

Если юбилей, то в гордом одиночестве («Слово пацана»). Если новоселье, то с бухим другом, заснувшим за столом, дракой в ванной и предчувствием надвигающейся катастрофы («Аутсорс»). Если свадьба, то в траурных нарядах и со слезами на глазах («Лихие») или с жуткой предысторией («Дети перемен»). Авторы новых мрачных проектов хорошо выучились у авторов старых фильмов о грустном: все застойное кино морального беспокойства, от «Отпуска в сентябре» Мельникова до «Ошибок юности» Фрумина, было наполнено сценами отвратительных банкетов и ужасных вечеринок. 1990-е, длящиеся аж три десятилетия, — это тоже в общем-то застой; неудивительно, что те рецепты пригодились сегодня.

Другие приметы

В «Черной весне» подробно разбирается конфликт отцов и детей. «Лихие» рассказывают, как папаша превратил сына в монстра. Кира, девочка из «Трассы», сбегает от матери и повторяет ее судьбу. Гибель сестры заставляет героя «Я знаю, кто тебя убил» идти на преступление. «Хрустальный» копается в сложных взаимоотношениях двух братьев, а «Дети перемен» называют себя «семейной сагой на сломе эпох». Суровая действительность рвет кровные узы, и близкие часто оказываются по разные стороны баррикад.

В неочернухе город часто становится замкнутой экосистемой, и появление в нем чужака приводит к неожиданным последствиям. Костя Волков, прибывший на Камчатку из городка Кимры, по словам режиссера Душана Глигорова, заставил всех в «Аутсорсе» вырваться из клетки своего сознания. К созданию дуэльного клуба героев «Черной весны» подтолкнул приезд испорченного московского режиссера, а ключевым персонажем «Фишера» становится сыщик из Ростова, чьи методы сильно отличаются от подхода столичных следаков. Такой приезжий действует на местных как «Ментос» на кока-колу.

Если вы шоураннер и задумали со своим проектом встать в череду новоявленных чернушных сериалов, придется давать директору по кастингу четкое задание. Янковский, Быстров, Кологривый, Копейкин, Калимулин — у этого жанра есть свои узнаваемые лица.

Проверенный рецепт чернухи нулевых («Бумер», «Бригада», «Чужая») — ансамбль головорезов. Тут и динамика ролей в мужском коллективе, и галерея типажей, и неисчерпаемый источник простых истин, завернутых в лихое уличное арго. Вот и расцветает на современных экранах целый букет преступных союзов. «Универсамовские», «Хади такташ» и прочие молодежные группировки из «Слова пацана», ОПГ «Общак» из «Лихих» и расстрельная бригада из «Аутсорса»… Да и дуэльный клуб из «Черной весны» тоже не авиамодельный кружок.

Иногда они возвращаются: осенью 2023 года вся Россия напевала «Седую ночь» и «Нового героя» — спасибо «Слову пацана». Затем «Комбинация» заставила зрителей вспомнить о кусочках колбаски и вишневой «девятке». Ну а зимой 2024-го Львова и Тарамаев («Дети перемен») превратили в декадентский романс водочный медляк «Не плачь» Татьяны Булановой (вообще любимой певицы нашей сериальной индустрии — она звучала и в «Лихих», и в «Я знаю, кто тебя убил», и в «Аутсорсе»). Этот дуэт режиссеров также реактуализировал Сергея Курёхина, бывшего одним из главных кинокомпозиторов тех самых лихих 1990-х.