Режиссёр фильма Терренс Малик в университете изучал философию, областью его интересов были работы крупного немецкого мыслителя двадцатого века – Мартина Хайдеггера. До сих пор ведутся споры по поводу политических взглядов этого философа. Он состоял в нацистской партии НСДАП и публично одобрял действия фюрера. Усугубила ситуацию недавняя публикация «Чёрных тетрадей» – дневниковых записей Хайдеггера. Где нашли ещё больше подтверждений его симпатии фашистскому режиму.

Перед просмотром фильма было любопытно – найдут ли отражение спорные политические взгляды изученного Маликом Хайдеггера на историю борьбы австрийского фермера Франца Егерштеттера с гитлеровским режимом. Посмотрев фильм, можно однозначно ответить – нет. Малик остался верен своим духовным идеалам. Фашизм в его фильме – абсолютное зло, с дотошностью запечатленное в каждой детали лиц его представителей, которые будет неоднократно фиксироваться крупным планом.

С тёмной стороной Хайдеггера мы разобрались, однако про него пока рано забывать. В фильме много другого Хайдеггера. Хайдеггера почвенника. Философ всегда испытывал любовь к крестьянской жизни и не упускал возможность пожить в глуши – хижине в Тодтнауберге в шварцвальдских горах. «Философский труд не может быть уделом чудака, засевшего в своем углу. Самое место ему – среди крестьянского труда».

«Тайная жизнь» отлично воплощает этот концепт. На протяжении почти трёх часов Малик практически в каждом кадре смакует крестьянский быт под философские монологи. Режиссёр воспевает непопулярные сегодня традиционные ценности: крепкие семейные отношения, честный физический труд, любовь к природе. На этих незыблемых столпах держится мировоззрение простого австрийского фермера Франца Егерштеттера. Ни квасной патриотизм, ни общественное порицание, ни физическое насилие – ничто не способно заставить его переступить через свои принципы.

В техническом плане картина выглядит как рядовая работа Терренса Малика с его характерным почерком. Блуждающая камера норовит заглянуть в лица героев. Шевелящаяся зелёная трава как и раньше выступает отдельным персонажем и фетишем. Нескончаемый поток сознания сопровождает полные религиозного духа кадры природы.

И Мартин Хайдеггер, и Франц Егерштеттер остались в истории. Первый как влиятельный философ двадцатого века со спорной политической позицией, не брезгующий интеллектуальными манёврами в личных интересах. Второй как блаженный мученик с непоколебимыми принципами. Терренс Малик тщательно изучил «тайную жизнь» обоих. Его кино говорит нам о выводах, которые он из этого сделал.

Терренс Малик, вдоволь наигравшись с секретами мироздания, возвращается на земную твердь и в привычной ему живописно-повествовательной манере снимает фильм о глубочайшей трагедии маленького человека. Франц Егерштеттер (Аугуст Диль) - австрийский фермер, который вместе с женой (Валери Пахнер), детьми и матерью живёт в предгорье Альп, возделывает плодородную землю и однажды отказывается присягнуть на верность Гитлеру.

Франца отправляют в тюрьму за подрыв военной морали, а его семья остаётся в живописнейшем уголке земли, который своим спокойным и размеренным течением времени абсолютно противоположен хлёсткому и устрашающему урагану войны. Здесь сюжет разделяется на две линии, одна из которых повествует о тяготах и муках - как физических, так и душевных, - которые Франц испытывает в тюрьме. Другая - о силе духа, стойкости характера, природной кроткости, незыблемой красоте, мудрости и титанической силе, - обо всём, что скрывает за собой хрупкое естество женщины. Жена Франца взваливает на себя всё хозяйство, фермерство, престарелую свекровь, троих дочерей. Ей, как и многим, не понятны мотивы супруга оставить семью на произвол судьбы и отдать жизнь за нежелание произнести всего лишь пару слов. Так думают и адвокат Франца, и даже судья военного трибунала (последняя роль великого Бруно Ганца). Сюжет фильма основан на реальных событиях, а это значит, что финал очевиден. Но блестящая игра Аугуста Диля позволяет разглядеть все чувства, которые испытывает Франц, услышать все его мысли. Невольно начинаешь сомневаться в его решимости и надеяться на положительный исход этой громадной по масштабам трагичности истории.

Название Малик заимствует у Джордж Элиот. '... ибо благоденствие нашего мира зависит не только от исторических, но и от житейских деяний; и если сейчас наши дела обстоят не так скверно, мы во многом обязаны этим людям, которые незаметно и честно жили рядом с нами, и покоятся в безвестных могилах'. Франц живёт простой и скрытой от глаз всего мира жизнью. Но по воле судьбы и собственным убеждениям ему приходится совершить невидимый для всех протест, ввязавшись в непродолжительную, но кровавую войну внутри самого себя.

Тайная Жизнь - это трёхчасовая ода, художественно-поэтическое произведение, где каждый кадр и каждая сцена являются неотъемлемой частью общего восприятия картины. Невозможно рассказать эту историю, пренебрегая описаниями красоты альпийской природы, сочности утренней росы, пробивающегося сквозь высокие травы рассветного солнца. Так же, как невозможно обойти стороной искренность чувств, нежность сестринской любви, детскую невинность и непосредственность. Нельзя смотреть фильмы Терренса Малика, внимая лишь сюжету и не замечая завораживающей красоты окружающего нас мира, которой он и его операторы наполняют каждую ленту, над которой работают. В Тайной Жизни легко угадываются живописные полотна любимого многими кинематографистами Эндрю Уайета. А некоторые интерьерные съёмки будто списаны с натюрмортов нидерландских художников. И все эти картины, зарисовки и наброски невероятно гармонично озвучены произведениями Баха, Бетховена, Генделя, Шнитке.

Человек - величайшая загадка. Внутри каждого из нас - целый мир. Мы ежедневно принимаем решения, опираясь на собственные чувства и жизненный опыт. По мотивам жизни каждого человека можно снять кинофильм, и он непременно получится невероятно красивым, если за него возьмётся Терренс Малик.

Однажды я слышал формулировку: «Арт-хаус — это когда пересказывать сюжет нет смысла». «Тайная жизнь» — это не арт-хаус в том смысле, как существует тенденция называть эксперименты Линча, трэш вроде «Мэнди» или непонятные «Враг» и «Тебя никогда здесь не было». Но это арт-хаус в смысле кино авторского, и такое описание все же предельно справедливо в отношении фильма американского мастера. Пересказать сюжет этой картины — все равно что ничего о ней не сказать. Так давайте с этого и начнем.

Сюжет

Простой фермер Франц Егерштеттер наслаждается земледелием, женой, детьми и деревенской жизнью в предгорье Альп, в то время как в Австрии объявляют призыв на войну, которая позже получит название Второй мировой. Франц осознает злое начало этой войны и отказывается присягнуть на верность Гитлеру. Не в силах поступиться совестью, он не может служить ни в войсках, ни в госпитале, и потому попадает за решетку.

Примерно до середины фильма Франц занят прелестями деревенского быта, предчувствиями и опасениями. После середины он попадает в тюрьму и ожидает суда. Повествование при этом разбивается на две локации — деревню, где остается жена с тремя дочерьми, и тюрьму, где Франц терпит голод, побои и издевательства.

Несмотря на то, что действие картины происходит в военное время, война в кадр совсем не попадает. Вместо этого здесь красоты Альп, пшеничные поля, скотоводство и деревенские дома.

И да, это история по реальным событиям, но это не так важно. Куда важнее то...

Чего сюжет не скажет

Поверх сюжетной канвы ложится уникальный взгляд режиссера на жизнь и внутренний мир человека. Эффект живой камеры попросту творит чудеса — автор следит за людьми, выхватывает значимые диалоги, душевные метания, отражающиеся в заламывании рук, поглаживании травы, слезах, еле уловимых эмоциях лица. Если вы наблюдательны, тогда увидите, насколько в этом умении преуспел автор.

Этот фильм невероятным образом демонстрирует самое зерно человека, которое отличает нас от животного — наше сознание, бездонную душу, тонкую чувственность, способную осязать едва различимое дыхание окружающего мира. В этом смысле «Тайная жизнь» является прямым продолжателем одной из предыдущих картин режиссера — «Древа жизни». Теренс Малик — поэт от кино, и это чистейшая правда.

Актерская игра и мизансцена

Главную роль в картине исполняет Аугуст Диль, кому-то, вероятно, известный по «Фальшивомонетчикам». Здесь Аугуст игрой очень напоминает Пола Беттани («Игры разума», «История рыцаря») в лучших его драматических ролях. Жену играет менее известная Валери Пахнер. Появляются здесь и именитые актеры: Микаэл Нюквист (скандинавская серия «Девушка с татуировкой дракона»), Бруно Ганц («Небо над Берлином»), Карл Маркович («Фальшивомонетчики»), Франц Роговский («Между рядами»). Даже самые незначительные роли здесь отличаются актерской игрой. Кино на выходе очень правдивое: оператор Йорг Видмер будто появлялся перед актерами в том самый момент, когда они забывали, что всего лишь исполняют роль.

Пожалуй, это не преувеличение если говорить и о мизансцене. Во множестве кадров вы заметите их постановочность: услаждающее глаз расположение предметов на столе, пролеты по своду храма, наличие в кадре яблок, — всё это наводит на мысль о художнике, собирающемся писать натюрморт и расставляющем фрукты на подоконнике. Но, замечая эту постановочность, вы все же не можете обвинить автора в ненатуральности (в чем можно уличить, к примеру, картины Звягинцева). Малик не забывается, показывает жизнь лишь такой, какой она действительно бывает: тюрьма у него по-прежнему является тюрьмой, вот только режиссер находит в её посыпавшемся красном кирпиче некоторую эстетичность, что и передает кадром.

О критике режиссера

Любопытно то, что критики, посмотрев поздние фильмы Малика поделились на два лагеря. Одни считают его визуальным поэтом уровня Тарковского и Кубрика и отмечают высокую духовность и небывалую глубину его картин. Другие видят в них претенциозное самолюбование и пустую сентиментальность. Этот фильм, вероятно, показывает нам лучшего Малика, который способен понравиться и тем, и другим.

Кому смотреть

Если вы человек прямой в чувствах, вам чужды душевные трения или вы терпеть не можете сентиментальщину, тогда это кино не для вас.

Если же вы хотите чувствовать и созерцать — напротив, смотрите обязательно. Любителям драмы, биографических, исторических, костюмированных картин этот фильм тоже придется по нраву. Если вы любите авторское или фестивальное кино в любом виде — это идеальный вариант. Если вы фотограф или оператор — не пропустите.

«Тайная жизнь» — шедевр от кинематографа. Она на голову выше всего, что сейчас пускают в кинотеатрах. Единственная причина не смотреть — если вы не хотите погружаться в омут чувства, страдать, плакать и сопереживать.

Длительность

Фильм длится 3 часа, поэтому настраивайтесь заранее. И не смотрите фильм частями: важнейший элемент этого полотна — это атмосфера, — не рубите его на части, грешно.

С кем смотреть

Конечно, вы можете смотреть этот фильм семьёй, с друзьями или с любимым человеком. Но имейте в виду — это очень личное кино, даже персональное. Вы сами должны это чувствовать и в этот круг пускать никого нельзя. Если до фильма вы будете весело обсуждать мемы о коронавирусе, то вполне вероятно, что после фильма вы и рта не откроете в течение всего вечера — настолько глубоко это кино может вас зацепить. Поэтому брать или не брать кого-то с собой — решайте исходя из того, насколько вам комфортно плакать в чужом присутствии.

Приятного всем кино, не болейте, берегите друг друга и любите Теренса Малика!

Молодому австрийскому фермеру Францу приходится делать выбор: сохранить жизнь и вернуться к семье или отказаться от присяги Гитлеру. В картине показаны два антонимичных мира: мир счастья — горы, поля, реки, небо, дети, жена; мир испытаний — стены тюремного двора, скупой интерьер камеры. Режиссер подчеркивает визуальную разницу двух миров, создавая дополнительное напряжение в выборе Франца. Бескомпромиссный религиозный контекст возникает после монолога иконописца (не дословно): «Я заставляю людей поднимать голову и мечтать. Но люди хотят сострадать, а не идти на страдания. Мы создаем почитателей, а не последователей. Когда-нибудь я наберусь смелости и покажу истинного Христа». Далее режиссер делает в своем фильме то, о чем мечтает иконописец. Дерзкая и успешная попытка.

Огромный метафорический ряд выражает смысл происходящего не меньше диалогов. В момент терзаний Франц идет по проселочной дороге совсем один, а над ним сгущаются грозовые облака. Родные пытаются отговорить Франца, а в руках у них спутанная веревка. Сцена в саду: девушка искушает Франца и срывает зеленые яблоки. Решение принято и супруги идут вдоль реки, конечно же, против течения. Почтальон приносит повестку и впервые в фильме появляется затемнение — водораздел кинокартины. Во время ареста на земле останется шляпа Франца — мирная жизнь. На допросе собеседник окуривает Франца дымом и словами одновременно. На крестный ход не допускают семью Франца — тех, кто идет путем крестных страданий и выбирает тайную жизнь души. В комнате супругов висит картина «Тайная вечеря», а в «комнате» души Франца эта картина отпечатана. В тюремной комнате то и дело появляется кувшин — цитата из жизни Христа, которому омывали ноги миром из сосуда.

В финальной сцене тюремщики одеты гиперболировано театрально, место действия напоминает сцену с темным занавесом: действительность становится сюром, а тайная жизнь души становится действительностью. Неудивительно было бы услышать в этом месте стихи Бориса Пастернака: «Гул затих, я вышел на подмостки…И неотвратим конец пути/ Я один, все тонет в фарисействе/ Жизнь прожить — не поле перейти…» («Гамлет»). Герой фильма, как и герой романа «Доктор Живаго» остается верным себе, несмотря на вихрь исторических событий. Тайная жизнь честного сердца, скрытая внутри человека. Юрий Живаго пишет стихи, сеет и взращивает их в творческом пространстве. Франц — сеет пшеницу. Они не могут взять в руки автомат и сеять свинцовые пули. Дело не пацифизме, а в условиях, с которыми придется согласиться.

Режиссер использует любую возможность выразить контраст между нет и да, между предательством и верностью, совестью и бесчувствием. Даже транспорт в кадре не случаен. К счастью и семейной жизни Франц едет на мотоцикле, вокруг — пейзажи умопомрачительной красоты. Путь к суду и встрече со злом отдан поезду, который мчится на бешеной скорости среди индустриализированного пространства. Управляя мотоциклом, человек выбирает свою дорогу сам, всегда волен повернуть, сбавить скорость. В поезде так много зависит от одного — машиниста, которому доверяют все пассажиры. Сегодня Германия признает ошибочность своего выбора, но тогда было ли это очевидным? Парадокс главного героя в том, что даже «в общем поезде он едет на своем мотоцикле». Суть христианства поймана и выражена предельно четко. Сформулированность идеи, артикуляция повествования открывают перед нами внутренний мир зрелого режиссера.

Т. Малик использует и кинематогрофическое наследие. На главную роль приглашен актер, который не раз играл людей военного времени. Режиссер словно аккумулирует предыдущие роли, показывает предельное напряжение человека военного лихолетья. Появление актера Карла Марковича напоминает о дуэте с Аугустом в «Фальшивомонетчиках», а образ Бруно Ганца (член суда присяжных) может ассоциироваться с его ролью Гитлера в «Бункере». Франц встречается с фашизмом (Гитлером) лицом к лицу. «Вы имеете право так думать», — произносит герой Ганца, а после садится в кресло заключенного, «примеряя» на себя его поступок: нет, это не для него.

Терренс Малик снял довольно длинную картину, в этом — смелость и желание высказаться так, как он считает нужным. Своеобразный прием: нам хочется, чтобы кульминация наступила поскорее. Возможно, некоторым захочется остановить фильм. Но страдания Франца не закончатся; выключив фильм, мы только устранимся от участия в истории. История жива без нас, но живы ли мы без нее? Режиссер рассчитывает на зрителя, привыкшего размышлять над увиденным, вглядываться в кадры, ловить каждый звук. Его послание миру таково: патриотизм без нравственного начала — вырождение нации.

Красиво. Умно. Мастерски.

Как известно, даже в трудные времена надо уметь обращаться к свету. Может быть, для некоторых средством эскапизма станет кино, поэтому, даже во тьме последних событий, канал продолжает свою деятельность.

«Тайная жизнь» Терренса Малика рассказывает о событиях 80-летней давности, но оказалась как никогда актуальна именно сейчас. Развернувшаяся на фоне величественных альпийских пейзажей история крестьянина Франца Егерштеттера, отказавшегося приносить присягу Гитлеру и казнённого за это, обретает поистине библейский размах. За Маликом и раньше уже не раз замечали склонность к высокому пафосу повествования, но если раньше такая подача срабатывала через раз, то в туманные горные ландшафты «Тайной жизни», от которых захватывает дух, она вписалась идеально.

Вообще это очень маликовский фильм: по сути своей, это житие мученика, в котором сюжет уходит на второй план. В главе угла здесь оказываются духовные искания главного героя (блестящая роль Аугуста Диля). В его идиллическую жизнь без объявления войны вторгается гитлеровская Германия и ставит его перед выбором. А нам остаётся лишь невидимо следовать за ним повсюду на его тяжёлом пути, наблюдая, как его дух постепенно преодолевает свою оболочку, не желая подчиняться тому, что идёт вразрез с его существом.

Гармония с природой или гремящий паровоз цивилизации, подчиняющий слабых духом своей воле и сметающий все и вся на своём пути? Жизнь в мире с самим собой или пресловутый конформизм? В конце концов - божественное добро внутри или творимое вокруг зло? Выбор между самопожертвованием и беззубым подчинением тьме каждый делает по-своему. Но только в одном случае удастся жить - или умереть - в мире с самим собой.

Общие планы, наполненные природой и простой, но приторно счастливой деревенской жизнью. За кадром женский голос перечисляет самые яркие воспоминания — как-будто смотришь рекламный ролик. Совсем не резко (резкость и внезапность вообще не свойственны этой картине) пейзажи обретают совсем другую эмоциональную окраску, а действие по своей форме напоминает «Молчание» Эндо Сюсаку, однако содержание здесь стало более материалистическим и осязаемым.

Однако Терренса Малика в первую очередь интересует отнюдь не христианские вопросы, а реакции людей на недеяние главного героя: «Ноги не хотят идти будто каменные — несмотря на это был назван зачинщиком». Режиссёр часто смотрит своим персонажам прямо в лицо через широкоугольный объектив камеры. Он наблюдает, как они выходят из себя, как их глаза наполняются сочувствием, он всё пытается поймать их нутро прямо за нервное окончание, и у него это получается. Все крупные планы различных выражений лиц, неважно, чью форму эти лица носят, — чаще всего показывают лишь их собственную неосознанность. Желание же остальных понятно: они хотят, чтобы не было войны, чтобы люди не умирали миллионами во имя бешеного диктатора, прикрываясь защитой собственной родины.

Всё это время от разных людей Франц слышит как из методички взятые фразы: «Гордость, это всё гордость», «Кем вы себя возомнили?!», «Всё это бессмысленно», «Ты не изменишь мир». Его постоянно пытаются переубедить, но Франц не вступает в полемику с окружающими его нацистами, он молчит и терпит пытки и насилие со стороны надзирателей. Лишь его письма жене и её письма ему раскрывают то, что их действительно гложет. У неё, кстати, судьба не лучше. Весь мир обозлился на них, презирая их протест, но как протестом может быть позиция: «Не могу сделать то, что считаю неправильным»?

Христианская тематика — то, что роднит ленту с «Молчанием» и «По соображениям совести». И в этом плане картина стоит ровно между этими двумя работами: её безысходное настроение задаёт вопросы богу, но в ответ идёт лишь молчание, и при этом именно вера остаётся тем, что сохраняет непоколебимую уверенность в том, что правильно. Поэтому приз христианского жюри в Каннах — более, чем оправдан. Религия занимает особое место в фильме, как особая ткань, которая объединяет и сеет раздор одновременно. Лента не ставит вопрос о целесообразности христианских обычаев и иерархии, однако она постулирует, что вера, исходящая изнутри, не может быть неверной или насаждённой так же, как и не может служить средством манипуляций. Довольно простой тезис, но как раз это не смог показать ни «По соображениям совести», ни «Молчание» Скорсезе.

Фильм можно было бы назвать слишком откровенным и при этом абсолютно не похожим на крик души, но его название говорит само за себя. «Тайная жизнь» — это прежде всего жизнь, протекающая внутри. Однако человек — лишь голос у микрофона, который может специально искажать свою внутреннюю реальность или неосознанно поддаваться всеобщему идеологическому конформизму, отдавая этот микрофон направляющим на путь диктатуры, убийств, войны и геноцида. Именно поэтому Терренс Малик так пристально вглядывается в лица, срывает маски, но за ними обнаруживает лишь пустоту — и дело не в религии или семейных ценностях, а банально в том, что эти люди уже не ведут свою тайную жизнь, которая могла бы освободить их от выполнения преступных приказов.

7 из 10

Странно слышать, читать рецензии, что вот – мол – у Малика новый период творчества, что теперь он снимает не так, а вот так, что он снова – через три – снял фильм с сюжетом, но теперь с картинкой не от Любецки… Странно, потому что при том, что именно так оно всё и есть, это совершенно совсем не важно. А важно то, что с тех пор как в 1999-м Малик вернулся в кинематограф, все его фильмы, слегка отличаясь по форме, но сделанные определённо в одном стиле, все они – лишь разные куплеты восторженного гимна Мирозданию. Мирозданию, преисполненному Гармонией, автор которой – Бог. И хотя все его фильмы о том, в какое уродство норовит превратить эту Гармонию человек, пользуясь данной в рамках этой Гармонии свободы выбора, это всегда – повесть о тех из нас, кто, рискуя прослыть чудаком, юродивым, просто предателем (т. е. врагом), позволяют себе не шагать вместе со всеми в направлении пожеланий туловища, его сытого благополучия, построенного на костях ближнего.

И Франц Егерштеттер – именно такой, очень логичный, очередной герой нового фильма Малика. Для которого присягнуть злу хотя бы формально – значит реально отречься от Христа, ввергнуть совесть свою в те же муки, что заставили Иуду повеситься. И поэтический стиль Малика здесь максимально уместен, потому что позволяет испытывать те же чувства, что и герой: сначала – растерянность от одинокого ощущения своей правоты, которая в глазах всех окружающих выглядит полноценным предательством; потом – страх плоти перед лицом надвигающихся физических страданий и смерти, параллельно с муками совести за разрушенное благополучие ближних – жены, детей, матери; и наконец – обретение ясного осознания единственно возможной истинности выбранного пути, обретение прощения, понимания и поддержки от ближних за этот выбор и обретение бездоказательного, но ясно ощутимого небесного покровительства, позволяющего вступить на эшафот твёрдо, но кротко.

Собственно, путь Егерштеттера – это и есть путь Христа. Который, помимо прочего был ещё и человек, и перед лицом мучительной смерти испытывал то же, что и человек, который только человек. И не важно, в каком году и с какой формулировкой Егерштеттера причислили к блаженным и мученикам (могли и не причислить); главное, что именно таковым он и был (в отличие от многих причисленных). Так что я не удивлюсь, если в действительности Малик снял фильм о нём, потому что не хотел снимать очередные «Страсти Христовы».

'Скрытая жизнь' не только рассказывает о жизни забытого героя, но и предлагает глубокое и мощное размышление о морали и убеждениях в эпоху, когда бунт против системы означал смерть. Каждый акт морального сопротивления всегда будет иметь значительные последствия.

'Скрытая жизнь' - это поэма о счастливых мечтах и кошмарных реальностях, это возвышающая и угнетающая история о внутреннем покое, но прежде всего - это фильм Терренса Малика. Он томный и спокойный, и это настроение в нем превалирует над любыми традиционными проблемами повествования. Общая структура фильма скорее текстурная, чем повествовательная. Здесь есть длинные снимки родителей, играющих со своими детьми, влюбленных, тихо лежащих в траве, и конечно пейзажей. Радегунд - удивительное место с зеленой, мирной и тихой природой. Здесь по прежнему чувствуется исключительная способность Малика находить красоту повсюду. Здесь обыденное и уродливое кажется жизнеутверждающим. Тюремные камеры, неухоженные поля и ржавые цепи выглядят поэтично, а великолепный горный хребет на заднем плане, кажется, благословляет тяжелый труд с косой в пшеничном поле как священный. Горы здесь вообще сняты так величественно, особенно когда сквозь них струится туман.

'Скрытая жизнь' показывает самый порочный мир - времена нацизма. В год, когда Кролика ДжоДжо превозносят как оригинальный взгляд на реалии нацизма, обидно видеть, что 'Скрытая Жизнь' остается сильно обделённой вниманием. То, что о сопротивлении отдельных личностей никто не слышал, не означает, что оно было бесполезно. Может быть это и бесполезно для борьбы с глобальным злом, но это целое спасение души. 'Скрытая жизнь' - это фильм о ценностях, не о вере. Фильм не обожествляет главного героя и не превращает мучеников в героев, он просто показывает нам нравственность в смятении и реакцию на нее. Ещё одно напоминание о том, что вера становится сильнее, когда ее подвергают испытанию.

Но в некотором смысле этот фильм не является антинацистским, антифашистским, поскольку он не только отказывается показывать истинное зло нацистов, но и отказывается показывать другие фронты, на которых велась борьба с нацизмом. Фильм лишь косвенно отсылает к этому более широкому контексту через исторические кадры выступления Гитлера, подготовки Германии к войне и движения поездов по рельсам в всеми известные пункты. Хотя с другой стороны самое благородное, что есть в фильме - представление того времени без акцента на зверствах.

В фильмах Малика персонажи чувствуют себя потерянными, не знают в чем смысл их жизни, и находятся в его поисках, что приводит к переживанию, которое ощущается как посредничество. Здесь все выглядело слишком трезво для такого переживания. Франц - персонаж, который знал, чего хотел, и оставался верен своим убеждениям. 'Есть разница между страданиями, которых мы не можем избежать, и страданиями, которые мы принимаем' - говорится в фильме, но это знание не облегчает страдания. Тем не менее Франц продолжает мириться с ними, и из за такого бескомпромиссного упрямства кульминация для меня показалась вполне предсказуемой. Кажется, что в исполнении могло быть больше эмоций.

В один момент происходит роковой выбор, размышления о котором в последствии заменяют собой все сцены с Францем, из за чего весь оставшийся фильм просто повторяются основные темы. Снова и снова это приводит к моментам, которые глубоко трогают или огорчают. Но эти нескончаемые страдания в какой то момент лишили меня сил. Фильм должен был заменить час красивой травы на последовательное повествование. Эта деталь есть, была и останется одной из главных претензий к фильмам Малика. Хотя претензией она была лишь в Древе Жизни, сейчас она, скорее, как небольшой укор в сторону режиссёра. Может вскоре она вовсе перерастёт в любовь.

Этот фильм лучше всего отражает суть Малика. Бесконечная способность к единству и состраданию без участия людей заложена в наших душах и растет в гармонии с природой.

9 из 10