'Седьмая печать', принесшая великому Ингмару Бергману мировую славу и признание, а также оказавшая колоссальное культурное влияние, находилась в моём списке довольно давно. И забегая наперёд, скажу, что мои высокие ожидания от картины оправдали себя на все 100%. 'Почерк' Бергмана, его неповторимый стиль просматривается буквально в каждом своём кадре. Традиционно для работ режиссёра, картина полна символизма и глубоких, философских диалогов. Однако, не могу не отметить, что 'Седьмая печать' рассказана зрителю гораздо более простым и доступным языком, чем его же 'Персона', 'Сквозь тёмное стекло', 'Причастие' и моё любимое 'Молчание'. Но это ни в коем случае не делает её хуже. Как и всегда, картина Бергмана порадовала своим техническим великолепием. Снята она очень красиво. А за музыкальное сопровождение, которое ещё больше насыщает атмосферу кино, я ставлю ещё один плюс. А ещё работа Бергмана буквально пропитана иронией, которой у великого режиссёра, определённо, было в избытке. И несмотря на общий серьёзный и весьма хмурый тон, смотрится фильм очень легко. Он полностью заслужил все свои номинации и награды.
Актёрский состав также заслуживает похвалы. Прежде всего - легендарный Макс фон Сюдов, назначить которого на ведущую роль было, однозначно, удачным решением. Порадовала сильная актёрская игра Бенгта Экерота. Уверенно справились с поставленной перед ними задачей Гуннар Бьёрнстранд, Нильс Поппе и юная Биби Андерсон. А участие несравненной Гуннель Линдблум, которая получит свой момент славы несколькими годами позже, сыграв в уже упоминавшихся мной выше 'Причастии' и, особенно,, 'Молчании', стало для меня дополнительным приятным бонусом. Прекрасная была женщина.
Встреча с этим фильмом похожа на разговор с мудрым, немного уставшим человеком. Разговор, который запоминается не яркими красками, а глубиной и тишиной. Бергман не развлекает — он приглашает подумать, и делает это с такой честностью, что оторваться невозможно.
Сюжет в основе своей парадоксально прост. Рыцарь Антониус Блок и его оруженосец возвращаются из Крестового похода в родную Швецию, опустошённую чумой. На пустом берегу рыцарь встречает Смерть в образе человека в чёрном плаще. Чтобы выиграть время, рыцарь предлагает сыграть в шахматы. Вся история — это отсрочка, пауза между ходом коня и движением ферзя.
Но эта пауза наполнена жизнью. Перед нами проходит средневековый мир, увиденный не через рыцарские романы, а через призму сомнения и страха. Чума здесь — не просто болезнь, а фон всеобщего ужаса перед концом. Религия, которая должна давать утешение, часто предстаёт в виде фанатичных самобичующихся процессий или расчётливых церковников, продающих спасение. Бергман показывает веру не как данность, а как мучительный, личный поиск в пустоте.
Путешествие рыцаря и его спутников — это дорога вопросов без ответов. Антониус ищет доказательства бытия Бога, знак, смысл. Его оруженосец Йёнс, циник и реалист, уже нашёл свой ответ в простой человеческой порядочности без прикрас. А рядом с ними — странствующая семья актёров, Йоф и Мия с маленьким сыном. Их жизнь, полная простых радостей — песни, летнего дня, миски молока, — становится самым тихим и самым сильным аргументом против отчаяния. Сцена, где они делят с рыцарем землянику и молоко на соломе, — одно из самых тёплых и пронзительных мгновений в кино.
Игра Макса фон Сюдова в роли рыцаря — это шедевр внутренней игры. Вся его боль, усталость, интеллектуальное напряжение читаются в глазах, в скулах, в тихом голосе. Бенгт Экерот в роли Смерти идеален. Его Смерть не злобна и не насмешлива. Она вежлива, терпелива, неумолима и по-своему честна. Она — достойный партнёр в диалоге.
Чёрно-белая операторская работа — это отдельный язык. Контраст света и тени здесь метафоричен. Лица, выхваченные из тьмы, пейзажи, где небо почти сливается с землёй, создают ощущение хрупкой границы между бытием и небытием. Финал фильма, знаменитый «пляск смерти» на фоне неба, — одновременно леденящий и освобождающий. Это не поражение, а финальный акт принятия. И в нём есть странная красота.
Любовь к этому фильму — это не слепое поклонение. Это признание его невероятной смелости и человечности. Бергман не боится задавать самые трудные вопросы о вере, смерти и смысле жизни, и он же показывает, что ответ, возможно, кроется не в грандиозных откровениях, а в тепле другой руки, в звуке смеха ребёнка, в сладости дикой земляники. «Седьмая печать» — это больше, чем кино. Это опыт, который меняет что-то внутри. После него смотришь на мир чуть внимательнее, ценишь простые мгновения чуть сильнее и понимаешь, что самый важный поединок в жизни — это не сражение со Смертью, а поиск света внутри себя, пока длится отсрочка. Этот фильм — бесконечная шахматная партия души, и Бергман был одним из её гроссмейстеров.
На мой взгляд, это одна из самых глубоких и самых сложных работ Бергмана. История рыцаря, находящегося в кризисе веры, который начинает задавать себе фундаментальные вопросы: существует ли Бог и в чем вообще заключается смысл жизни.
Важно учитывать, что рыцарь возвращается из крестового похода. Он убивал во имя веры — и теперь впервые по-настоящему сомневается: было ли это правильно. Его внутренний конфликт строится не на страхе смерти, а на попытке осмыслить собственные поступки и их цену.
Фильм, как мне кажется, говорит прежде всего о кризисе веры и поиске смысла существования. Смерть здесь не предстает в образе злодея — она становится голосом совести рыцаря, тем самым собеседником, который в той или иной форме живет внутри каждого из нас.
Как человек, которому яркая современность промыла мозг, я долго не решалась смотреть черно-белый фильм (первый, просмотренный мной чуть больше года назад, чб фильм был 'Андрей Рублев' Тарковского, примечательно, что оба фильма схожи настроением и идеями).
Я бы написала плюсы и минусы, но минусов я найти не смогла.
Это мистическая драма о рыцаре-крестоносце, который возвращается после многолетнего похода, и к нему приходит ангел смерти. Рыцарь предлагает ему сыграть в шахматы: если он выиграет, смерть оставит рыцаря в покое. Если нет, то заберет его (и, как потом выяснилось, в эту сделку входят и его друзья).
Действия происходят в средневековой Швеции во время эпидемии чумы. Главный герой по пути домой встречает людей с разными проблемами, но главное, о чем задумываются все герои - смерть и скоротечность жизни.
В чем же философия этого фильма? Главный герой за время крестового похода усомнился в вере и теперь пытается понять, есть ли бог и дьявол. На протяжении всего фильма он спрашивает это у всех, даже у смерти и у девушки, которую обвинили в контактах с дьяволом, но никто не может дать ему ответ на этот вопрос. В то же время его оруженосец совершенно не интересуется темой духовной, он очень практичен и рационален.
Меня больше всего поразили 3 сцены: 1) об актерах, которые пришли на площадь играть мир, истерзанный чумой, и предрекали каждому зрителю скорую смерть 2) о больном чумой воре, который в муках просит помощи у людей, которых оскорбил, а потом умирает; 3) и о девушке, по сути подростке, которую сжигают за то, что она одержима дьяволом и вызвала эпидемию чумы, когда на самом деле она не знает ничего кроме страха и ужаса.
Примечательно, что, хотя события в фильме датируются 14 веком, на самом деле такого смешения действий, произойти не могло бы: крестовые походы закончились в 13 веке, чума была как раз в 14, а вот охота на ведьм в Швеции началась уже позже, в 16 или 17 веке. То есть Бергман видимо хотел показать собирательный образ всего средневековья, не имеющего времени, впрочем как и проблема смерти, которую он поднимает - люди боялись и будут бояться смерти всегда.
Могу еще отметить атмосферный, красивый визуал. Ч/б добавляет фильму мрачности и загадочности, поэтому хорошо, что он не цветной.
Образ смерти из этого фильма стал каноном... Хоть и выглядит сейчас немного забавно, а не страшно
В общем, смотреть надо, слова никакие не передадут мое восхищение
«Седьмая печать» — фильм, от которого невозможно отделаться. Он пульсирует тишиной, тенью, взглядом в сторону смерти — и в то же время оставляет не страх, а какое-то странное очищение. Средневековая Швеция, охваченная чумой, показана не как исторический фон, а как внутренний ландшафт: чёрный лес, голая скала, блеклый свет — всё словно отражает состояние души рыцаря, вернувшегося из крестового похода, но не нашедшего Бога.
Визуально — это кино предельной чистоты. Контрастные сцены, построенные как живопись Караваджо: чёрное и белое, свет и тень, мольба и молчание. Каждая сцена — самостоятельная икона. Но особенно врезается в память одна из самых необычных: появление самобичующихся монахов в деревне. Это не просто реалистичная зарисовка эпохи. Это ад Данте, хоровод страха и боли, где люди теряют человеческий облик в попытке отмолить свои грехи, — как в тюремной бане у Достоевского: запах плоти, хаос и надежда на очищение через страдание.
Глубина фильма раскрывается постепенно. Один из самых сильных моментов — это вовсе не диалог с Смертью и не философские поиски. Это короткая, почти случайная фраза жены оруженосца: «Это конец» — сказанная с радостью, без трагедии. Она, простая женщина, оказывается единственным персонажем, не боящимся смерти. И в этом странное утешение: не разум, не вера, а простое присутствие способно принять неизбежное.
Финал можно трактовать по-разному. Сцена с пляшущими тенями за горизонтом — сильна, но лично мне острее бы отозвалась концовка на фразе девушки при встрече со Смертью. Так было бы обнажённее, резче, без остатка. Но даже с этим размытым контуром фильм оставляет ощущение завершённости.
«Седьмая печать» — не только про страх смерти. Это фильм про исчерпанность традиционного ответа. Ни религия, ни разум не дают утешения. И только зритель — в своём восприятии, в своей боли и красоте — может найти ответ сам.
Притча о том, что кроме смерти нет могущественней силы (или есть?). О тяжести бытия и смысле жизни человека. А так ли это на самом деле? Существуют ли Бог и Дьявол, ангелы и демоны? Этого никто не может знать. Точно известно, что существует смерть: человек её видит, чувствует, борется, принимает. Также на этот вопрос пытается найти ответ главный герой, вернувшийся после Крестового похода, который, как он сам считает, был бессмысленным.
Раскрывается важнейшая тема о том, что с женщиной плохо и без неё тоже плохо. А если серьёзно, то в столь мрачном фильме находятся и шутки, инициатором которых в основном является Йонс-оруженосец главного героя. Вообще он является не типичным второстепенным персонажем. В кадре он мелькает чаще, чем главный герой. Скорее, он рассчитывает не на Бога, а на себя, поэтому и совершает большинство действий, не дожидаясь подачки. Он похож на человека, попавшего в прошлое, ведь ведёт себя адекватнее большинства.
В фильме можно встретить всех 4 всадников Апокалипсиса, которые также являются и первыми четырьмя печатями: смерть, чума, война и голод. Смерть появляется довольно часто, что не удивительно. К войне можно отнести недавно прошедший крестовый поход. Голод в принципе свойственен в те времена, а вот с чумой не так просто. Про чуму, как и про смерть, в фильме упоминается часто, хоть и находится на заднем плане, как надвигающаяся буря. Одной из главных причин чумы стала вера. Из-за неё люди сжигали кошек, которые препятствовали главным разносчикам. В фильме есть сцена сожжения, якобы за связь с дьяволом. Но как бы Антониус не пытался увидеть его, он так и не смог. Он видит только смерть. Значит, кроме смерти больше никого и ничего нет? Но кто тогда наслал 4 всадников, если Бога и дьявола нет? Скорее всего сам человек. Так получается, что если никого нет, то остаётся только играть в шахматы со смертью.
Смешит сцена в трактире, сатира не иначе. В момент, когда все верующие пресвятые люди обсуждают страшную болезнь и верят, что им поможет Бог, вдруг забывают про всё, начинают смеяться и издеваться над действительно добрым и бескорыстным Юфом. Чем является вера для этих людей: лёгкой возможностью избежать неприятности и попасть в рай? Интересно, что только один Юф видел пресвятую Деву Марию, и Смерть, и именно ему удалось спастись от смерти. Значит, кроме смерти есть кто-то ещё?
Можно ещё приплести сюда и 7 смертных грехов, которые тоже проявляются во многих моментах, но описывать каждый слишком долго.
Как по мне, Бергман сотворил величайший философский фильм для размышления верующих и не верующих людей. У каждого будет свой смысл и трактовка этого фильма. Так что споры на религиозной почве между этими людьми будут абсолютно обыденным делом.
Крайне сложно объективно оценивать классику, которая лежит в основе чего-либо, в отрыве от контекста создания. Но не все же тут ученики ВГИК и простым зрителям в первую очередь интересны истории, а тут с этим большие проблемы.
Данная картина – это по сути видеозапись театральной постановки и в качестве кинопроизведения сегодня представляет разве что историческую ценность. Во времена ее создания же время Феллини, Кубрик и чуть позже Тарковский снимали то, что и сегодня смотрится как полноценный кинематограф без каких-либо поправок на «но» и «если».
История, рассказанная в данной ленте сильно фрагментированная и без пояснений извне понять ее суть практически нереально и дело тут даже не в уровне эрудиции зрителя или каких-то специфических знаниях. В данном случае речь идет о синтезе сильно авторской интерпретации некоторых классических экзистенциальных вопросов и около религиозного творчества, которые даже при условии знания первоисточников представляют из себя ооочень сильно авторскую интерпретацию. А учитывая, что философия и вера являются сильно абстрактными понятиями, и каждый имеет право на свою интерпретацию, то данная ничем не лучше и не хуже многих других.
Техническая проработка опять же чисто театральный уровень, даже ключевая «шахматная» тема проработана на отвали. Лично я играл в шахматы на любительском уровне в школе, более четверти века назад, но даже с моим уровнем наблюдать за местной партией – это рука лицо, потратив минимум времени на разбор темы, можно было сделать на порядок лучше.
Если говорить о сюжете, то по началу можно предположить, что это философская притча, но в итоге точно нет. Причта по определению должна задавать конкретную экспозицию и иметь, если не логичный, то поучительный финал.
Что-то другое? Может великие киноведы поведают что именно? Но опять нет, кроме абстрактных эпитетов разной степени восхищения и подборок фактов рубрики «а вы знали, что …» ничего нет. Никто толком не может по пунктам сформулировать восхищение, а это первый звоночек кина «для избранных».
По мне, так в данном же случае речь идет о наборе сцен условно связанным временем и местом действия, в статичных декорациях которых разворачивается театральное действо. Разумеется, в этом можно найти глубокие смыслы и логику, но не в виду гениальности, а в виду недосказанности. Следуя этой логике в любом артхаусе при желании смысла можно найти не меньше.
Так есть ли смысл смотреть это в наше время простому зрителю? В качестве самостоятельного художественного произведения скорее нет. В качестве знакомства с творчеством одного из основоположников современного кино возможно стоит, но опять же далеко не в первую очередь. Картины Феллини, Кубрика и Тарковского внесли в массовый кинематограф несравненно больший вклад.
— Когда тебе надоест задавать вопросы?
— Никогда не надоест.
— Но ответа ты не получишь.
«Седьмая печать» – фильм шведского режиссёра Ингмара Бергмана (1957), снятый в жанре философской притчи.
Сложный для легкого восприятия фильм, но оттого не менее значимый по поставленным в нем главным вопросам бытия, на которые у Бергмана нет ответов.
Но есть приглашение подумать вместе.
Для чего живет человек? Почему он несчастлив, и что нужно человеку для жизни? Как выжить, если все вокруг рушится, в чем можно найти утешение? Есть ли выход в конце дороги жизни, это тупик, или это дорога без конца?
Кто для меня люди рядом, кто я для них?
И, наконец, вопрос по вертикали – отношений человека с Богом: где Ты, Господи?
Этот главный вопрос звучит во всех фильмах Тарковского, он же настойчиво слышен и у Бергмана.
Когда Бергман пишет о Тарковском, он говорит и о себе.
'Фильм, если это не документ, — сон, греза. Поэтому Тарковский — самый великий из всех. Для него сновидения самоочевидны, он ничего не объясняет, да и что, кстати сказать, ему объяснять? Он — ясновидец, сумевший воплотить свои видения в наиболее трудоемком и в то же время наиболее податливом жанре искусства. Всю свою жизнь я стучался в дверь, ведущую в то пространство, где он движется с такой самоочевидной естественностью. Лишь раз или два мне удалось туда проскользнуть'.
Бергман создал свою иллюзию реальности, которую каждый волен принимать (или не принимать) и объяснять по-своему, в меру возраста, образования, взглядов на жизнь и искусство.
Это его, Бергмана, зеркало и реальность сна, это его право большого художника.
В этом зеркале через суровые образы Средневековья проступают черты совсем иных времен…
А рай может быть там, на теплой, залитой солнцем земляничной поляне, с чашей молока, протянутой бескорыстно, и в добром сочувствующем взгляде случайных попутчиков (случайных ли?) – там, на территории любви…
По началу фильм может показаться довольно странным и не связанным, с очень необычной подачей сюжета. Но на самом деле здесь поднимаются очень интересные вопросы о жизни, смерти, религии и Боге. Отличные интересные и необычные диалоги. Я для себя увидел здесь несколько хороших цитат. По сути это философская притча о жизни, смерти и любви. Здесь представлены религиозный человек и атеист. В фильме ставятся такие вопросы как 'есть ли дьявол?', 'есть ли Бог?', 'что такое любовь?', 'есть ли жизнь после смерти?'. Конечно, нет ответа на эти вопросы и каждый сам для себя определяет истину. Несмотря на то, что картина снята в 1957 году, она не потеряла актуальность, особо сейчас, в непростые для всего мира времена. Как сохранить мужество в трудное время.
'И всё-то несовершенно в нашем несовершенном мире, а уж любовь - само совершенство в своем совершенном несовершенстве.'
Если вам по вкусу мистическая заумь типа произведений Тарковского с претензией на философичность — этот фильм для вас. Если вам нравится растягивание и так небольшого хронометража долгими медитативными съёмками разных посредственных ландшафтов — этот фильм для вас. Если из-за туманной недосказанности и общего недоумения вы испытываете эффект Даннинга-Крюгера, если вам нравится символическая символичность без определённых референтов — пожалуйста, Бергман снял фильм как раз для вас!
Ну а мне такое не нравится. Фильм попросту скучный, на меня он не произвёл сильного, да и вообще какого-либо впечатления. Аллюзии на христианство, даже в его протестантском варианте, слишком очевидны и прямолинейны. Нитакусик главный герой вопрошает в стиле избитого и порядком надоевшего экзистенциализма. «Добрый поступок», который он совершает, — спасение Юфа и Мии от смерти, оказывается бессмысленным, если вспомнить, что смерть привёл к ним не кто иной как он. Разнообразные культурные отсылки либо просто бессмысленны (а вот я увидел фреску в храме, где смерть играет с человеком — добавлю-ка я это в фильм!), либо слишком заезжены (ну вот одни из главных героев Юф и Мия — это же отсылка на Иосифа и Марию! Правда, никакой особой святостью они не владеют, да и дитя их вроде бы как не спаситель мира, но всё равно круто же отсылать на библию!). Это что по содержанию.
Относительно технической части тоже есть свои огрехи. Например, игра актёров иногда вызывает определённые вопросы: простонародные крестьянки выглядят как куклы барби, декорации и прочие эффекты, естественно, не блещут изяществом. Но всё вышеописанное можно оправдать сроком съёмок данного фильма (хотя это не снимает вопроса: а почему такие высокие оценки?).
Так почему же при всех перечисленных минусах я не делаю этот отзыв негативным? Да потому что фильм вполне может зайти любителям околофилософской тягомотины. Да, идеи не то чтобы глубоки, да, просто посмотреть на разные пейзажи можно в принципе везде в интернете. Но всё равно я уверен, что подобные фильмы «не для всех» могут зайти особенным ценителям, ну и просто людям со специфическим вкусом. Поэтому, будучи довольно категоричным в отношении этого фильма, не нахожу смелости говорить о нём совсем отрицательно. Вкусовщина есть вкусовщина.
