Пока зрители гадают, сколько «Оскаров» получит фильм Хлои Чжао, Андрей Карташов рассказывает об истории романтизации бродяг и странников в старом и новом Голливуде.
Кино о немолодой американке Ферн, которая колесит по центральным и западным штатам на автофургоне под гордым названием «Авангард», претендует не только на шесть «Оскаров», но и на статус фильма, лучше прочих уловившего дух современной Америки. Сыгранная Фрэнсис МакДорманд женщина и ее друзья были вынуждены сняться с места, потеряв работу после финансового кризиса 2008 года. Хлоя Чжао не заостряет внимания на социально-экономической подоплеке сюжета. Более того, одна из героинь фильма вспоминает первых переселенцев и замечает, что Америка всегда была землей кочевников, чем вписывает частные случаи Ферн и других странников в национальную историю. Работа Чжао приобретает примирительную интонацию, и этот деполитизированный подход к острой теме со ссылкой на прошлое и с прицелом на общечеловеческое позволяют фильму быть удобным для всех фаворитом «Оскара». Но охота к перемене мест и правда важная черта американского характера, а «Земля кочевников» — часть долгой кинематографической традиции, изображающей жизнь в дороге.
Страна мигрантов
Абсолютное большинство жителей США если не приехали из другой страны (таких сейчас 19%), то ведут свою родословную от переселенцев. Иммигрант — человек, добровольно оторвавшийся от корней, но получивший взамен свободу от прошлого и от своего происхождения. Именно такого героя придумал себе Чарли Чаплин, сам приехавший из Британии. Детство он провел в скитаниях между домами родителей и интернатами, а юность — в театральных гастролях. Самая известная из его ранних короткометражек называется «Иммигрант». Действие начинается на пароходе, плывущем из Европы, продолжается на американском берегу, и незнание героем здешних правил жизни обнаруживает в себе богатый комический потенциал.
В полнометражных фильмах Чаплина тема миграции уже не появляется, но сохранен тот же принцип: Бродяга не знает, как вести себя в цивильной обстановке (вспомним знаменитую ресторанную сцену в «Огнях большого города»). Однажды сойдя на американскую землю, герой Чаплина не пускает в ней корни. Он живет под открытым небом, его стихия — дорога, а стабильная и оседлая жизнь так и остается чужой.
После Чаплина мигрант остается постоянным персонажем в американском кино. От «Крестного отца 2» и «Врат рая» до нового «Минари», тоже номинированного на «Оскар», — большая часть таких сюжетов посвящена попыткам людей закрепиться, а также возникающим при этом препятствиям и конфликтам. Оседлость — горизонт, к которому стремятся персонажи этих фильмов, но иногда цель оказывается всего лишь поводом, чтобы сняться со старого места. Одна из самых показательных картин такого рода — «Америка, Америка», которую Элиа Казан снял в 1963 году по мотивам истории собственного дяди. Почти все действие трехчасового фильма происходит в Турции, а Америка в названии — лишь мечта, символ благополучной жизни. Ради эмиграции главный герой, анатолийский грек, отказывается от брака с богатой стамбульской невестой и отправляется в путь. Но стоит ему сойти на берег, как действие заканчивается. «Америка, Америка» — фильм именно о путешествии, о жизни без дома и о том, что хорошо, где нас нет.
Свободное плавание
Сюжеты о кочевой жизни особенно остро звучали в 1930-е, во время Великой депрессии. Социальную катастрофу экономического кризиса зафиксировали Джон Стейнбек в романе «Гроздья гнева» и Джон Форд в экранизации с Генри Фондой, вышедшей через год после книги. Ее герои — разорившиеся фермеры из Оклахомы, которые надеются спастись от бедствия в Калифорнии. Этот солнечный штат они представляют себе чуть ли не как Землю обетованную, но после долгого тяжкого пути обнаруживают там не молочные реки и кисельные берега, а перенаселенный лагерь для таких же, как они, мигрантов.
Генетическая привычка к переездам вместе со свободным рынком, который не щадит неудачников, привели к появлению еще одного важного американского типажа. Он называется словом «drifter» — от глагола «drift», которым обозначает дрейф, движение без определенного плана и цели. Дрифтерами в Америке именуют людей, которые кочуют между городами в поисках случайных заработков. На русский это слово обычно переводят как «бродяга», но это не чаплинский Бродяга — тот Tramp, то есть, скорее, городской нищий. Впрочем, герою Чарли тоже случалось дрейфовать — например, в «Золотой лихорадке», где он ищет быстрых денег на приисках Аляски.
Истории с такими персонажами часто строятся на противостоянии местных и пришлого чужака, и это типичный конфликт в вестернах. Сейчас мы понимаем, что на Диком Западе по-настоящему местными были только индейцы, которые и сами в большинстве своем вели кочевую жизнь. Судьбой коренного населения Голливуд интересуется не в первую очередь, так что фильмов об индейцах снято сравнительно мало. Среди них есть «Искатели» того же Джона Форда, где герой Джона Уэйна пять лет скитается по степям и пустыням в надежде найти похищенную племянницу. Режиссер подчеркивает, что между белыми переселенцами и индейцами не много разницы: персонажу Уэйна, который несколько лет до событий фильма провел на войнах, оседлая жизнь так же чужда.
На пути
Образ жизни бродяг-дрифтеров, не связанных обязательствами, со временем приобрел романтическое очарование. Настроение послевоенного поколения отразил хрестоматийный роман Керуака «В дороге» — написанный от первого лица отчет о путешествии через Америку. На контркультурной волне шестидесятых отказ от общепринятых ценностей — денег, постоянной работы и дома — воспринимался как бунт против системы. Гимном поколения стала песня Боба Дилана «Like a Rolling Stone» о богатой девушке, оказавшейся на улице. В ней Дилан задавался вопросом: «Каково это? Не иметь крыши над головой? Быть всем чужой, быть бродягой?»
В эпоху Нового Голливуда, пришедшую одновременно с движением хиппи, появилось много фильмов, в которых бродяжничество оказывается выходом для тех, кто не хочет играть по навязанным правилам. Этот период в истории американского кино принято начинать с двух картин — «Бонни и Клайда» (1967) и «Беспечного ездока» (1969), рассказывающих о маргиналах, которые живут на колесах. Благопристойной публике тогда показалась безнравственной романтизация преступной жизни, но успех обоих фильмов был связан не с тем, что их герои убивают, грабят или торгуют наркотиками, а с тем, что они ставят себя вне общества. Это совпало с раздражением ветхими политическими и социальными моделями, накопившимся у многих американцев к концу шестидесятых.
Не все поголовно кочевники времен вьетнамской войны и рок-н-ролла занимались криминалом. «Пять легких пьес» Боба Рейфелсона с Джеком Николсоном и «Алиса здесь больше не живет» Мартина Скорсезе гораздо ближе к опыту обычных американцев. Смутная неудовлетворенность жизнью приводит героев к бегству, к отказу от накопленных благ. Персонаж Николсона мог бы построить успешную карьеру и вести буржуазную жизнь, но от такой перспективы он мается. Будучи неплохим пианистом, он занимается неквалифицированным ручным трудом, что позволяет ему не привязываться к месту. Не жизнь заставляет его стать бродягой — он сам делает выбор.
Идеологические отщепенцы и стихийные контркультурщики продолжили странствовать по США после хиппи. В состоянии дрейфа живут персонажи раннего Джармуша и «Поколения игры „DOOM“» Грегга Араки, юные секс-работники из «Моего личного штата Айдахо» и героиновые наркоманы в фильме братьев Сэфди «Бог знает что».
Анархия на колесах
Страна, в которой человек без автомобиля чувствует себя неполноценным, дала миру особый жанр — роуд-муви, где дорога становится основным местом действия. Идеальный представитель — «Двухполосное шоссе» Монте Хеллмана: здесь герои пускаются в автогонки через всю страну и едут так долго, что будто забывают, куда и зачем. Из-за кино, в котором всегда много машин и дорог, в представлении иностранцев вся Америка состоит из шоссе, заправок и мотелей. Так, Вим Вендерс, назвавший свою продюсерскую компанию Road Movie и экспортировавший жанр в Германию, снял в США свой фильм «Париж, Техас», а британка Андреа Арнольд — «Американскую милашку», собравшую все стереотипы европейцев об американской глубинке.
Чем больше развиваются коммуникации, тем меньше человек привязан к месту, и, даже несмотря на пандемию, оседлая жизнь не кажется нам безусловной нормой. Философы Жиль Делёз и Феликс Гваттари сравнивали современного человека с архаичными кочевниками; постоянное перемещение людей, по их мысли, противопоставлено иерархическому и стабильному государству. О чем-то подобном говорится в «Земле кочевников», где героиня Фрэнсис МакДорманд вступает в анархическое сообщество номадов с налаженной системой взаимопомощи и идеологической базой, подведенной под их несистемный образ жизни. В путешествиях по равнинам и плато западных штатов она обретает смысл жизни в независимости. А все свое можно носить с собой. Когда в разговоре Ферн называют бездомной, она возражает: «У меня есть дом. У меня просто нет здания».
Автор: Андрей Карташов
Фото: Archives Du 7e Art Collection / «Легион-Медиа», A7A Collection / «Легион-Медиа»