Время вперед.
Советский Союз изменил отношение мира к киноискусству задолго до популяризации научной фантастики, однако и в ней отечественные режиссёры преуспели задолго до Стэнли Кубрика или Ридли Скотта. Павел Клушанцев громко прогремел ещё в 1957 году с фильмом 'Дорога к звёздам', в котором зарождались основы космической тематики. 'Планета бурь' продолжила тенденцию и развила её до поистине впечатляющих результатов. Ведь действительно, спустя более чем пол-века, фильм всё равно кажется опередившим время, настолько в нём всё кажется загадочным и неизвестным, даже невзирая на явную техническую устарелость, которая тогда была вехой развития. Объясняется это, скорее, от противного: в последние годы выходило немало глупых и поверхностных работ, из-за которых чувствуется деградация и стагнация прогресса во имя хлеба и зрелищ, хотя космонавтика развилась очень сильно и пополнила кладезь современной науки. На их фоне 'Планету бурь' до сих пор можно брать в пример.
Павел Клушанцев не стремился создать эпический блокбастер - абсолютно очевидно. Скорее, ему хотелось поставить эксперимент в условиях ограниченности всего: ресурсов, знаний, технологий. Оттого-то и получилась картина, упирающаяся на неизвестность. Это поистине заинтересовывает. Проникая в мир вымышленной Клушанцевым и автором одноимённой повести Александром Петровичем Казанцевым планеты, сразу сталкиваешься с загадками далёкой Венеры, появляется какой-то дух просвещения - хочется лично побывать с группой Вершинина в каменной долине с первобытным отголоском, изучая всё самостоятельно. И чем дальше заходит сюжетная линия, тем больше восхищаешься. Динозавры, странные растения с щупальцами, потрясающей красоты океан - здесь всё говорит о жизни. А если жизнь есть, то планету можно исследовать ещё более тщательно или даже подумывать о возможном переселении. Советские космонавты как раз используют любую возможность получить познания, когда предоставляется возможность. При этом они остаются людьми - любуются вулканом, дном океана, радуются при получении артефактов, шутят и переживают - актёрам веришь, будто они реально бродят по поверхности, далёкой от Земли, невзирая на излишнее торможение времени путём затяжных пауз или растянутых предложений. К слову, преимущественно диалоговый фильм действительно сильно замедляет темп, но временами это идёт на пользу тому же сеттингу. На протяжении немых сцен звучит великолепно-подходящая музыка, благодаря которой просмотр завораживает сильнее и сильнее. Здесь вообще сюжет почти не играет особой роли и напоминает о себе точечно, однако вряд ли достоин порицания и грубой критики. Конкретно здесь атмосфера играет куда более важную роль.
Дисклеймер в начале фильма предупреждал, что познания о Венере скудны, при этом веря в попадание реального советского человека на планету бурь. Отсюда следует и желание воплотить прогнозы, видимые в недалёком будущем, путём ретро-футуристического представления. Однако показанная история ещё больше порождает морали и философии, множество вопросов так и остаётся неразгаданными, миллионы гектаров не изучены. Также режиссёр как бы намекает, что человечество на самом деле очень далеко до истинной экспедиции, потому что его корабли не могут уклониться от астероидов, его летающие машины не справляются с гравитацией полностью и досаждают трудностей, его роботы выходят из строя. То есть тогдашняя наука не могла открыто противостоять обычной природе, причём очень напоминающей родную Землю. Знания о мезозойской эре не стали решающим фактором в борьбе с самим представлением мезозоя, трудности заставляют пришельцев уходить. Однако концовка с радостным радистом Алёшей, сыгранным Геннадием Верновым, держащим в руке портрет-скульптуру, даже заявляет о глупости человека, который действительно зря поступает по инструкциям и ограничивается кровью бронтозавра в качестве единственной пробы. Или не зря? Возможно, люди действительно слишком рано здесь оказались?
Так или иначе, фильм источает искусство и без всяких загадок, производя энергию буквально от каждого кадра. Сейчас, конечно же, вряд ли такой фильм потянет на дипломную работу в престижном киноинституте, ибо техника комбинированной съёмки, показывающая корабль на фоне космоса или статичного птеродактиля, в простом видео-редакторе осваивается любым умельцем. Но тогда создатели пробили барьер невозможного. Те же макетные животные движутся плавно, и даже первый 'Терминатор' уступает им в качестве резкости. А тогда компьютерной графики просто не существовало, цвет-то был не освоенным материалом. Также, наравне с 'Человеком-амфибией' того же 1961 года, применялись подводные съёмки, от которых отказывались в самом Голливуде ввиду теоретической сложности (и вообще невозможности, как писали журналисты Нью-Йорк таймс, высмеивая советских авантюристов). Возможно, американский астронавт Аллан Керн тогда специально представлен эдаким пассивным злюкой, что не очень к месту. Так или иначе, Союз в очередной раз расширил спектр возможностей киноискусства, а Голливуд промолчал, позднее взяв на вооружение эти технологии. В принципе, и не жалко, ведь американцы смогли дать им улучшенное применение.
Всё-таки нельзя сказать, что русские первыми ворвались в космическое пространство на экране. Если не брать в расчёт 25-минутку Жоржа Мельеса 'Путешествие на Луну', в 1956 году режиссёр Фред М. Уилкокс снял 'Запретную планету', где также чувствуется влияние на популярную культуру. В 1968 жанр достигнет апогея, благодаря культовой 'Космической одиссеи 2001' Стэнли Кубрика, а потом уже перестанет быть мысленной преградой для множества именитых мастеров. 'Планета бурь' же стала ключевым этапом: Кубрик и Джордж Лукас - автор 'Звёздных войн' - признавались, что не было бы их шедевров, не будь картины Клушанцева. Тот же Лукас по приезду в Россию первым делом мечтал познакомиться с ним, однако так и не смог. Режиссёр эпохи Нового Голливуда Питер Богданович до 'Последнего киносеанса' и 'Бумажной луны' сплагиатил советский фильм, но он откровенно провалился. Сами США до сих пор восхищаются 'Планетой бурь', она входит в обязательные программы университетов. Штатские режиссёры заимствовали множество сцен, например утопление Т-800 в лаве ('Терминатор 2: Судный день' Джеймса Кэмерона) взято именно отсюда. Ни до, ни после отечественная работа так не влияла на популяризацию всего киноискусства на западе, десятки 'Оскаров' и признаний свалились на авторов не без участия Павла Владимировича.
И вряд ли Россия ещё так повлияет на кинематограф. По крайней мере, в ближайшее время.
8 из 10