всё о любом фильме:

Прах времен

Dung che sai duk
год
страна
слоган-
режиссерВонг Кар-Вай
сценарийВонг Кар-Вай, Луис Ча
продюсерДжеффри Лау, Йи Ва «Джеки» Пэнг, Сунг-лин Цаи, ...
операторКристофер Дойл, Пунг-Леунг Кван
композиторФрэнки Чан, Роел А. Гарсия
художникУильям Чан, Бут Йиу Квонг
монтажКит-Вай Кай, Патрик Там, Уильям Чан
жанр фэнтези, боевик, драма, приключения, ... слова
бюджет
сборы в США
сборы в мире
сборы в России
$41 914
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
рейтинг MPAA рейтинг R лицам до 17 лет обязательно присутствие взрослого
время100 мин. / 01:40
В центре сюжета — Уянг Фенг, который перебирается в Западную Пустыню после того, как любимая женщина его отвергает. Он занимается тем, что нанимает искусных воинов для выполнения заказных убийств. Уязвленное самолюбие делает его безжалостным и циничным, но по мере того, как он встречает друзей, знакомится с клиентами и будущими врагами, он начинает осознавать свое одиночество…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
80%
67 + 17 = 84
6.8
в России
2 + 0 = 2
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • На создание киноленты «Прах времен» Вонга Кар-Вая вдохновили герои романа Луиса Ча «The Eagle-Shooting Heroes».
    • В 2008 году была выпущена авторская версия картины 1994 года, сделанная для адаптации фильма к американскому кинопрокату. Она на 7 минут короче.
    Трейлер 02:18

    файл добавил--RimmaAfanas.eva--

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 8.0/10
    Ещё за шесть лет до всемирного успеха фильма «Крадущийся тигр, затаившийся дракон» Ан Ли, выходца с Тайваня, а тем более — до историко-романтических саг «Герой» и «Дом летающих кинжалов» Чжан Имоу, режиссёра из КНР, сделал во вроде бы том же жанре, однако весьма изысканную ленту «Прах времени» гонконгский постановщик Вон Карвай. И она представляется более европеизированной, интеллектуальной, экзистенциально-философской по своей сути. Вот почему и довольствовалась лишь премией в Венеции, вручённой оператору-австралийцу Кристоферу Дойлу, который тогда постоянно сотрудничал с Вон Карваем, да ещё привлекла внимание отдельных киноманов в разных странах мира. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 106 постов в Блогосфере>


    «Но в одиночестве время тянется невыносимо медленно, и часто, когда сидишь один, из углов выползают странные мысли; как бледные безжизненные руки, машут они и грозят. Это тени призрачного вчерашнего дня, причудливо преображённые, снова всплывающие воспоминания, серые, бесплотные лица, жалобы и обвинения…»

    Эрих Мария Ремарк


    Быть может, прошлое когда-нибудь улетучится и утро каждый раз по-новому встретит самоцветный рассвет. Ритмичный цикл преобразуется в нирвану, в ту самую идиллическую и утешающую, где не придётся обременять новую женщину прежними тяготами. Сожаления об утраченном и рефлексии о будущем рассеются с размытым миражом «живого» сознания. Соблазнительное видение, но Оуян Фэн уже лишился возможности превратить его в реальность, поскольку отказался от вина забвения как альтернативы амнезии. Не приняв спасательного средства, за что многие его окружающие отдали бы свои последние гроши, он обрёк себя на одиночество среди таких же отшельников, тогда как мысленно затерялся в фантоме, в своём призрачном тумане. Реминисцентные приёмы, аллюзии и ретроспекции, обличают заточённый в воспоминания мир грёз и неги, за который надо расплачиваться терзаниями, жизнью в пустынном инферно, куда изредка забретает хоть одна душа, а те, что существуют там, только и вожделеют покончить друг с другом в надежде изжить собственную боль. Однако быть повязанным кровью никто не желает: люди невозмутимо эксплуатируют наёмников, а душегуб Оуян Фэн наживается на их горе, посредничая между заказчиками и убийцами.

    Вонг Кар-Вай продолжает страстно грезить, несмотря на то, что его мечтам не суждено воплотиться в жизнь, и в кинематографических рамках ему так комфортней, как никому. Счастье для него — утопия, герои фильма — настоящие люди, а не архетипы, тяга к прошлому же единственное, что их удерживает в этом мире. Формой и стилем гонконгский постановщик превалирует над содержанием, которое можно лаконично свести к трюизмам: «Прах времён» — притча о жизни, смерти, любви. Нарочито запутанный сюжет картины строится на подверженных ностальгии персонажах, будь то душевнобольная несчастная, слепой боец или сам главный герой, который ушёл в жёлто-маревую пустошь, чтобы развеять прах пережитого им времени местными ветрами. Отношения с природой у Кар-Вая особенные: он выбирает самое иллюзорное место, где заплутавшие в себе люди теряются ещё больше. Среди плывущих облаков и огненных паров они скрещивают мечи пред смертельным танцем, чтобы затем через минуту рассечь воздух и пролить кровь, льющуюся со звуком ветряного порыва. Цветокоррекция отдельных кадров с операторскими пируэтами оставляет ощущение тонко проделанной работы, но режиссёр подчас забывается, что он не только визионер, но и хороший рассказчик, однако энтузиазм нередко уносит его в далёкую пущу фантазий, чтобы экспрессивно украсить грустную песнь незабытого прошлого.

    Обрывчатые рассказы собираются в воронку всеобъемлющего трагизма, а врозь теряют своё первичное очарование. Они разительно схожи, как и их герои, несущиеся по круговороту времени в альтернативной реальности, где неистовствует борьба со скрытыми и видимыми врагами. Кинотекстуально рваная картина лишена цельности как таковой, что не мешает её героям находить друг друга, искать прежнее тепло, ощупывая чужое тело, и обманывать себя, находя его, чтобы вновь потеряться во времени, потому что по-другому они не умеют жить, иначе не могут обрести спасение, оно единственное лекарство. Разрыв от прежнего себя и своей половины плодит в телесных недрах кромешную кутерьму, которую каждый отражает по-своему: безустанным кровопролитием, грубым поцелуем, дрёмой в стиснутых объятиях. Надёжный способ не быть отвергнутым — отвергать самому, но это замкнутый круг, в котором люди неминуемо пересекаются. В отчаянии они растворяются друг в друге: так было раньше, так происходит сейчас. Кар-Вай в конце возвращается к начальному кадру, иллюстрируя мучительный цикл, но по-своему ритмичный, говоря не о вечности и нескончаемых пытках, а о кругообразном тлене, истончающемся тягуче, копотливо, совсем как раскалённый песок остывает под пустынным небом.

    Необычный опиум.

    8 апреля 2016 | 16:43

    Одна из самых сильных, глубоких и неповторимых работ в кинематографе. Каждая фраза утонченна и мудра. Актерская игра на высшем уровне. Все в этом фильме гармонично. Создатель фильма не гонялся за масштабным размахом битв, умопомрачительными схватками. Он внес все красоту в слова на котором строится весь фильм, даже можно закрыть глаза и просто слушать.

    Одним просмотром невозможно полностью насладиться и вникнуть в смысл. Нужно пересматривать и пересматривать.

    После такого фильма, любой много бюджетный фильм как «Герой» смотрится как пустышка. Другого такого не было и не будет. И очень жаль, что таких картин больше не снимают, точней просто НЕ УМЕЮТ.

    4 апреля 2009 | 22:31

    Сила притяжения карваевского кино явно неподвластна ни одному закону физики; да и ни одному закону вообще. Каждая его кинолента — как пробуждение после долгого сна: «время-то, оказывается, идет, а я и не замечал…». Времени, в привычном понимании, здесь как раз нет; но, как ни странно, именно оно, пожалуй, и является главным действующим лицом картины. И если не героем, то чем-то несокрушимым для человека и случая — точно. Много оно оставляет вопросов и ран, которые не всегда лечатся. А когда время не лечит — оно дает надежду и возможность исправиться, силы поразмыслить и иногда понять.

    Фундаментальный по своему строению и посылу, «Прах Времен» не обращается к модному нынче слову «флешбек», а олицетворяет скорее словосочетание «цикличность жизни». Круговорот жизни, непрерывность времени, радуга чувств. Чувств, которые вместе со временем исполняют неимоверно величественный и издевательски красивый танец в кино Вонга Кар Вая.

    Буйство красок и ярких контрастов скрывает за собой вопросы и размышления; и насколько бы это не было привычно, Кар Вай копает вместе со зрителем много глубже, чем можно предположить. Тут нет никакой выдуманности или фантасмагории, но есть метафоры; это даже некоторый символизм: вино для беспамятства — как идеальное лекарство; «попрошайничество» — как попытка прийти к объективному соотношению слоев раздробившейся общности; неестественные бои — возможность и неудержимость; и так в каждом кадре — таинственность и волшебство, которые зовут за собой, и тихо шепчут: «всмотрись».

    Нелинейное повествование не смешивается в хаос. Нет, напротив, каждый отрезочек объясняет прошлое и ждет будущего. Время делится на несколько категорий: абстрактные времена года — как степень развития чувств и осознания необдуманных действий, приведших к ошибкам; время, как последовательность секунд, смешивается в своем «времени года» и пытается показать структурную основу; периодичная связка размышлений и переживаний остро перекликается с саморазвитием, которое, в свою очередь, достигает определенных статусов в философии человеческой сущности и зависимости в развитии паутины сезонных циклов.

    И, конечно же, «Прах Времен» о выборе. Как об основательном, так и о мельчайших его проявлениях. Выбор приходит с осознанием, а осознание с выбором. Заложенная дуалистичность и рождает в человеке тягу к возможной альтернативе и ассортименту возможностей. Противопоставление — предполагаемость выбора; в данном случае — стороны света, наверняка являющиеся показателем восхода и захода солнца. Любовные же измены — лишь стрежень. Убийства — возможность уйти от жизни. А память — знаковость вечности.

    Это уже не кино в привычном его понимании и даже не повседневное искусство. Это не почтенный олдскул, но и не пресловутый мейнстрим. Времена уходят, люди умирают, любовь обманывает, память изменяет… И останется только пара песчинок и след воспоминания в душе. Может, это и есть Прах Времен?

    2 мая 2009 | 23:48

    Мне нравится красивое кино. Битва девушек в красных одеждах в круговороте желтых листьев, золотая краска на коже, остров-бабочка в слепяще-синем море, третья роза на сердце. Щемящая красота, пусть не всегда поданная со смыслом — часть кино-языка, часть мировоззрения режиссера, букет впечатлений, отличающий почерк мастера. В «Прахе времен» красота превалирует, оглушает, лишает зрения, заставляя обостриться шестое чувство, когда требуется внимать тому, что не показано, не сказано. Скрыто.

    Сюжет: у наемного убийцы есть друг. Однажды друг приносит в подарок кувшин вина. Вино волшебное: испивший его теряет память о прошлом, а, следовательно, может начать новую жизнь. Гость сам выпивает вино и теряет память, а его друг остается один, вспоминая любовь и встречая других влюбленных и страдающих. Есть запад и восток, песок и вода, мужчина и женщина, год крутит свое колесо. Календарь роняет даты.

    Еще до эпохального «Крадущегося тигра» Энга Ли режиссер Вонг обратился к легендам о летающих воинах, но сотворил не попсовую картину с видами, а истинно восточную притчу, кусающую себя за хвост. Чистая медитация: плавится ли желтый цвет, словно влитый Гогеном и ван Гогом; взрывается ли вода лепестками ромашки; искрится ли озеро радужными цветами — все это не просто любование, это антураж, обрамление вечным чего-то преходящего. Каждая фраза — признание и приговор. Каждый персонаж — загадка, остающаяся тайной. Каждый сегмент — время года, несущее свои дары и отнимающее чувства. Летопись ведется, бумага тлеет, серебро кочует из рук в руки. Шепчет пустыня: человек смертен.

    Все последующие хиты, использующие китайские легенды, кажутся после просмотра «Праха времен» нарочито проверенными геометрией, долженствующей нивелировать мышление западное и восточное. «Герой», «Дом летающих кинжалов», «Клятва» — они закончены и ясны, словно латиница, а лента Вонга — это иероглиф, словно пристреленный на вылете, оборвавшийся. В мерном голосе главного героя видится край бездны, ступив куда, потеряешь все. В финальном монологе влюбленной женщины спрятан целый мир, иллюстрировать который не под силу всем мастерам мира. Красивые кадры бессильны причесать хаос жизни, они пытаются намекнуть на сокрушительную силу незримого, топорщатся, царапают взгляд и кажется, что, когда будешь смотреть эту ленту второй, третий раз — это будет другое кино. Те чувства, что полыхали внутри вчера, канули, растворились в рассвете.

    9 из 10

    15 мая 2009 | 14:26

    Не могу сказать, что картина Кар-вая доставила мне массу удовольствия от просмотра, напротив, смотрелась внатяжку, но, оценивая объективно, слукавить невозможно: кино высокого уровня и глубокого подтекста. Снято в лучших традициях старого китайского фольклора с подобающей тому времени эстетикой. Сюжет не линейный и представляет собой калейдоскоп непродолжительных сцен и событий из жизни протагониста, находящегося в глубоком духовном кризисе.

    Хотя понятие экзистенциализма применимо больше к Западу (где оно, как известно, и зародилось), «Прах времен» — это настоящая экзистенциальная драма с подобающей порцией пессимизма, понятная как восточному, так и западному зрителю, разговаривающая с последним на доступном ему языке на вечные темы добра и зла, трусости и храбрости, любви и ненависти и т. п. 

    Поскольку картина рассказывает о душевных терзаниях наемного убийцы, то не обошлось и без демонстрации боевых искусств (куда ж без них, собсна), на которых товарищ Кар-вай не стал акцентировать такое пристальное внимание, как это делал спустя несколько лет известный многим режиссер Чжан Имоу («Дом летающих кинжалов», «Герой»). Последний, на мой взгляд, чересчур фанатично увлекается театрально-гиперболизированными постановками поединков и сверхчеловеческих способностей, будто снимает красочное аниме, что добавляет его картинам дурацкой аттракционности, которая задвигает философский подтекст на задний план. У Кар-вая денег было меньше, а сценарно-постановочного таланта больше. «Прах времен» — типичный арт, потому и глубокомысленный, но, как вы уже поняли, далеко не развлекательный.

    Любителям азиатчины — смотреть безотлагательно.

    27 июня 2012 | 15:57

    Как ни крути, а без знания синопсиса, литературной основы истории про Властелина Запада, фильм смотреть очень непросто. Отдавая должное самоценности каллиграфии, операторским экспериментам с цветом, экспрессии в постановке боев и ван-гоговским околопустынным пейзажам, досмотрел недлинный фильм с большим трудом. В полном объеме содержательную часть взаимоотношений между братьями и женой точно не понял, а желания пересмотреть на второй раз, держа в голове общую картину тоже не возникло. В фильме обилие многозначительных пустословий, в сравнении с которыми цветастость речи персонажей «Великих мастеров» выглядит образцом внятности. В моем представлении «Прах времен» является образчиком чистого авторского экспериментального кино, предельной визуализации в ущерб содержательной части, демонстрирует грани дарования режиссера (и оператора) как пейзажистов с использованием невстречаемых в других работах красок и цветов. Все это вызывает большое уважение, однако оценить картину по законам пленера непросто. Сравнительно с другими работами режиссера картина очень статична и медитативна.

    6 из 10

    5 мая 2014 | 12:33

    То, что мы обычно воспринимаем как удовольствие, является, по существу, лишь ослаблением боли Далай-Лама

    Отрывочные воспоминания сменяются жесточайшими по своей красоте рыцарскими поединками. Яркая картинка уводит зрителя в безвременье, место откуда нет возврата. Главные герои — будто как в квайдане, вспоминают о лучших годах своей жизни. Не то, чтобы сожалея, а вдохновенно осознавая важность утраченного. Их краткие монологи так точны и лаконичны, как приговор: «иногда люди не понимают кого любят, пока не окажутся в разлуке Даже, если сердце будет противиться скажи, что любишь меня больше всех».

    Любовная история и непомерная гордость приводит к трагедии, любящая пара разбивается. Она выходит замуж за его брата. Потом, остается лишь прах сожалений. Вонг Кар-Вай, как мне кажется, специально не привязывает все к единому месту. Я считаю, что перед нами проносятся не живые персонажи, а их энергетические фантомы, сгустки, оставшиеся в пространстве в силу трагического взрыва эмоций произошедшего в их жизни. И сама история тут теряет свою фактологическую важность — мы лишь наблюдаем за выжженной землей, остатками бурной жизни, застывшим страданием.

    Вонг Кар-Вай безусловно вдохновляется фильмами Кинга Ху. Однако, вместо фееричного рыцарского фильма он снимает трагическую притчу, в которой визуальный ряд, музыка и слова существуют в совершенно разных плоскостях. Но в их дисгармонии обнаруживается неожиданная закономерность, которая придает этой ленте такого шарма, что его можно пересматривать не один раз. А фактология, так она выражена в простом диалоге.

    - Почему ты не вышла за него?
    - Он меня об этом не просил
    - Есть вещи о которых не спрашивают.
    - Он думал, что я за него выйду и без уговоров. Почему я ему понадобилась только тогда, когда досталась другому?


    В итоге получается сложный лабиринт, созданный с помощью совершенно простых сподручных средств. Лабиринт в котором можно потеряться или найти свое просветление. В любом случае, каждый новый просмотр этой ленты может приносить не только новые толкования, но и кардинально новые изменения сознания зрителя. Такова гениальная трансовая кинометодика Вонга Кар-Вая, оставляющая далеко позади не только Кинга Ху, но и Чжана Имоу с его «Героем».

    9 из 10

    26 января 2014 | 21:28

    Иногда трудно проследить за течением времени в азиатском кинематографе. То ночь проходит медленно, то жизнь человека укладывается в одно лето. Время может быть наполнено не событиями человеческой жизни, а цветением персиков, играми песка или танцем облаков. И вот режиссер подсказывает нам: Весна, лето, осень, зима…

    За зимой всегда, в одно и то же время, приходит весна. Но будет ли грядущая весна такой же, как ушедшая? Все меняется. Время уходит. Умирает весна, гибнет лето, за ним исчезает осень и издыхает зима. Вместе с ними пропадают возможности, уходят люди, гаснут надежды… Бывает, зная, что всегдашний путник на этот раз не придет, мы все равно продолжаем ждать. Есть в этом ожидании томная скорбь по минувшему.

    Скорбь в картине Кар Вая прекрасна, она во всем: в дожде, сопровождающем каждый раз странника в дороге, в страстной музыке, в желтизне пейзажей. Неизбывная печаль дольше самого времени и сильнее смерти. Здесь мы видим грусть созидательную, заставляющую драться со своей тенью, совершенствуя искусство воина, искать за пустыней пустыню и стремиться к удаче, следуя альманаху.

    «Говорят, когда не можешь получить то, чего хочешь, главное — не забывать…» Наблюдая за героями, начинаешь задумываться, что корень человеческих проблем вовсе не в памяти, и каждый день без нее не стал бы новым началом. Напротив, образы былого могут дать силы смотреть в будущее. Развеивая прах времен, остается лишь верить, что многое может возродиться из того, что уже умерло.

    10 из 10

    7 августа 2011 | 21:45

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>