Юбилеи июля: От «Американского пирога» до «Чунгкингского экспресса»

«Двойная страховка» — 75 лет

3 июля 1944 года

Если вы вдруг захотите что-то узнать о «черном фильме», начните свое путешествие в сердце тьмы не с «Мальтийского сокола» или, скажем, «Гильды», а с «Двойной страховки». Именно здесь вы увидите самую ядовитую femme fatale в истории кино (Барбара Стэнвик с безупречной укладкой и в черных очках) и услышите, как историю одного преступления расскажет закадровый голос обреченного на верную смерть (если не от пули, так в газовой камере). Вместе с Билли Уайлдером этот фильм написал Рэймонд Чандлер. Для литературного отца сыщика Филипа Марлоу «Двойная страховка» стала первым опытом в кино. Чандлер сетовал, что работа с Уайлдером укоротила ему жизнь, Уайлдер, напротив, восхищался талантом писателя, сумевшего придумать для этой экранизации отменные диалоги (уж точно получше, чем в романе-первоисточнике). Однако именно в соавторстве родилось что-то вроде идеального нуара. «Двойная страховка» дистиллировала основной его мотив: обольщенного героя-страховщика вели к гибели не рок и даже не алчность, а уверенность в могуществе собственного интеллекта. Нет ничего более уязвимого, чем самодовольство.

«Ночной дозор» — 15 лет

8 июля 2004 года

В 2004 году кинообозреватели смачно рифмовали «Дозор» с «позором», намекая на продажную суть бездушного, как им тогда казалось, и крайне амбициозного коммерческого кинопроекта, спровоцированного Первым каналом и лично Константином Эрнстом. Большие киноведческие журналы (например, петербургский «Сеанс») готовили специальные выпуски, разъясняя читателям, что такое хай-концепт и как же мы дожили до жизни такой.

А сегодня «Дозор» не кажется ни позорным, ни даже таким уж коммерческим, хотя на международном арт-рынке он смог одолеть «Русский ковчег» Александра Сокурова. Более того, с радикализмом Сокурова у него внутренних связей куда больше, чем с будущими народными хитами. По своим повадкам и закидонам это дикая самоделка, почти что народное искусство, и невольно удивляешься, как же так вышло, что в 2004-м фильм посмотрело такое количество зрителей.

«Ночной дозор» был пышно подан (рекламные дозировки для аудитории с тех пор отмерялись именно на материале его статистики), борзо смонтирован (словно бы Тони Скоттом), а его дешевые и дерзкие спецэффекты даже сегодня радуют глаз. Сюжет в этом фильме лишь иногда напоминает о себе, словно утопленник, еще не окончательно потерявший надежду на спасение, подымает голову над варевом постмодернистских шуток (на которые настроил публику еще автор литературного первоисточника Сергей Лукьяненко), но гибель его неизбежна. На теплоходе музыка играет, резиновая девочка отращивает паучьи лапки, кровь хранится в стеклянной банке на нижней полке холодильника, а желтая аварийка уже летит по вызову к очередной медийной фигуре, потерявшейся где-то в сумраке. «Дозоры» надолго и по многим позициям зафиксируются в статусе первопроходцев. Уже в январе последует продолжение банкета. «Дозоры» среди прочего станут и первым двухсерийным российским фильмом, успешно апробировавшим победоносную прокатную схему «Убить Билла».

«Американский пирог» — 20 лет

9 июля 1999 года

Святые были времена: за проявление крайней дерзости и вопиющий анархизм могла сойти сцена секса с пирогом или цитата из «Выпускника» (потеря девственности под «Mrs. Robinson» Саймона и Гарфанкела). Да, яблочный пирог — это не просто пирог, а подлинный символ национального целомудрия под звездно-полосатым флагом, да и «Выпускник» вовсе не ода сексуальной революции, а рассказ о том, что бывает, если вовремя не отказать маме Стифлера. Невинность «Американского пирога» сегодня поражает воображение, однако фильму братьев Вайц стоит отдать должное: при всей своей скромности спустя 20 лет после выхода на экраны «Пирог» в целом сохраняет свежесть. Поразительно, но высокотехнологичные (для конца 1990-х) шуточки типа передачи секса в прямой эфир по интернету все еще работают, а рисковые заходы на территорию интеллектуального юмора («Я пишу курсовую о феминизме в постмодернистскую эпоху») — тем более. Общественные формации и политические эпохи могут меняться, и только проблема подросткового секса всегда одна и та же.

«Марни» — 55 лет

9 июля 1964 года

«Марни» — лебединая песня Хичкока, которого все еще любят. Последний взмах психопатологическим крылом. Конечно, Грэйс Келли уже была замужем за принцем и возвращаться на экран отказалась, но все-таки в кадре Типпи Хедрен из «Птиц» (ей Хичкок вымотает на съемках нервы своими домогательствами), и за саундтрек еще отвечает Бернард Херманн (они с режиссером поссорятся на «Разорванном занавесе»). Сюжет поначалу может показаться перелицовкой «Психо»: блондинка решает обчистить сейф начальника и скрыться, но что-то идет не так. Однако на поверку «Марни» оказывается куда более извращенной затеей, нежели история о переодевшемся в маму мистере Бейтсе. Особенно остро фильм смотрится в наши новые времена, справедливо и неустанно осуждающие сексизм. В конец концов, едва ли у Хичкока найдется другая работа, более сосредоточенная на вопросах как женской сексуальности, так и фригидности.

«Чунгкингский экспресс» — 25 лет

14 июля 1994 года

«Чунгкингский экспресс» уместился в двухмесячный зазор между съемочными периодами «Праха времен». Его могло не быть. И именно дух случайности делает этот фильм великим, как бывают великими стихотворения или впроброс сказанные фразы. Где еще могли встретиться ананасы в банках, красивая голая стюардесса и песня группы The Mamas & The Papas? Плотность атмосферы, в которой все это сосуществует, обеспечивают камера Кристофера Дойла, безупречный кастинг и легкость режиссерского дыхания. Кисельное время обтекает героев, неспящий город проносится мимо них потоком событий, и истинным сюжетом фильма становится бег от самой возможности внятного сюжета. Первая половина: двое беспечно идут навстречу друг другу, чтобы разойтись в разные стороны, едва сняв туфли. Вторая половина: другие двое стоят друг напротив друга, да так и не переступают условную черту. Понятно, почему Квентин Тарантино плакал на этом кино. Его ослепила не большеглазая красавица Фэй Вонг, а сам факт существования подобного типа творческой свободы. Американский нарушитель конвенций в 1994 году лицом к лицу встретился с автором, который о существовании каких бы то ни было конвенций даже не задумывался, вываливая на экран что придется — интимные всхлипы и нестройные абзацы рваных фраз. И случилось чудо.

«С широко закрытыми глазами» — 20 лет

16 июля 1999 года

Смерть Стэнли Кубрика, случившаяся сразу после окончания монтажа, превратила «С широко закрытыми глазами» в своеобразное творческое завещание гениального режиссера, постановившего: человеческие желания непознаваемы, а стремления непроницаемы. Сразу после премьеры картина вызвала скорее вежливое непонимание замысла (конечно, на фоне общего признания формального совершенства). Но с годами это кино о новогодних приключениях глубоко женатых людей только прибавляет в весе и значимости, по мере того как все более растворяется вера глобальной цивилизации в могущество рационального начала.

В 1999-м первоисточник Артура Шницлера («Новелла о снах») и само желание перенести тревожный венский сон 1920-х в Нью-Йорк конца века (а сам Нью-Йорк отстроить в Лондоне) вызывали вопросы, теперь же этот ход выглядит абсолютно логичным. Пока Круз и Кидман разбираются с нахлынувшими (или отхлынувшими) чувствами, они, как и вся планета, не замечают главного: для уставшего от своих привычек Старого Света вот-вот начнется новый день. Кубрик, конечно, эту занимающуюся зарю новейшей истории уже не увидит, но гипнотическое шоу обрушения нью-йоркских башен заставит мир пересмотреть представления о себе примерно так же, как супруги Харфорд пересмотрели свои взгляды на брак.

«План номер 9 из открытого космоса» — 60 лет

22 июля 1959 года

Прославленный «Эдом Вудом» Тима Бёртона (он живописует работу и над этой картиной), «План номер 9 из открытого космоса» слишком часто признавали «худшим фильмом в истории человечества», чтобы этот титул можно было пересмотреть, но, ей богу, фильм не так плох, как его малюют. Есть картины и похуже, и побездушнее. А тут тебе и летающие тарелки из «Детского мира», и Бела Лугоши, умерший задолго до конца съемок, и баптистская церковь как основной инвестор (представьте себе, скажем, РПЦ в титрах космодрамы Сарика Андреасяна). Безусловно, история работы над «Планом» и тех, кто, несмотря ни на что, шел к его премьере, куда увлекательнее сюжета о похитителях тел, ради мира во вселенной приземляющихся на голливудском кладбище. Однако, даже посмеявшись над наивностью Вуда и его команды, нельзя не оценить основной посыл картины, сурово одергивающей зрителя, чересчур сильно поверившего в прогресс.

«Жажда смерти» — 45 лет

24 июля 1974 года

Семья архитектора из Нью-Йорка становится мишенью уличной банды — в городе, администрация которого планомерно сокращает расходы на полицию, их уже сотни. Поняв, что государство не в силах защитить ни его, ни таких же добропорядочных граждан, как он, Пол Керси берется за оружие. Чарльзу Бронсону, который играет в «Жажде смерти», «магнум» в руках идет больше, чем тубус или карандаш с линейкой, и новый герой закономерно становится конкурентом Грязного Гарри. В конкуренцию впрягаются серьезно: несмотря на то, что на всех фильмах Майкла Уиннера лежит печать осознанной, освобождающей второсортности, начало серии про Керси сделано очень достойно. Понадобится время, чтобы Уиннер с Бронсоном вошли во вкус: продолжения «Жажды смерти» будут с каждым годом все более смачными и беспредельными; к третьей серии печальный вдовец-линчеватель будет выкашивать правонарушителей уже из пулемета.

«Последний поворот на Бруклин» — 30 лет

26 июля 1989 года

Реализм кухонной раковины (он же чернуха) из Бруклина 1950-х. Нищие докеры, оборзевшие хулиганы, солдатня, лживые профсоюзные лидеры и местные шлюхи просиживают штаны в дайнере на углу, сетуют на горькую долю и собачатся. Ули Эделю, автору «Я Кристина» про подростков-наркоманов из Западного Берлина, удалось перенести на экран не просто героев радикального дебютного романа Хьюберта Селби (спустя десять с лишним лет он напишет «Реквием по мечте», который экранизирует уже Даррен Аронофски), но, кажется, сам шершавый, цепкий, раздражающий язык книги. В этом фильме суровых, наотмашь данных деталей больше, чем может ухватить глаз, а актеры существуют на экране в избыточно-условной, почти театральной, но в то же время гипнотизирующей манере. Словно Эдель вместе с легендарным продюсером Берндтом Айхингером вздумали перетащить в Нью-Йорк всю скрежещущую мощь нового немецкого кино, перепеть в чужом краю фассбиндеровский «Берлин, Александерплац». Что ж, по крайней мере критики и группа Modern Talking эту амбицию оценили.

«В порту» — 65 лет

28 июля 1954 года

Сегодня «В порту» входит в разнообразные сотни лучших фильмов, но на момент премьеры ему едва ли светила такая слава. Несмотря на все «Оскары» (их было аж восемь) и золотые статуэтки (в том числе и из Венеции), от фильма трясло критику. Рецензенты называли его то антиамериканским, то антипрофсоюзным, то слишком оптимистичным. Дело, конечно, было не в качествах картины, а в репутации ее автора Элии Казана, которая едва не развела с фильмом и Марлона Брандо — актер первое время отказывался даже заглядывать в присланный продюсером Сэмом Шпигелем сценарий, хотя именно Казан превратил его в звезду «Трамваем „Желание“». Дело в том, что в 1952-м видный режиссер Казан сдавал коллег на слушаниях комитета по расследованию антиамериканской деятельности. Признав членство в коммунистической партии в 1930-е, он назвал восемь имен, которые тут же были занесены в черные списки. Предательство не простили до сих пор: в 1999 году на вручении Казану почетного «Оскара», Стивен Спилберг не соизволил подняться с места, а Ник Нолти отказался даже хлопать. Казан, кажется, и сам отчетливо все понимал. По крайней мере, сегодня его фильм о слабаке и доносителе смотрится как явная попытка оправдаться. Ну, а Брандо, сделав над собой усилие и уняв совесть, все-таки вырвал за «В порту» свой первый «Оскар».