Садясь за просмотр желательно четко понимать, что данное произведение - это крайне тяжелая драматургия, тут нет ни простых вопросов, ни простых ответов и без некоторого багажа знаний и опыта, понять, что же имел в виду автор, будет затруднительно.
В фильме тесно переплетаются, казалось несовместимые вещи - неспешный 3х часовой хронометраж, специфика японской драматургии и философии, да еще и приправленное творчеством Чехова. Как можно было это гармонично смешать и не провалиться в философскую карстовую воронку ума не приложу, но авторы однозначно справились, браво!
Сложно писать о сюжете без спойлеров, да и не хочется акцентироваться о чем-то конкретном, т. к. ничего однозначного в фильме нет и в этом его прелесть. Кажется, что разные грани повествования существуют независимо друг от друга и можно долго дискутировать что первично, что вторично, где причина, где следствие. Однако в конце все нити на удивление гармонично сходятся в одну точку и, так мне показалось, лучшее ее описание - это цитата из Мастер и Маргарита - «Он не заслужил света, он заслужил покой».
Думаю, фильм заслуженно займет место в золотом фонде мирового кино. Спасибо всем за проделанную работу!
'Сядь за руль моей машины' - не самая простая история для понимания, потому что это совсем другая культура, даже несмотря на общую привязанность к русской литературе, и также в сюжет включены несколько сюжетных линий, связи между которыми важны для общего понимания.
Хронометраж составляет целых три часа и за счёт тягучести и неспешности и очень подробного повторения реплик, несущих один смысл, порой возникало ощущение, что наблюдаешь, как сохнет краска, но тем не менее, шутки в сторону. История глубокая, прочувствованная и однозначно заслуживает попадания в шорт-лист Oscar 2022.
Юсукэ - актёр и театральный режиссёр. По сущности своей профессии ему несложно перевоплощаться и отстраняться от реальности в той или иной степени. Свою профессию он использует как морфий, чтобы уйти в неё и не акцентировать внимание на происходящее в его собственном доме.
Его жена Ото, хотя и любит его, всё же гуляет с другими мужчинами. Так она тоже находит способ уходить от боли.
В их супружеской жизни произошло горе, страшная потеря, которую они оба не в силах преодолеть. Чтобы как-то справиться, они стали вместе сочинять сценарии - слабая замена потере, но всё же это их общее творение, которое начинается в их доме и идёт дальше. Ото больше не хочет детей, такая ответственность ей больше не по плечу.
В сюжете задействованы два классических произведения: 'В ожидании Годо' Самуэля Бэккета и 'Дядя Ваня' Антона Павловича Чехова. Оба эти произведения здесь участвуют с целью иллюстрации двух вариантов развития событий в жизни человека. По сюжету французского драматурга Диди и Гого всю жизнь ждали помощи от некого Годо. По их верованию, именно он мог сделать существование легче и веселее, а иначе, без него они найдут верёвку и вздёрнутся на дереве. Да и то, это была незрелая манипуляция, потому что пьеса заканчивается фразой 'Они не двигаются с места'. То есть, по философии Диди и Гого, кто-то должен был сесть за руль их машины (читай 'взять их жизнь под свой контроль') и угнать от рваных ботинок и скукоты в светлое будущее.
По пьесе Чехова, человеку рекомендуется терпеть. Да, ты страдаешь, но и тот, кто рядом, страдает не меньше. И в фильме этот тезис подчёркивается сценой с Ли Юн-А на прослушивании роль Сони: Дядя Ваня, отдай морфий. Я, может, несчастнее тебя, но я же терплю. И буду, пока жизнь не кончится сама собой. И ты терпи.
Терпеть, конечно, психотерапевты не рекомендуют, но жизнь не так проста, чтобы убегать с места, где заканчивается терпение, особенно, если место-это ты, и боль скопилась в душе. Что и иллюстрирует сюжет фильма.
Юсукэ хотел избежать своей участи, испытывая боль от потери жены, передав роль дяди Вани в постановке в театре Хиросимы другому актёру (по иронии судьбы, бывшему любовнику Ото), таким образом стараясь спроецировать свою боль на другого человека, словно так она станет слабее, и вовсе исчезнет в какой-то момент. Но свою роль человек вынужден играть сам. Как бы тяжело и несправедливо ему ни казалось. Опять же, здесь так и сказано: 'Никто из актёров не соответствует возрасту своих персонажей'. Свою машину ты должен вести сам. Прожить свою боль, терпеть. Пусть это и очень сложно.
'Сядь за руль моей машины' - это и способ показать возможность временного проживания чужого опыта, встань на моё место, как то отыграть роль другого человека в пьесе, либо выслушать чужую историю, пытаясь её понять, либо выслушать версию происходящего с твоим близким человеком от другого, когда ты на мгновение становишься зрителем в своей собственной жизни.
Фильм заканчивается в светлых тонах. Мисакэ делает покупки, садится за руль Saab, похожего на авто Юсукэ, там её ждёт пёс. И она едет по дороге домой. В этой сцене ощущается свобода. Как будто Мисакэ выбрала для себя мелочи, о которых в фильме шла речь (то, что многие не хотят подмечать), совсем простые, но в них она может чувствовать себя защищённо. Как будто она сама выбрала свой путь и теперь впереди будущее, как будто её немногословный ответ: мы, дядя Ваня, будем жить.
'Я терплю и буду терпеть, пока жизнь моя не окончится сама собою... Терпи и ты.' - эти слова из пьесы Чехова 'Дядя Ваня' несколько раз повторяются в новой японской ленте 'Сядь за руль моей машины'. Ленте, покорившей международные кинофестивали и ставшей главной картиной Японии 2021 года.
'Сядь за руль моей машины' официально является экранизацией одноименного рассказа Харуки Мураками, опубликованного в сборнике 'Мужчины без женщин'. Но главным произведением, втягивающим зрителей в свою реальность, является пьеса Антона Чехова 'Дядя Ваня' - именно ее герои фильма постоянно слушают и репетируют, готовясь к постановке.
'Сядь за руль моей машины' - неспешный, медленный, почти медитативный фильм, в котором есть место большим паузам, небольшому числу персонажей и огромному числу размышлений.
О чем же он? Кто-то может сказать, что ни о чем.
Кто-то посчитает фильм, вслед за книгой Мураками, глубоким анализом чувства одиночества и непреодолимых различий в восприятии людьми реальности, даже если они являются максимально близкими и родными.
Кто-то сделает акцент на чеховских мотивах и увидит этот фильм как историю об экзистенциальном кризисе, свойственном любому человеку. О человеке, который прожил более половины своей жизни, обернулся назад, взглянул на настоящее и также как герой чеховской пьесы осознал, что 'жизнь потеряна безвозвратно. Прошлого нет, оно глупо израсходовано на пустяки, а настоящее ужасно по своей нелепости.' А смотря в будущее вынужден признать: 'Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю...'
А кто-то посчитает, что 'Сядь за руль моей машины' - один из лучших и вдохновляющих фильмов, анализирующих взаимное влияние и пересечение искусства с реальностью.
В любом случае этот фильм - то, что смотрится с огромным удовольствием и предоставляет зрителю возможность вместе с героями ленты остановиться и порассуждать о вопросах, которые мучают каждого из нас и отчаянно избегаются нами, так как на них нет ответа. Прошлое любого человека полно боли, сожалений и разочарований. Мы все хотели бы повернуть время вспять. Но как нам жить со своим прошлым в безрадостном настоящем? Этот фильм дает нам очень простой и одновременно очень сложный ответ - терпеть... 'А когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и мы... увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой - и отдохнем.'
Разве это не здорово, что русской литературой восхищаются? Мураками точно читал 'Дядю Ваню' Чехова. И читал очень внимательно. Ведь картина поставленная по его роману превращается в посвящение русской словесности. Известный японский автор будто спрятался в тени нашего классика. А Вы кого предпочтете Чехова или Мураками?
Сможет ли известный режиссер преодолеть свои травмирующие воспоминания о покойной безвременно ушедшей супруге. Был ли он счастлив или страдал? А чувствует ли он в моменте радость от жизни?
Неожиданные ответы появятся там, где их менее всего ожидают. Постановка 'Дяди Вани'. Чехов в Японии. На фоне пандемии. Молчаливая дама водитель странным образом сможет интуитивно понять нашего героя. Но как сложится их путь?
...будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам судьба...
Это слова Чехова, русского классика. Они касаются другой эпохи и совсем иной ситуации. Но в исполнении японских актеров, исполняющих роли в пьесе 'Дядя Ваня', эти слова оказываются весьма современными. Для главных героев этой ленты, так и вовсе, Чехов оказывается мерилом разума и возможностью не сойти с ума.
...а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали...
Это не только у Чехова герои страдают. В центре ленты мужчина и женщина. Каждый пытается осилить тяготы личной жизни с которыми они столкнулись. У каждого из них своя печаль. Каждый придавлен чувством вины. Они и вовсе себя убийцами считают.
Неспроста в этой ленте герои постоянно перемещаются. То полет на самолете, то поездка на машине. Своим перемещением они как бы взрывают тихую заводь, искусственно призывают чувства в свою жизнь, перемены...
...эта верность фальшива от начала до конца. В ней много риторики, но нет логики.
Эти чеховские слова буквально гипнотизируют главного героя. Он не может соотнести, что любовь и физическая верность могут сосуществовать разнонаправленно.
Таким образом, перед нами трехчасовое путешествие двух странных персонажей по современной Хиросиме преисполненное восхищения перед творчеством Чехова. Спокойно, размеренно, достойно и выразительно.
В 2022 году в номинации «Лучший фильм на иностранном языке» кинопремии Оскар победил фильм японского режиссера Рюсукэ Хамагути «Сядь за руль моей машины», снятый по мотивам рассказа Харуки Мураками «Drive my car» из сборника «Мужчины без женщин». В основе кинокартины, помимо произведений Мураками, лежит пьеса Антона Павловича Чехова «Дядя Ваня». Режиссер переработал сюжет рассказа Мураками: он добавил новых персонажей, дополнил повествование другими текстами из сборника и усилил влияние пьесы «Дядя Ваня» на раскрытие проблематики фильма.
Когда мы впервые встречаемся с главным героем – театральным режиссером и актером Юсукэ Кафуку, он ставит абсурдистскую трагикомедию Сэмюэля Беккета «В ожидании Годо». Интерпретация произведения неоднозначна. Каждый видит в Годо что-то свое. Юсукэ находит в Годо возможность для «рассказывания». Рассказывание историй является неотъемлемой частью его жизни - это его работа, а также связующее звено с женой. Во время занятий любовью Ото повествует о школьнице, тайно проникающей в дом к своему возлюбленному. С каждой новой встречей Ото приближается к развязке своего рассказа, но для Юсукэ концовка остается открытой (в фабулу включается другой рассказ из сборника Мураками).
«На сцене люди обедают, пьют чай, а в это время рушатся их судьбы», - писал Чехов. Хамагути смог прочувствовать пугающий драматический потенциал чеховских слов. В сцене, когда Кафуку застает Ото с молодым любовником Кодзи Такацуки, он предпочитает остаться для них невидимым. Герой тихо покидает дом, садится в машину и начинает репетировать своего «Ваню». Но «Ваня» возвращает его прямо к сцене, которую он пытается забыть:
Войницкий (Кафуку): …Он вышел в отставку, и его не знает ни одна живая душа, он совершенно неизвестен; значит, двадцать пять лет он занимал чужое место. А посмотри: шагает, как полубог!
Астров (голосом Ото): Ну, ты, кажется, завидуешь.
Войницкий: Да, завидую! А какой успех у женщин! Ни один Дон-Жуан не знал такого полного успеха!
Собственная жизнь Юсукэ начинает пародировать жизнь дяди Вани.
Через два года после смерти жены Кафуку приглашают поставить пьесу «Дядя Ваня» для театрального фестиваля в Хиросиме. Герой продолжает слушать голос покойной жены (она записала для мужа реплики действующих лиц, кроме Войницкого, так как эту роль играет Юсукэ), что усугубляет его травму и чувство вины, превращает обыденный момент заучивания в самобичевание. Ему выделяют водителя, меланхоличную девушку в кепке, Мисаки Ватари. Она нарушает одиночество героя, для которого автомобиль был местом уединения. Теперь в своем Саабе Юсукэ не один, и ему приходится вести внешний диалог, а не замыкаться в себе. Машина трансформируется в исповедальню и становится центральной декорацией фильма. Кафуку цитирует Войницкого, чья душа искривилась от жалости к себе и гнева на разочаровавшую его жизнь:
«О, боже мой... Мне сорок семь лет; если, положим, я проживу до шестидесяти, то мне остается еще тринадцать. Долго! Как я проживу эти тринадцать лет? Что буду делать, чем наполню их?»
Зрителям показан быт театральной труппы. Юсукэ выбирает нетипичный для чеховских героев актерский состав: Войницкий становится японцем, а Елена Андреевна – китаянкой, роль Сони исполнила немая кореянка, филиппинец предстал в образе Серебрякова. Это похоже на своеобразный перформанс. Суть его состоит в том, чтобы раскрыть универсальность чеховского литературного наследия, отражающего не только русскую культуру. С помощью Антона Павловича у Юсукэ получилось создать собственную Вавилонскую башню. Такацуки получает роль дяди Вани, но что с ней делать – не представляет. Этот выбор актера многое говорит о страхе Юсукэ перед старением. Сыграв Войницкого, Кафуку бы признал свое поражение перед жизнью, прожитой «впустую». Переосмысляя дядю Ваню как молодого человека, у которого все впереди, он разрушает персонажа.
Кафуку боится играть Войницкого, он лишь участвует в режиссировании постановки. Тут фильм снова противопоставлен рассказу. В оригинале Кафуку говорит о Чехове:
«Чехов ужасает, когда произносишь его текст, то теряешь себя настоящего».
В фильме же герой обосновывает нежелание играть дядю Ваню следующим образом:
«Чехов ужасает, когда произносишь его реплики, они вытаскивают тебя настоящего...»
Не случайно во время прогона спектакля режиссер заставляет актеров механически произносить реплики. В его понимании чеховский текст сам читает нас, если к нему прислушаться, слова сделают все за актера.
Прозрение в «Сядь за руль моей машины» приходит к героям на заснеженном холме на севере Японии, куда Мисаки отвозит Юсукэ. На этом месте ее жестокая мать встретила столь же жестокий конец. В какой-то момент Юсукэ спрашивает:
«Что мне делать со своей жизнью и любовью?» - отсылая нас к названию сборника Мураками. Юсукэ избавляется от самодовольства.
«Мы с тобой должны жить дальше. Все будет хорошо», – умоляет он.
По сути, в этот момент он переносится в сознание чеховской Сони, которая заканчивает пьесу как эмоциональный оплот ослабевающей воли Вани.
Пьеса Чехова в данной картине строит мост между внутренними переживаниями героя и их внешним проявлением, а также между самой Японией и всем миром. Параллель между Войницким и главным героем картины указывает на типичность человека, отсутствие его уникальности. В пьесе Чехова говорится: «…мир погибает не от разбойников, не от пожаров, а от ненависти, вражды, от всех этих мелких дрязг». В фильме «Сядь за руль моей машины» главной темой является желание каждого человека найти то самое понимание, быть любимым. Театр выступает для них своеобразной терапией, проекцией личных страхов на персонажей Чехова.
Познакомившись несколько лет назад с творчеством Харуки Мураками и погрузившись в него с головой, у меня возник вопрос, почему его произведения так мало экранизируют?
В каком-то интервью была фраза о том, что Мураками не разрешает экранизировать свои работы, однако, несколько исключений все же сделал. После просмотра фильма «Сядь за руль моей машины», становится понятно, почему предпочтительнее читать мэтра, чем смотреть экранизации.
Фильм глубокий, наполненный чисто японским отношением к жизни, к понятиям «любовь» и «семья». Все это преподнесено через почитание и уважение к русской классической литературе в лице Антона Павловича Чехова и его «Дяди Вани». В романах Мураками то и дело встречаются упоминания о любви его героев к произведениям Достоевского и Чехова.
Загадочная японская душа Кафуку-сана черпает вдохновение в записи пьесы Чехова, которую он ежедневно слушает в машине. Голос его покойной жены нравится и новому водителю героя, во многом благодаря этой записи они начинают открываться друг другу. Мураками и его герои превосходно умеют рассказывать истории, и сцена в машине отлично иллюстрирует это. История о старшекласснице, продолжение которой знал молодой актер, показалась самым напряженным моментом во всем фильме.
На мой взгляд, Харуки Мураками относятся к числу тех писателей, к экранизациям произведений которых нужно подходить как можно аккуратнее, чтобы не разрушить магию слова мастера. Поэтому фильм «Пылающий» показался мне более удачной экранизацией чем «Сядь за руль моей машины». Хотя, честно говоря, лучше всего в этом деле, скорее всего, отдельно подходить к чтению и к просмотру, потому что произведение автор создает один, а над фильмом работает целая команда, которая, так или иначе, перерабатывает его первоначальный текст.
Харуки Мураками известен тем, что пишет свои работы «кинометодом». Погружаясь в его книги, читатель как будто смотрит фильм. Может быть, чтобы снять хороший фильм по произведению Мураками, нужно сделать так, чтобы у зрителя появилось чувство, словно он читает книгу?
Знакомство с фильмами по работам Мураками можно назвать бесценным опытом для поклонников творчества японского писателя. И после просмотра появляется желание перечитать любимые романы Мураками, перенестись в его таинственные миры, где переплетаются несколько реальностей, где герои гладят рубашки и готовят спагетти под джаз, а в доме то и дело раздаются телефонные трели, взбалтывающие пыль.
Очередная работа Рюсукэ Хамагути, неожиданно ставшего мэйнстримным режиссёром — экранизация одноимённого романа, что, однако, не портит её авторских качеств. Несмотря на то, что лента очень многогранна и сложна в восприятии, всё же она не ощущается, как что-то мега великое и новаторское, потому что в похожей стези лежит тот же «Остров Бергмана», хотя «Сядь за руль моей машины» однозначно более полное и всеобъемлющее исследование темы, монументальное произведение.
Первая сцена — и уже с неё окунаешься в это кино, удивляясь как мастерски она снята, как чётко прописано каждое слово в сценарии и как оно синхронизировано с действием, как Рюсуке Хамагути погружает в максимально интимную обстановку, при этом сохраняя необходимую дистанцию со зрителем. Юсукэ Кафуку — популярный актёр и режиссёр театра, слушает рассказ своей жены — популярной сценаристки на ТВ, попутно вставляя ироничные комментарии к общепринятым клише, а-ля ключи от квартиры горшке с цветами. Такое лёгкое и в чём-то приторное начало здесь вполне позволительно, хотя в дальнейшем вся ирония полностью растворится в рефлексии главного героя и довольно мрачном действии.
Спустя один долгий пролог Юсукэ едет в Хиросиму, чтобы поставить «Дядю Ваню» Чехова, которого он до этого уже играл. Чехов здесь — невидимый проводник в мир главного героя, проектор для всех его страхов. Иносказательность — важная черта фильма, не позволяющая просто так отвлечься даже на 5 секунд, так как вечно идёт перекличка постановки Чехова и психологического состояния Юсуке, или рассказа Ото Кафуку с её же жизнью. Если «Случайность и догадка» была неудобно откровенной картиной, почти сеансом психотерапии, то здесь зритель находится в зоне комфорта, скорее всего, именно благодаря тому, что Рюсукэ Хамагути экранизировал чужое произведение, тем самым избавившись от излишней интимности.
Долго остаётся непонятным, к чему всё же идёт фильм, как переплетаются все его линии: слабо развиваемая ветка о том, что дело важнее мысли; мультиязычные спектакли, где играют даже на языке жестов; куча мелочей, которые становятся объектом небольших дискуссий и из-за которых в воздухе витает ощутимое, но некритичное напряжение; девушка-шофёр (которую в каком-то роде можно назвать главной героиней), стоически перенёсшая все трудности жизни, и так далее. Всё это очень сложно собрать в цельную картину, пока Чехов не захватывает кино целиком: на сцене его ставят, реплики из его пьесы в машине бесшовно переносятся на репетицию, в жизни обсуждают его великий потенциал и гигантскую мощь. Из него вырастает первый подытог: монолог Коши Такатсуки, молодого и ветреного актёра, который заявляет, что для того, чтобы понять другого, надо в первую очередь заглянуть внутрь себя. Вообще, та сцена в машине, и конкретно то, что Такатсуки даёт этой ленте — великое продвижение истории, завершение линии о жене главного героя и одновременно раскрытие Юсукэ, его истории о разрушительном молчании и страхом потерять всё, что у него есть.
Так, Рюсукэ Тамагути вместе с Харуки Мураками (уже далеко не первые) уличают аристократию в эскапизме. Насколько трусливы их попытки играть на публику, насколько жалкая их рефлексия над чем-то абстрактным, насколько бессмысленно их бегство от самих себя — можно расширять зону действия, продолжать список метафор, но режиссёр решает, что надо наконец-то действовать. И уже здесь он начинает откровенничать, заниматься психотерапией и отбрасывать излишнее искусство в сторону. Приключение в родные края Мисаке Ватари открывает ещё одно проявление жизни, аккумулируя всё самое светлое и чистое в одном персонаже, то, что делает жизнь счастливой и то, что даёт ей смысл. Но увы, момент упущен, а подытог и вовсе вводит в депрессивные экзистенциальные дебри. Шаг за шагом, кино выстраивает свою линию, каждый раз опираясь только на Чехова и на себя, каждый вспомогательный тезис выдвигая и доказывая самостоятельно.
Уже неважно, что там на языке жестов лабает актриса — надо делать: делать что-то, пока всё не сломалось до конца, пока есть такая возможность, надо жить, но говорить о том, что вас беспокоит, и если вам хочется завести собаку — так и сделайте, ведь «Ничто не вечно под луной». Таким образом, «Сядь за руль моей машины» собирает целый ансамбль для своих целей — это большая команда, в которой собраны все, от проводников до контрпримеров. Жаль, что при такой громоздкости им всё же далеко до лёгкости и лаконичности прозы Чехова.
Когда прошлое не отпускает, сядь за руль своей судьбы.
Фильм «Сядь за руль моей машины» — японская драма режиссёра Рюсукэ Хамагути, основанная на рассказе Харуки Мураками из сборника «Мужчины без женщин». Картина получила признание критиков по всему миру, завоевала премию Каннского кинофестиваля за лучший сценарий и была номинирована на «Оскар» как лучший фильм.
Главный герой — театральный режиссёр Юсуке Кафуку, который после внезапной смерти своей жены сталкивается с пустотой, чувством вины и невозможностью понять до конца близкого человека. Когда он получает назначение поставить спектакль «Дядя Ваня» в Хиросиме, ему назначают молодую девушку — водителя по имени Мисаки. Их молчаливые поездки становятся не просто дорогой к театру, а путём внутреннего исцеления.
Фильм — медленный, созерцательный и невероятно честный. Хамагути не торопится: длинные планы, тихие диалоги, пустые улицы и звуки дороги создают особое ощущение тишины, в которой звучат самые глубокие человеческие чувства. Здесь нет громких сцен или резких эмоций — только жизнь, как она есть, с болью, утратой и надеждой.
Особую роль играет театр. Постановка «Дяди Вани» становится зеркалом, отражающим переживания героев: они словно проживают свои боли через Чехова. Этот приём соединяет японскую и русскую культуры, показывая, что чувства и потери универсальны.
Актёрская игра тонкая и сдержанная. Хидэтоси Нисидзима (Кафуку) передаёт трагедию человека, который научился жить с болью, не произнося лишних слов. Токо Миура (Мисаки) воплощает образ внутренней силы и тихого сострадания. Между ними рождается не любовь, а глубокое взаимопонимание, что делает фильм особенно человечным.
Визуально картина безупречна: длинные поездки в красной машине становятся метафорой пути — дороги к самому себе, к принятию, к прощению.
«Сядь за руль моей машины» — это не просто фильм, а медитация о потере, памяти и способности жить дальше. Он учит слушать — других и самого себя. Это кино не для спешки, а для размышления, для тех, кто ищет смысл в тишине.
Дисклеймер: не читал Мураками и сейчас оцениваю только фильм.
'Сядь за руль моей машины' строится вокруг смертей близких людей. Смерть и секс вообще здесь занимают особую роль во взаимодействии и контакте персонажей. Как и полагается во фрейдистском построении сюжета. А травма главного героя вообще строится и на смерти, и на сексе одновременно.
Юсуке Кафуку не может принять смерть жены, он не может отгоревать из-за фоновой ситуации. Последний раз он видел свою жену в момент ее измены с молодым актером. Как говорит сам Юсуке Кафуку, он сам убил свою жену. Мне кажется Ото погибла вместе с его доверием, как-будто только оно давало ей энергию дальше жить. Хрупкое доверие, на котором строилась вся система их отношений.
Невозможность принять факт ее измены (по-настоящему принять, а не просто рационально это понимать) закрывает возможность отгоревать ее смерть.
В принятии гибели жены Юсуке помогает водитель Мисаки Ватари. Особый персонаж. Юсуке видит в ней дочь, которая умерла в раннем возрасте 4-х лет. Только она смогла помочь открыть сердце Юсуке для того, чтобы наконец-то принять смерть жены. Они находят друг в друге тех людей, которые способны понять общее горе.
Мисаки Ватари проговаривает важную мысль о том, что возможно измена Ото не была обманом. Она была искренна в этих изменах. Это давало ей творческую энергию, которая так ей была нужна. Только после этого осознавания Кафуку смог открыть душу. Он смог разозлиться, он захотел ее обругать за это, он по-настоящему признался в любви ей, и даже я могу предположить, что простил ее за это.
Мне понравилось, как сильно раскрываются в сюжете фильма темы смерти и измены. Я вижу потребности и желания персонажей. Мне откликаются их проблемы. Я верю в то, что они говорят и как они это говорят. И я испытывал великое наслаждение от монологов персонажей.
Сколько испытаний подкидывает судьба людям на Земле. Всем культурам - от русских до японцев. Так было во все времена. Нет жизни без страданий. Как многолико понятие о терпении и принятии. Полагаю Антон Чехов, написавший более ста двадцати лет назад пьесу “Дядя Ваня”, не думал, что мы, его потомки и продолжатели традиций русских, окажемся в таком нелицеприятном свете в марте года две тысячи двадцать второго. Что весь мир будет рукоплескать японскому фильму с руссконаписанными диалогами внутри, переживать и вспоминать те, столетние эмоции, а на выходе из кинотеатра думать о русском мире в негативном ключе. Какая удивительная все же эта штука, судьба!
У главного героя Юсукэ - тоже непростая жизнь. “Дядя Ваня”, можно сказать, преследует его всюду. Пьеса становится судьбоносной как в личном, так и карьерном плане молчаливого человека. Будучи ключевым её актером, он ежедневно проговаривает свои реплики, услужливо записанные супругой /тоже из мира театра/, в салоне красного Saab`a. Это его привычка, позволяющая быстро запомнить фразы и моментально погружающая Юсукэ в состояние Вани. Утопичное и страдальческое. Немногим позже, он уже будет лично ставить пьесу в близлежащей Хиросиме. Вот только за руль собственной машины руководители тамошнего театра его не уже не пустят. Правила. А в Японии правила, как вы помните, лучше не нарушать. Теперь Юсукэ сидит на заднем сиденье и размышляет в долгих дорогах о собственной жизни под кассетный голос уже умершей жены. Все эти напасти, чрезвычайные ситуации, горечь от увиденной тайны, заново всплывают в его голове под умиротворенное вождение такой же обездоленной шоферки Мисаки.
“Сядь за руль моей машины” - это фестивальный хит ушедшего года. Трехчасовое путешествие по волнам тишины. Аллегорический сон в ужасе человеческих мыслей. Рюсукэ Хамагути резко и будто из ниоткуда врывается в фестивальные пресс-киты, забирая свое. Так сколько еще испытаний пошлет нам судьба? Мы, как и герои фильма, всё стерпим. Это полезный навык. Мы станем более сильными. Ведь это не безмолвное согласие, это нарастающая решимость.
