«Непослушники» в «Монастыре»: как в российском кино показывают церковь, священников и грешников

Обсудить0

Блудница в обители, раскаявшийся грешник, нечестивый поп — эти образы известны чуть ли не с раннего Средневековья. В последние несколько лет они стали возникать в российском кино чаще. Чем церковные темы интересны нецерковным сценаристам и каким в современных фильмах и сериалах выглядит нынешнее православие?

Анна Голубева

Журналистка, автор текстов в журналах «Сеанс», Esquire, New Times

Идиллическая кинофактура времен церковного возрождения — купола, колокола, одухотворенные лики — казалась анахронизмом уже в конце прошлого века. Но привычку смотреть на православных с умилением сохраняло кино нулевых — вспомним резонансный «Остров» Павла Лунгина, сериалы «Спас под березами» или «Батюшка». Эти истории о покаянии, возрождении веры и восстановлении храма создали канон, отходить от которого было не принято, по крайней мере на государственном телевидении. В 2010-х возникло ощущение, что упоминания РПЦ на экране будто попали под негласный запрет; например Борису Хлебникову так и не удалось запустить сериал со своей трактовкой образа военного хирурга-священника Луки Войно-Ясенецкого.

Однако ракурс менялся, и сюжеты о церковной и монастырской жизни стали разнообразнее, как и сама эта жизнь. С развитием жанрового кино, сериалов и стримингов на экран проникли новые, не только положительные, православные персонажи. Не меняется только аура, непременно окружающая церковь в российском кино. Она остается особенным местом, по большому счету не принадлежащим к этому миру.

Место

Храм и монастырь как традиционный сеттинг русского фильма

«Я тоже хочу»

Алексей Балабанов в фильме «Я тоже хочу» использует лобовую метафору: Колокольня счастья, куда стремятся его герои, имеет земные координаты («где-то между Питером и Угличем»), но на деле эта руина в зоне повышенной радиации — портал в Царство Небесное. Туда добираются немногие, но и тех «берут» или «не берут». Буквально как в Евангелии: «Тогда будут двое на поле, один берется, а другой оставляется». В постапокалипсисе «Эпидемия» церковь — это тоже место не совсем земное; она остается незыблемой в летящем в пропасть мире, а вполне реалистичная сцена церковного венчания героев в финале первого сезона читается и как символ надежды на то, что будущее еще возможно.

Сюжет мистического сериала Владимира Мирзоева «Топи» отчасти совпадает с балабановским: его герои тоже отправляются за просветлением в «православный спа», далекий монастырь в Архангельской области, и тоже попадают в аномальное пространство, где все не так, как они ждали. Чудо там, тем не менее, происходит. Впрочем, если считать «Топи» иносказанием о современной России (есть и такое толкование), то образ заброшенного монастыря, где священник то творит чудеса, то считает деньги, то вешается, идиллическим точно не назовешь.

Жанр

Церковь часто становится проводником комических моментов

Когда герой в фильме «Кислота» о современных двадцатилетних зовет друга в церковь, тот начинает откровенно ржать. А потом еще и подольет кислоту в крещальную купель, удрученный, надо полагать, тем, что все поиски себя в мире и мира в себе привели к такому банальному результату. Герои сериала о современных сорокалетних «Никто не узнает» посмеиваются над другом-музыкантом, который поет в церковном хоре и всерьез думает о монашестве: «Пойти в церковь, когда все нормальные люди туда уже сходили и вернулись обратно».

«Родные»

Но если для персонажей актуальной драмы церковь не самая актуальная локация, то в ландшафт народной комедии она вписалась прочно. Герои роуд-муви «Родные» едут по России, чтобы исполнить мечту серьезно заболевшего отца семейства (Сергей Бурунов) — жить ему осталось недолго. Колокольни мелькают в каждом втором кадре, но заветная цель не они, а Грушинский фестиваль. В монастыри герои заруливают по пути — пофоткаться, свечку поставить, перекусить в трапезной; проезжая Москву, обсуждают, не заскочить ли к Матронушке.

Сельская церковь — часть вступительной заставки ситкома о сельских приключениях городских стартаперов «Жуки», который четыре года идет на ТНТ. Постоянные участники эпопеи — местный блюститель закона и местный блюститель морали. Эпизод, где сельский священник (Виктор Бычков) велит загорающей в купальнике девушке немедленно одеться и пытается загородить ей солнце, стал вирусным, обеспечив сериалу успех в сети. С попом, как и с ментом, в современной комедии никто не церемонится. Его то и дело настигают кары Божьи — то мячом по кумполу получит, то с велосипеда упадет, а то и с колокольни. Так же запросто обращаются с местным батюшкой и в ситкоме ТНТ о далеком северном городке «Полярный» — там протоиерей Фотий падает с балкона многоэтажки.

Церковь — идеальный сеттинг для комедии воспитания, где город встречается с деревней, а цифровая современность — с бородатой архаикой. Создатели кинохита «Непослушник» Владимира Котта имеют шансы повторить успех «Последнего богатыря» и «Холопа» без траблов с перемещениями во времени. Зачем, в самом деле, отправлять современного раздолбая в прошлое, если можно сослать его в провинциальный монастырь? Тут тебе и вода из колодца, и чтение при лучине, и селфи-палкой особо не размахнешься — все условия для перерождения и духовного роста.

Новые герои

Грешники и грешницы без прихода

«Монастырь»

Массовое кино предпочитает предметные истории. Образ раскаявшегося разбойника оказался просто находкой для бесконечных боевиков, где герой — то бывший воин-интернационалист (Владимир Вдовиченков в «Искуплении» и Александр Лыков в мини-сериале «Спасайся, брат»), то бывший преступник (Егор Пазенко в «Настоятеле» и «Настоятеле 2» и Юрий Рязанов в «Герасиме»), — начав новую жизнь в Христе, вынужден вспоминать кое-какие боевые приемы. Обычно это герой-одиночка; церковь как собрание единоверцев, общину, приход в российском кино показывают редко. Можно вспомнить разве что драму Веры Сторожевой «Скоро весна» о монастырском подворье, приютившем раскаявшихся и не очень грешников, бывших заключенных и бродяг, которых единственной монахине Екатерине (Ксения Кутепова) приходится иногда вызволять из КПЗ. Священника нет, храм только намечается, службу заменяет обряд прощения — как будто на подворье каждый день Прощеное воскресенье. Местный приход в «Чиках», кажется, единственное место в южном городке, где героинь не попрекают их прошлым. Девушку Марию (Настя Ивлеева в «Монастыре») православной, строго говоря, не назовешь; эта беззаконная комета, влетевшая сперва в мужскую, а потом в женскую обитель, даже не уверена, крещена ли. Занятно, что, вроде бы олицетворяя в сериале типичную современную героиню — тусовщицу на иждивении у жены олигарха, этот образ восходит к тысячелетнему сюжету о попавшей в монастырь блуднице; он встречается в десятках раннехристианских житий. И роль у Марии такая же — подчеркнуть пропасть между падшим миром и чистотой монашеской аскезы и показать, что эту пропасть можно преодолеть. Это не столько характер, сколько типаж, из которого, впрочем, Ивлеева смогла сделать живого человека.

Священник

В отличие от блогера, вампира или инстаграмщицы, священник все-таки не герой нашего времени и на первый план выходит нечасто. Сериал «Отец Матвей» чуть ли не впервые в постсоветском кино сделал в 2014-м клирика не только главным героем, но и следователем — на общественных началах, конечно, на пару с соседом-полицейским. По сути, это процедурал, но помимо обычных детективных тут намечены даже кое-какие клерикальные коллизии: ссылка из Москвы в провинциальный приход, семейный конфликт на этой почве, претензии церковного начальства. Жаль, что все это утопает в елее, а заглавный герой (Владимир Калганов) при любых обстоятельствах остается носителем высоких идеалов и безупречной укладки.

«Отец Матвей»

Священник Фомин в «Дочери», пожалуй, больше других похожий на мятущихся патеров европейской кинодрамы 1950-х, сталкивается с тяжелейшим испытанием веры. Оказавшись лицом к лицу с убийцей собственного ребенка, он должен найти в себе силы увидеть в изувере человека. Отец Сергий в «Чиках» (Михаил Тройник) — тоже вроде раскаявшийся грешник, он лучше всех понимает героинь, начинающих жизнь с чистого листа. Он местный, плоть от плоти этой пестрой, щедрой и жестокой земли, которой теперь призван свидетельствовать о Царстве Небесном. Попробуй-ка духовно окормлять тех, кто зовет тебя Сережей, а не отцом Сергием. Он и правда, не претендуя на роль отца, берется выручать и подставлять плечо как друг и брат.

А вот иеромонах Варсонофий в «Монастыре» — как раз любящий отец и добрый пастырь. Он из тех, к кому через полстраны едут за советом. Однако герой Янковского не ясновидение демонстрирует, а способность услышать всех и о каждом внимательно молиться. Энергия этой молитвы ощущается физически: кажется, этот человек давно победил страсти и неуязвим для соблазна. Ну на что тут рассчитывать наивной искусительнице, пытающейся залезть в его кровать? Но так ли это? Кто из них наивнее? Кому больше нужны покаяние и прощение? И бывают ли в этой битве окончательные победы?

Отец Петр в «Конце света» — герой не самый главный, но очень важный. Скромному настоятелю чертановского храма выпадает то, от чего во все века зарекались пророки и святые — жить в последние времена среди людей, скандирующих «Мы здесь Бог» и признающих только силу. Он, на первый взгляд, не герой и не подвижник — просто хороший, честный человек, что в наше время и есть подвиг.

Расстрига

«Почка»

У этого героя в отечественном кино большая родословная: повесть Толстого «Отец Сергий» экранизировали и Яков Протазанов, и Игорь Таланкин. Первого постсоветского иеромонаха-расстригу — тоже Сергия, — соблазненного и уведенного из монастыря роковой девушкой Ниной, сыграл в 1993 году Александр Абдулов («Грех. История страсти»). Но в последнее время расстриги в кино идут косяком.

Иерей Петр в «Конце света» попадает под запрет за то, что увлекся стендапом и однажды решился выйти к открытому микрофону в клубе. Священник Сергий в «Почке» страдает за чужие грехи — измена жены по церковным канонам тоже влечет запрет на служение. За что извержен из сана герой фэнтези «Сергий против нечисти», нам не говорят — возможно, за блуд и пьянство, которые этот вечно нечесаный чувак (Роман Маякин) практикует в каждом эпизоде, истребляя между делом нечистую силу; ее кругом полно, объясняет он капитану уголовного розыска Земцовой (Лукерья Ильяшенко). Это вполне согласно с христианским вероучением, но непонятно, почему, обладая такой суперсилой как благодать священства, Сергий хватается то за огнестрел, то за осиновый кол или шлем Ивана-царевича.

Эх, какими красками мог бы заиграть ведьмак-расстрига, решись шоураннеры хоть как-то привязать его к родной почве. Но, увы, из родного тут только ледяная Москва и фольклорная нежить типа Бабы-яги, Кощея и котов Баюнов, остальное все импортное. В итоге Сергий пришел в сериал из компьютерной стрелялки, его напарница — из скандинавского нуара; поверить, что эта девушка в европейском пальтишке служит в убойном, труднее, чем в Кащея. Чеканную монету герою выдают непосредственно на свечном ящике в церкви, куда он сдает ядовитые зубы, когти и другие трофеи. Но зачем Русской православной церкви клыки упыря, сценаристы тоже не объясняют.

Антигерои: фарисеи, донаторы и чертогоны

«Ученик»

Конечно, в галерее православных современников есть не только приятные лица. Там есть и священник, вопящий «Побойся Бога!» в студии скандального ток-шоу («Конец света»). И преподаватель основ православной культуры, прочно вписавшийся со своими брошюрками и цитатками в школьный педсовет («Ученик» Кирилла Серебренникова). Есть архиерей, благословляющий мэра словами «Где власть — там сила. Решительнее действуй» («Левиафан» Андрея Звягинцева). Гладкий столичный иерарх в бархатном рединготе, который требует от нищего монастыря отчислений на епархию («Непослушник»). Игуменья, которая требует от монахинь откровения помыслов: «Я за вас отвечаю! И должна знать, что у вас на уме» («Монастырь»). И все чаще появляется фигура церковного спонсора. «Ну и че так свысока смотрим-то? — спрашивает он храмовую икону святителя Николая. — Пока не вы мне, а я вам помогаю» (Артур Ваха в «Исправлении и наказании»).

В этих прихожан выросли молодые гангстеры из «Бригады», вводившие в начале нулевых моду на пышные церковные крестины. Например, бандит, который ночью убил четверых, а утром у него исповедь, причастие и баня (Александр Мосин в «Я тоже хочу»). Осанистый Брусков с купеческой бородой и офисом у храма Христа Спасителя (Николай Шрайбер в «Садовом кольце»). Карикатурный городской авторитет Петр в мехах, считающий храм своей собственностью (Андрей Харыбин в «Герасиме»). Энергичный душегуб, строитель и благоукраситель Белов (потрясающий Даниил Воробьев в «Конце света»), в чьих расписных покоях на Патриарших селится в Москве Сатана.

Чего тут не хватает? Матушки!

Православный священник, в отличие от католика, может быть не только монахом, но и женатым: семья в православии — малая церковь. Вот она, законная возможность разнообразить околоцерковные сюжеты, особенно если учесть, что разводы клирикам разрешаются только в крайних случаях, а жене и детям духовного лица полагается показывать пример благочестия. Представим себе, например, драму современной женщины, чьи карьерные перспективы несовместимы с необходимостью ехать в дальний приход, куда церковное начальство посылает мужа. Или комедию о попадье-феминистке. Или драмеди о поповских детях, которым все детство приходилось на Новый год поститься, а в юности они отрываются по полной. Увы, в кино семьи клириков всегда в тени. Много мы видим на экране матушек? Проницательные жены Фомина в «Дочери» и отца Сергия в «Чиках», смешливая супружница отца Никодима в «Окаянных днях» — это не портреты, а наброски. Образ матушки Валентины (Виктория Адельфина в «Отце Матвее») объемным не назовешь: она во всех двадцати эпизодах верная супруга и добродетельная мать. Спасибо, сценаристы «Почки» придумали своему иерею Сергию жену-изменницу (Валерия Федорович) — хоть какое-то разнообразие. Красноречивый пример этой патологической безматушности священников в российском кино — отец Варсонофий, который один растит в «Монастыре» ребенка, и это до того в порядке вещей, что отрок только к моменту сдачи ЕГЭ всерьез интересуется, а где вообще мама. Что, правда, не помешает ему оторваться по полной.

«Скоро весна»

Из выдающихся православных женщин на экране можно вспомнить Ксению Кутепову в «Скоро весна», чья актерская задача была сложной — сыграть современную святую. Без патоки, без пафоса, без видимых аскетических подвигов и проповедей; ее монахине Екатерине, хозяйке маленького приюта для людей и зверей, некогда особенно разговаривать — она то в больнице работает, то рассаду помидорную сажает, то ночует вместе со своими непутевыми подопечными в КПЗ. Другое дело — игуменья Елизавета (Наталья Кудряшова, «Монастырь»), тоже хозяйка, нет, владычица целой обители, претендующая на большее — на власть над душами. Она-то всегда готова сказать что-нибудь веское о святости, послушании и особом монашеском пути — то пугающе оглушительно, то истовым шепотом. Она страшная и несчастная, жестокая и жалкая, то ли антипод доброго отца Варсонофия, то ли главная его жертва.

На таком безрыбье женских образов хочется поблагодарить авторов реалити «Охлобыстины» за групповой портрет полной православной семьи эпохи постправды. Да, телевизионное реалити не совсем кино, персонажи тут играют самих себя, но все-таки играют. Раскатистый балагур в татухах и фенечках, его верная жена и шестеро детей разных возрастов создают и решают семейные проблемы, напиваются, молятся перед едой, путешествуют, поминают имя Божье всуе. Обычная вполне семья, если не считать, что ее глава — Иван Охлобыстин, священник, запрещенный в служении. Временный запрет наложен патриархом в 2010 году, пока отец Иоанн не определится, кем ему все-таки быть — иереем или лицедеем (по канонам занятия несовместимы). С тех пор он активно снимается, но остается в кадровом резерве РПЦ, где терпеливо ждут, когда он определится. Это, кажется, первый такой случай в истории церкви, а в историю отечественного кино отец Иоанн определенно войдет как единственный в своем роде актер-расстрига.

Детали

Свечной ящик

Театр начинается с вешалки, храм — с прилавка, где продают свечи, который в актуальном российском кино встречается на удивление часто. Ну а что, это важная инстанция на пути в Царство Небесное, где тебя озадачивают сакраментальным «Вам какие свечки? За здравие или за упокой?».

«Сергий против нечисти»

Заглавную героиню драмы «Елена» вопрос ставит в тупик. «Мне для торта», — с ходу отвечает владелица магазина Люба в ситкоме «Полярный». «Тут они дешевле», — поясняет она подруге. Получается, что поведение героя на свечном ящике — лучший тест на нуба. Например, музыкант (Олег Гаркуша) из «Я тоже хочу» проходит его без запинки, сразу видно: он в храме свой. А герой Александра Петрова в «Звоните ДиКаприо!» пытается не просто свечи купить, но и исповедаться тут же. И, понятно, получает отповедь от свечницы: «Мне про свои мерзости не надо рассказывать!»

В жанровом кино 2020-х эта свечница обретает уже мистический ореол. Как, например, она угадывает фамилию героя в сериале «1703», если он в церкви впервые? А в фэнтези «Сергий против нечисти» загадочная Тетушка на свечном ящике (Ирина Розанова) руководит героем, выдавая ему инструкции и оружие для борьбы с нечистой силой.

Молитва

Киногерои молятся тоже показательно. «Прием, прием. Давай договоримся», — так начинает разговор с Всевышним блогер Димонстр (Виктор Хориняк в «Непослушнике 2»). «Вот Он. Вот ты. Говори, проси у Него. Просто, своими словами», — говорит священник (Михаил Тройник) героине Ирины Горбачевой в «Чиках» и выходит, оставив ее одну в пустом храме. Отчаянное де профундис Жанны — своими словами, точнее, без слов — самая, кажется, пронзительная молитва в современном российском кино.

«Я тоже хочу»

Герой Олега Гаркуши («Я тоже хочу»), ставя свечу перед иконой в Андреевском соборе, произносит «Молитву о душевном покое» — творение теолога-протестанта Рейнгольда Нибура. Кто знает, что этот текст используют в программе «12 шагов», поймет: в воскресной школе Музыкант не учился, зато лечился от алкоголизма или наркомании. А интеллигентный московский иерей Петр (Григорий Калинин) в сериале «Конец света» пытается изгонять дьявола, зачитывая с телефона перевод латинской молитвы экзорциста, хотя уж он-то должен знать, что католический чин, составленный в конце XIX века папой Львом XIII, православные не используют.

Исповедь

Из священных ритуалов чаще всего в фильмах и сериалах показывают не венчание и крещение, а исповедь, хоть она и совсем не так киногенична. Нарушить тайну исповеди или остановить убийцу — перед таким выбором оказывается священник (Владимир Мишуков) в драме «Дочь». Исповедь здесь — центральный момент, но само таинство мы не увидим и не услышим. Героиня комедийного сериала «Почка» (Любовь Аксенова) вынуждена исповедоваться собственному брату (Дмитрий Лысенков) — эта сцена важна для действия, как и покаянные монологи героев сериала «Чики». В «Непослушнике» и «Монастыре» сокровенный разговор нужен, скорее, для антуража: есть священник, есть грешник, значит, нужна исповедь, даром что действию от этого никакого проку. Для сценаристов исповедь — палочка-выручалочка, способ заставить персонажа рассказывать то, что вообще-то можно было бы показать.

«Пациенты»

Исповедь в кино то и дело сравнивают с психотерапией, а священника — с психологом. Тема возникает даже в комедийных «Жуках», где сельский поп требует платы, когда его просят помочь молодому человеку справиться с депрессией. «Но вы же не психолог!» — «Я лучше! И дешевле!» Во втором сезоне «Триггера» священник приходит к психологу Стрелецкому (Максим Матвеев) с просьбой помочь семье своих прихожан. «А я считал, что священники мнят себя самыми крутыми психологами во вселенной», — удивляется тот. «Да, мы помогаем душе. Но когда дело доходит до клинических явлений, то лучше посоветоваться со специалистом», — смиренно поясняет духовное лицо. В итоге и Стрелецкий придет к священнику, чтобы полушутя-полусерьезно просить об исповеди, а то с коллегами-психотерапевтами у него не складывается.

Фильм «Пациенты» вообще построен как дуэль психоаналитика и священника. Сперва заочная: аналитик (Тимофей Трибунцев) уговаривает молодого человека развестись, священник (Дмитрий Мухамадеев) убеждает его молодую жену любой ценой сохранять семью. Потом наставники молодежи встретятся лицом к лицу, поссорятся, помирятся, подружатся и поменяются ролями — жаль, пересказывать это веселее, чем смотреть, как создатели фильма потерянно блуждают между фарсом, социальной сатирой и мелодрамой.

Новые сюжеты

Церковь и хай-тек: идеальный союз

Придя в себя, столичный пранкер Димонстр в «Непослушнике» соображает, что лапидарные афоризмы доброго настоятеля Анатолия — годный сетевой контент, и организует обители правильную раскрутку. «Хайпожорство не грех», — объясняет он братии. Братия не спорит, а к моменту выхода сиквела будет уверенно стримить уже без его помощи. Отец Александр в «Жуках» начинает с категорического «В этом интернете один блуд!», но быстро переходит на сторону прогресса и даже заповедь «не укради» готов нарушить ради подключения родного села к кабелю.

«Непослушник»

Отец Викентий (Ян Цапник) и отец Никодим (Сергей Колтаков) из веб-комедии «Окаянные дни» сидят на карантине и обсуждают в зуме не только сериалы (в частности, «Брейкинг Бэд», «Наркос» и «Декстера», пусть старого, но надежного, как Ветхий Завет), но и нюансы совершения церковных треб и таинств на удаленке. В общем, с современными медиа консервативные православные на ты — по крайней мере, в современной комедии.

Киногения монастыря: цвет или ч/б

Монастырь предстает идеальным убежищем, местом, обладающим своего рода экстерриториальностью. В этих стенах можно укрыться не только от неуютной апокалиптической реальности («Эпидемия»), но и от следствия («Непослушник»), спрятаться от бандитов или спрятать детей от родной матери, а заодно от мира со всеми его благами («Монастырь»). «Монастырь нужен, чтобы напоминать, что этот мир со всеми его благами еще не все», — говорит иеромонах Киприан (Сергей Качанов) в фильме Владимира Хотиненко «Наследники».

Это также территория радикальных аскетических практик, хотя в кино показать их непросто: самобичевание и стигматы у православных не в заводе, а поклоны и перебирание четок не очень-то интересно выглядят на экране. Так что основным монашеским деланием на экране остается тяжкий физический труд. «Я думал, Богу буду служить, а вместо этого в навозе копаюсь да сети штопаю», — жалуется послушник в сериале «Спасайся, брат!». Димонстру в «Непослушнике» приходится таскать на себе воду для братии и кирпичи для стройки и сутками копать мерзлую землю (в русских монастырях со времен «Острова» всегда зима).

«Монастырь»

Люди в черном на белом снегу — сериал «Монастырь» первым ушел от этой картинки. В кои-то веки мы видим не только мужскую, но и женскую обитель. В кои-то веки дело происходит на Пасху, и монашествующие не только вкалывают и постятся, но и разговляются. Свет, цвет, яркие крупные планы, дизайнерски раскрашенные пасхальных яйца, белоснежная беседка с живописно развевающимися шторами, где иеромонах принимает ходоков, невесть откуда взявшийся посреди монастыря канал, по которому он медленно плывет на плоту с балдахином, беседуя с прихожанином — и никаких златых куполов и софринской лепнины.

Помимо «Молодого Папы», шоураннеры Александра Ремизова и Александр Молочников вдохновлялись и документальными источниками, в частности книгой «Исповедь бывшей послушницы», где Мария Кикоть рассказывает о своей жизни в Свято-Никольском женском монастыре в Малоярославце. Так что радикальные аскетические практики в сериале тоже получились выразительными. Можно, конечно, говорить, что сцены, где послушницу по приказу игуменьи бросают в темницу без воды и одежды, — перебор, что сериал, акцентируя отдельные недостатки, «формирует у широкой публики искаженное, карикатурное представление о русском монашестве», как заявили в РПЦ.

Муштра, унижения и насилие, в самом деле, имеют мало общего с идеей общежительного монашества, но вполне отвечают реалиям сегодняшней России, где любое общежитие легко превращается в лагерь. Да, это проблема всех закрытых сообществ, но в христианском монастыре, где терпение, смирение и самоумаление — добродетели, она стоит особенно остро. Да, такое бывает и у католиков, но они сняли об этом сотни фильмов, а в России, заговорив об этом, рискуешь нарваться на окрики и недовольство оскорбленной общественности.

Список опечаток

«Монастырь»

Если учитывать определенные достижения в деле репрезентации православия на экране, обиднее становится за мелкие промахи. Участие иеромонаха в драке уже кто только ни поминал, хотя такое случалось и в «Настоятеле», и в «Живом». Но с чего в этой злосчастной драке иеромонах Варсонофий, бывший в миру тощим рохлей, демонстрирует шаолиньское мастерство? Почему, едва успев зайти в ворота обители, Мария становится послушницей, хотя этому должны предшествовать месяцы, а то и годы трудничества? Почему на Пасхальной седмице сестры трапезничают под «Херувимскую» (песнопение литургии, которое вне службы не исполняется), а правящего архиерея встречают в нежно-голубых подрясниках? Красиво, но это все равно что выйти к высокому начальству в ночнушках.

Съемочную группу «Непослушника» во избежание таких ошибок консультировал тот самый Синодальный отдел Московского патриархата, однако и к «Непослушнику» остались вопросы. Почему в церкви маленькой мужской обители поет немаленький хор девушек-мирянок? Зачем отправлять провинциального псаломщика на стажировку в московский храм? Какой реквизитор снабдил рядового монаха епископским посохом? И почему, ради всего святого, за кадром бесконечно звучит «Яблочко»?

И всюду нездоровая семейственность: в том же «Непослушнике» иконописной школой для девушек при мужской обители, что само по себе нонсенс, заведует бывшая жена настоятеля. В «Монастыре» иеромонах Варсонофий не только ребенка растит, но и окормляет соседнюю женскую обитель, руководимую его близкой родственницей. В сериале «Спасайся, брат!» в одном монастыре подвизаются дядя и племянник. Всякое, конечно, бывает, но в реальности родственников обычно разводят в разные обители.

«Непослушник»

«Почему все католики такие красивые — бритые, аккуратные?» — сетует, глядя на обросших православных чернецов, героиня Анастасии Ивлеевой в «Монастыре». На каждом шагу в кино этот латинский акцент: то православного священника назовут «святым отцом», то православный священник кого-нибудь «дочь моя», то младенца в русском храме крестят не погружением, а слегка брызгая водичкой. И чуждая православию идея чистилища привлекает наших шоураннеров все сильнее. В десятых на эту тему вышел один сериал — «Небесный суд» Алены Званцовой, в 2022-м — как минимум четыре: «Здравствуйте, вам пора», «Закрыть гештальт», «Предпоследняя инстанция» и новый сезон «Пассажиров».

В общем, что ни говори, а образ православия в российском кино растет не из родного «Спаса под березами», а из «Омена», «Благих знамений» и «Молодого Папы».

Суррогатная мать вынашивает ребенка в доме его родителей. Драма с Филиппом Янковским и Оксаной Акиньшиной
В главных ролях:Оксана Акиньшина, Филипп Янковский, Маруся Фомина
Режиссер:Максим Свешников, Алексей Ляпичев
Смотрите по подписке

Смотрите также

«Чебурашка»: как создавалась классика
Культовое кино

Видео«Чебурашка»: как создавалась классика

Вчера0
«Я не душнила»: Сергей Горошко — о сериале «Фандорин. Азазель», клейме злодея и актерской природе
Главный герой

«Я не душнила»: Сергей Горошко — о сериале «Фандорин. Азазель», клейме злодея и актерской природе

26 января8
Актеры озвучания. Гости: Ольга Кравцова и Руслан Габидуллин (студия «Кубик в кубе»)
Кинопрофессии

ПодкастАктеры озвучания. Гости: Ольга Кравцова и Руслан Габидуллин (студия «Кубик в кубе»)

26 января1
Все пасхалки в фильме «Гром: Трудное детство»
Смотрите на Кинопоиске

Все пасхалки в фильме «Гром: Трудное детство»

25 января0

Главное сегодня

Главный герой

«Я не душнила»: Сергей Горошко — о сериале «Фандорин. Азазель», клейме злодея и актерской природе

26 января8
«Я не душнила»: Сергей Горошко — о сериале «Фандорин. Азазель», клейме злодея и актерской природе
Российские короткометражки «Комментатор» и «Вижу» собрали миллионы, но их никто не видел. Что это за фильмы?
Сборы

Российские короткометражки «Комментатор» и «Вижу» собрали миллионы, но их никто не видел. Что это за фильмы?

Вчера4
«Бронепароходы» Алексея Иванова — исторический роман о будущем России
Книги

«Бронепароходы» Алексея Иванова — исторический роман о будущем России

Вчера8
Что смотреть дома: «Покерфейс», «Терапия», «Проклятье. Мертвая земля»
Выбор редакции

Что смотреть дома: «Покерфейс», «Терапия», «Проклятье. Мертвая земля»

Вчера6
Объявили победителей «Золотого орла-2023». Главный приз получил «Чемпион мира»
Фестивали и премии

Объявили победителей «Золотого орла-2023». Главный приз получил «Чемпион мира»

Вчера4
«Агентство „Локвуд и компания“»: чем хорош новый сериал Netflix про подростков и призраков
Сериалы

«Агентство „Локвуд и компания“»: чем хорош новый сериал Netflix про подростков и призраков

Вчера3
«Чебурашка»: как создавалась классика
Культовое кино

Видео«Чебурашка»: как создавалась классика

Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации