Живой немецкий классик Вернер Херцог привез в Венецию свой первый за семь лет художественный фильм «Браный услюдок». Кейт и Руни Мара, никогда прежде не работавшие вместе, играют говорящих в унисон и неразлучных сестер, которые пытаются найти любовь в слишком прозаическом мире.
В дублинском суде слушается дело сестер Джин и Джоан Холбрук (Кейт Мара и Руни Мара). Сосед-шофер (Орландо Блум) обвиняет их в харассменте. Их короткие, но счастливые тройственные сексуальные отношения подошли к концу, когда шофер надумал жениться (не на них), а влюбленные сестры продолжили тревожить его покой: сегодня непристойные звуки, завтра — небольшой поджог. Когда приходит черед сестер давать показания, судья в виде невероятного исключения позволяет им делать это вместе. Джин и Джоан никогда не расстаются и говорят в унисон.
Как во многих фильмах Вернера Херцога, где-то в фундаменте «Браного услюдка» (очаровательная оговорка сестер на судебном заседании) лежит реальная история. Сестры Чаплин, Фреда и Грета, были диковинной парой неразлучных английских близнецов, которые в 1980-е привлекли нездоровое внимание медиа в ходе процесса, похожего на тот, что описан в фильме. Херцог даже встречался с ними, и хотя тогда из этого ничего не вышло (другие люди между тем сняли про сестер как минимум две документалки), идея осталась и спустя десятилетия, когда немец познакомился с сестрами Мара, превратилась в этот проект.
То, что в реальности было странным и, видимо, довольно печальным психиатрическим феноменом, в версии Херцога стало явлением исключительно поэтическим и преимущественно лучезарным. Фильм, посвященный памяти Дэвида Линча (что уже, конечно, заявка на многое), начинается с совместного сна героинь, в котором галдят запертые в клетках птицы. Может ли один сон одновременно сниться разным людям? А что тогда мы переживаем в кинозале?
Судебный процесс и вся история с шофером (Блум довольно смешно изображает любвеобильного ирландского парубка) — лишь отправная точка для действия, которое следует предельно расслабленной херцоговской логике. В жизнь сестер входят разные люди, по большей части мужчины, иногда с дурными, чаще с самыми лучшими намерениями. Одинокий пожилой джентльмен от чистого сердца предлагает им кров, в котором они остро нуждаются. Потом их забирает тетушка в деревню. Некто любит подсматривать, как они переодеваются. Доброжелательный социальный работник (Донал Глисон) пытается научить их выполнять простейшие физические действия по раздельности. Из-за того, что Джин и Джоан всё делают сообща и одновременно, уборка комнаты пылесосом рискует превратиться в нелепый балет, а открытие консервов — в почти невыполнимую задачу.
Кейт и Руни, как известно, не близнецы, отчего тотальная синхронность Джин и Джоан выглядит даже интереснее; они не только повторяют, но и дополняют друг друга. Это первый совместный фильм сестер, и о таком, конечно, можно было лишь мечтать: никто не перетягивает одеяло на себя, полное равенство, симбиоз. Учитывая, что 90% реплик и реакций у героинь совпадают, особенно забавно замечать, что актрисы довольно разные не только по внешности, но и по манере. Пластика сестер, их нелепый гардероб (это отдельная песня), их умение стрелять глазами и порочно хихикать — все это складывается в один из самых примечательных образов и актерских перформансов года.
Херцог первый очарован своими героинями, которые напоминают эксцентричных отверженных персонажей его классических фильмов, но, в отличие от них, являются привлекательными молодыми женщинами. Может быть, в режиссерской увлеченности коренятся известные проблемы «Услюдка», некоторая нарративная и визуальная неряшливость, словно одного присутствия сестер в кадре достаточно, для того чтобы фильм дышал полной грудью. Отдельные вещи тут хочется охарактеризовать словом «симпатичный», как будто не самым подходящим для творчества немца. Появляется дружелюбный лисенок по имени Купидон. Понятно, что сестры Холбрук — воплощение любви, но саму загадку их раздвоенности и парадоксального одиночества автор особенно не пытается разгадать, почти все оставляя на усмотрение зрителя. Впрочем, это тоже, конечно, позиция.
Во второй половине фильм несколько теряет темп и чем дальше, тем больше растворяется в пространстве сюрреалистической притчи. В какой-то момент героини начинают долбить в горе тоннель, который почему-то должен привести их на шотландские Оркнейские острова, где их ожидают романтика и счастье. В горах Херцог предсказуемо оживляется: большой фрагмент «Услюдка» снят в знаменитых карстовых пещерах Словении, и автор не забывает выделить предмет их особой гордости — белесую доисторическую саламандру. Имея, вероятно, в виду, что сестры Холбрук — такое же удивительное чудо природы. Вдали от постылой цивилизации лирик и естествоиспытатель, борющиеся в великом режиссере, наконец приходят к компромиссу.
Фото: Gateway to Orkney LLC