Раньше Фонд кино определял лидеров в том числе и на основе успеха фильмов киностудии на фестивалях, номинаций на награды. Почему студия «Рок» и попала в список лидеров. Но в следующем году мы легко можем вылететь, потому что остается только критерий кассового успеха. Вот уже вылетела студия «Коктебель» Романа Борисевича, хотя у них замечательные фильмы Хлебникова, Попогребского.
Алексей Учитель в этом году постоянно становится героем новостей и дает бесконечное число интервью: два его продюсерских проекта, фильмы «Майор» и «Отдать концы», были показаны в рамках Каннского кинофестиваля, после которого продолжили путешествие по различным смотрам. Сам Учитель тем временем закончил работу над картиной «Восьмерка» по повести Захара Прилепина, которая выйдет в российский прокат в январе 2014 года, и тут же окунулся в поиски актеров для нового фильма — эмоциональной истории из жизни примы-балерины Матильды Кшесинской, возлюбленной цесаревича Николая. Недавно стало известно, что «Восьмерку» и «Майора» в сентябре покажут на престижном фестивале в Торонто. А в ноябре Алексея Ефимовича ждет еще одна обязанность: режиссер и продюсер вошел в состав экспертного совета конкурса киноработ и сценариев «Кинопризыв». Тема конкурса — Вооруженные силы РФ.
КиноПоиск заглянул в небольшую фотостудию, где Алексей Учитель ищет среди молодых московских артистов Матильду и Николая, чтобы расспросить о самых разных вещах: важности конкурсов, воспоминаниях о службе в армии, государственной поддержке кино и расстановке фестивальных сил.
Как вам кажется, кино на определенную тему, как те проекты, что участвуют в конкурсе «Кинопризыв», способно повлиять на аудиторию и, например, поднять в глазах молодежи престиж российской армии?
Кино, конечно, имеет влияние на аудиторию, и американцы постоянно это доказывают. Другое дело, что помимо репутации российского кино есть репутация российской армии, и она тоже не всегда удостаивается положительных отзывов. Мы периодически слышим о том, что там происходит — дедовщина, а то и что похуже. Надо поднимать престиж вооруженных сил. Я знаком с нынешним министром обороны, мы даже затевали вместе один интересный проект, когда он еще руководил МЧС. Зная его характер, думаю, что он может это сделать.
Идея создавать картины — конечно, не лакированные, не клюкву и не потемкинские деревни, а правдивое кино — сама по себе хороша. Я знаю, что в армии много достойных людей, и о них можно рассказывать. Но кино невозможно без хорошего сюжета, интриги. Главное и самое сложное в кино — положительные персонажи. Отрицательные почему-то всегда получаются убедительными и правдивыми, а с положительными всегда возникает сложность. И если не будет правды в кино, то зрителя очень сложно заставить в него поверить.
Чего вы ждете от «Кинопризыва»?
Помимо задач политических и идеологических, я жду от этого конкурса хороших идей и интересных сценариев. Если чудо случится и мы получим из этого конкурса один-два, максимум три интересных замысла, это уже будет большое достижение. Думаю, это процесс обоюдный. Если в армии будут смотреть кино, где на первом месте стоит правда, где героями будут достойные люди, то и в армии станет лучше. Зачем им смотреть на дедовщину? Это процесс непростой и обоюдный, но к нему обязательно надо двигаться.
Я видел армию, знаю, что такое дедовщинаЯ сам после ВГИКа попал в армию. То есть я знал, что меня могут теоретически взять, но так получилось, что я защитил в мае диплом, мы отмечали это с друзьями в Петербурге. И вот в два часа ночи звонок. Я думаю, что кто-то пришел поздравить, и вижу: за дверью стоят милиционер, военный. В общем, меня сразу и увезли в часть под Питером. Прямо с празднования. Серьезно! Первые два-три месяца были нелегкими, но потом они узнали, что я окончил ВГИК, и использовали меня уже по назначению. Я видел армию, знаю, что это такое, что такое дедовщина, хотя это была часть, в которой дела обстояли не так плохо.
Служба как-то повлияла на вас в творческом плане?
Я снял после службы десятиминутный документальный фильм, который я не могу забыть, потому что сам через это прошел. Есть такое упражнение в армии: тебя сажают в яму глубиной всего в 20 сантиметров. Ты садишься в нее, ноги вытягиваешь, а туловище у тебя торчит. И едет танк на тебя. Танк едет, ты кидаешь гранату, ложишься, как в гроб, в эту яму, и он над тобой проезжает, а ты должен ему вслед кинуть еще одну гранату. Потом мне объяснили, что водители танков — страна у нас тогда была большая — были из Узбекистана, Таджикистана. Чуть-чуть ошибется — и по тебе проедет гусеница, ничего от тебя не останется, ведь глубина очень маленькая. Так что было действительно страшно.
Я снял об этом упражнении фильм. Он был в основном построен на крупных планах лиц ребят, которые проходят такое в первый раз. Получилось любопытно. Картина много путешествовала по фестивалям. Это кино о том, как ведут себя мальчишки 17—18 лет, когда их вдруг кидают в почти боевую обстановку, что они чувствуют.
В этом году в очередной раз поменялась схема государственной поддержки кино. Вас нынешняя система устраивает?
Продюсеров, конечно, бесконечные изменения нервируют, не говоря уже о режиссерах, которые зависят от этого. Система теоретически правильная: Минкультуры занимается авторским кино, дебютами, детским кинематографом, а Фонд кино принимает заявки на потенциально успешное у зрителей кино. Причем подавать заявки в Фонд кино теперь тоже могут все. Есть список лидеров — раньше их было десять, а теперь стало тринадцать, — куда мы, студия «Рок», входим. Но раньше давали определенную сумму денег, и мы сами выбирали, что нам снимать. Мы подавали общий план. А сейчас даже лидеры должны подавать в экспертный совет заявку, сценарий, и экспертный совет принимает решение о том, рекомендовать ли к защите или нет. Дальше есть попечительский совет фонда и питчинг, как в Минкульте.
Раньше Фонд кино определял лидеров в том числе и на основе успеха фильмов киностудии на фестивалях, номинаций на награды, а не только кассовых сборов. Почему мы и попали в список лидеров. Мы сильны прежде всего фестивальными успехами, особенно в последние годы. Но в следующем году мы легко можем вылететь, потому что остается только критерий кассового успеха. Вот уже вылетела из списка лидеров студия «Коктебель» Романа Борисевича, хотя у них замечательные фильмы Хлебникова, Попогребского. Конечно, право подавать заявки на финансирование у них осталось, но в списке лидеров их уже нет.
Какие еще недостатки в этой схеме вы видите, будучи продюсером?
Конечно, многовато структур, система достаточно громоздкая. Но вопрос всегда один: объективность. Как сделать так, чтобы решение советов было объективно? Буквально недавно не получил поддержку от Минкульта сценарий Миндадзе («Милый Ханс, дорогой Петр» — Прим. КиноПоиска). Я читал этот сценарий, он замечательный. Кажется, нонсенс? У нас тоже одну дебютную картину даже не допустили до обсуждения. Экспертный совет отклонил, хотя там точно есть чем похвастаться. Я знаю, что это качественный детский сценарий. У меня тогда вопрос к экспертному совету: что же там были за шедевры, если, учитывая сценарный голод, да к тому же на детскую тематику, наш сценарий не пропустили? Я не кричу «Караул!». Понятно, что надо работать дальше, пробьемся в следующий раз. Сейчас министр культуры практически взял кино под личный контроль. Он интересуется, смотрит фильмы, просил меня написать аннотации к уже вышедшим картинам. Других продюсеров, наверное, тоже просит. Думаю, это неплохо, но снова возникает вопрос объективности. Фонд ли, министерство — как сделать так, чтобы в бюрократической системе были бы возможны объективные решения? Это практически невозможно. У каждого свое мнение, могут возникать и договоренности: ты за этого проголосуешь, а я — за того.
Сейчас министр культуры практически взял кино под личный контроль
Какие проекты вы подали на конкурс Фонда кино в этом году?
В Минкульте чуть раньше мы выиграли конкурс с новым фильмом Юрия Быкова «Дурак». Юрий Быков участвовал в параллельной программе Каннского кинофестиваля в этом году с картиной «Майор». Новый фильм мы надеемся запустить уже осенью. В Фонд кино мы подали два проекта — новогоднюю комедию «Семь главных желаний» и «Матильду», пробы к которой я сейчас провожу. «Семь главных желаний» — это современная интерпретация сказки про цветик-семицветик с отличным актерским составом: Ирина Пегова, Антон Макарский, Игорь Петренко, Екатерина Климова. «Матильда» — история балерины Матильды Кшесинской, ее отношений с Николаем, который тогда еще не был императором. Начать съемки мы планируем в декабре в Санкт-Петербурге. Сейчас еще продолжается работа над сценарием. Надеюсь, что в проекте будут заняты и зарубежные актеры.
Привлечете Рэйфа Файнса, который уже выучил русский язык?
Нет, он, боюсь, не подойдет нам по возрасту. У нас герои моложе.
А кого вы видите в роли Матильды Кшесинской?
На Кшесинскую я смотрю всех: и малоизвестных, и более известных актрис, и балерин. Фильм не в чистом виде биографический, прежде всего это увлекательная история. Хотя балет там будет, картина не о балете. Главное — человеческие отношения, вся театральная жизнь Кшесинской.
В Торонто твою картину видят буквально все
Недавно объявили программу Венецианского кинофестиваля, и там не оказалось российских фильмов. На ваш взгляд, с чем это связано?
Ничего предвзятого в этом нет. Я знаю, что российские картины рассматривались. Но фестивальные позиции и соотношения сейчас меняются. Канны — это, безусловно, неприкасаемый лидер, а что касается Венеции и Берлина, то они остаются почетными, но есть фестиваль в Торонто, который все кинематографисты и продюсеры считают чуть ли не номером один. Недаром Торонто уже нахально даже захватывает сроки проведения Венецианского кинофестиваля, потому что знает, что туда приедет намного больше звезд, чем даже в Канны. Я два раза участвовал официально в программе фестиваля в Торонто и наблюдал это. Дело в том, что в Торонто твою картину видят буквально все: все крупнейшие дистрибьюторы, агенты, продюсеры. Это очень важно для будущих замыслов, поиска партнеров. Фестиваль имеет сейчас огромное значение, и российские картины туда поедут. И это важно. Даже важнее, чем Венеция.