В отличие от того же ребута «Крика», сиквел «Я знаю, что вы сделали прошлым летом» смотрится и ощущается настоящим кино, а не упражнением в корпоративном маркетинге.
«Горячее молоко» — неудачное, но в каком-то смысле любопытное кино.
Впрочем, картина — не просто коллаж избранных мест из любимых романов, но и рассуждение о том, что требуется для творчества. Страдания? Боль? Опыт? Уверенность? Фильм уклоняется от совсем уж банальных ответов, но общая логика, кажется, в том, что люди жизнерадостные романов не пишут.
«Невидимозавр» — вполне веселое кино о том, как люди не могут найти не только динозавра, но и себя.
«Сокровища гномов» — кино порой искреннее, сделанное людьми в целом довольно талантливыми, но несколько нелепое, оставляющее впечатление легкого абсурда и в своих нравоучительных эпизодах крайне неестественное.
В лучшем мире Мёрфи и вошёл бы в историю кино по таким ролям, как эта; по фильмам, в которых видна жизнь, а не масштаб замысла.
Фильм же обещает, что возвращаться не придется, что в бутафорском мире китайских партнеров и навязчиво уютных квартир можно поселиться навсегда. Только вот начинаются титры, иллюзия рушится, и любого, кто поверил обещаниям отечественного кинематографа, ожидает сюрприз.
Режиссёрка позволяет своим героям просто жить, с неуверенностью смотреть в туманное будущее, слушать Universal в исполнении Кеогана.
Так же похоже на чудо и то, что создателям удалось на одном дыхании (за два года!) снять четыре отличных сезона. Удалось, короче говоря, невозможное.
Такая настойчивая неоригинальность, неумение найти для банальной мысли хоть сколько-нибудь свежую обёртку, только подтверждает то, что пишут, кажется, все в интернете. «Кольца власти» действительно — не более, чем дорогой фанфик.
Чуткость Гласнера к деталям заставляет прислушиваться к нему и в те моменты, когда он решает устами кого-нибудь из героев сделать высказывание.
Те, кого фильму удалось загипнотизировать, будут вспоминать его одновременно с теплотой и холодным ужасом. Потому что это счастье — увидеть в прокате будущую классику жанра, но страшно представить, если в этой классике больше правды, чем фантазии.
Однако странно, наверное, просить Ричарда Келли объяснить, что случилось в «Донни Дарко», и так же странно ругать Шёнбрун за то, что «Я видел свечение телевизора» — грустный фильм. Это кино людях, к которым не прискакал философствующий кролик.
В тихой печали этой картины на удивление нет пошлости: это грустный и нежный вестерн, который при этом не позволяет себе расплыться в рыданиях, а своим героям — утонуть в жалости к себе.
В «Зове могилы» нет ни жуткой атмосферы неизбежности смерти, ни всемогущего дьявола, это фильм о том, что мир, конечно, лежит во зле, но его ещё могут спасти профессионалы, если подойдут к делу всерьёз. Зло не вечно, а исторично, и потому может быть побеждено.
Фильм Болла — манифест против подмены моральных вопросов историческими.
Как честный автор и честный фанат Чехова, Хамагути в очередной раз показывает, что мир вообще плох, но у каждого по отдельности есть шанс поступить хорошо.
Заканчивается «Падение империи» не самым остроумным циничным приколом, который ещё и просматривается минуте на пятнадцатой. И такая развязка, кажется, самое точное из пророчеств Гарленда.
Вампиры уже метафора не богатых, а скорее всех тех, кто примиряется с несправедливостью. То есть каждого. Может, в такой оптике это даже страшнее, чем черно-белые ужасы «Носферату».
«Омен. Непорочная» — не самое оригинальное, но очень аутентичное кино. Оно похоже на древности и посвящено древностям, но всё сделано с таким видимым удовольствием, что легко забыть про сюжетные несостыковки.
«Красные комнаты» как триллер удивляют именно формалистской серьезностью, это редкое кино о природе наблюдения, которому действительно хватает терпения всматриваться в своих героев, а не объяснять их.
Глобальное одиночество, возможность только механической близости, гибель любви в обществе спектакля, — все эти мотивы и составляют «Природу любви», грустный и честный фильм в духе зрелого Вуди Аллена о том, как тяжело любить другого, если не можешь не то что полюбить, но и попросту найти себя.
На наших глазах независимый кинематограф находит свой голос.
Как и всякие серьезные профессионалы, авторы «Лошадей» не надувают щеки, чтобы высказать какую-то великую истину, а просто снимают захватывающий шпионский триллер.
В более широком смысле, абстрагируясь от бутафории, фильм страдает от аномальной для слэшера, но нормальной как раз для мелодрамы проблемы: он лучше написан и лучше сыгран, чем снят.
