всё о любом фильме:

Седьмая печать

Det sjunde inseglet
год
страна
слоган-
режиссерИнгмар Бергман
сценарийИнгмар Бергман
продюсерАллан Экелунд
операторГуннар Фишер
композиторЭрик Нордгрен
художникП.А. Лунгрен, Манне Линдхольм
монтажЛеннарт Валлен
жанр фэнтези, драма, ... слова
бюджет
$150 000
премьера (мир)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время96 мин. / 01:36
Номинации (1):
В середине XIV века рыцарь Антониус Блок и его оруженосец возвращаются после десяти лет крестовых походов в родную Швецию. Блок устал от жизни, и не видит вокруг себя ничего, ради чего стоило бы продолжать влачить свое существование. Но прежде он хочет убедиться в том, что Бог — есть…
Рейтинг фильма
Рейтинг кинокритиков
в мире
92%
48 + 4 = 52
9.1
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете ли вы, что...
    • В основу фильма положена пьеса Ингмара Бергмана «Роспись по дереву».
    • Название взято из «Откровения Иоанна Богослова».
    • Внимание! Дальнейший список фактов о фильме содержит спойлеры. Будьте осторожны.
    • В сцене сожжения ведьмы, когда камера делает долгий проезд от стражников, ломающих хворост, до костра, на заднем плане можно увидеть крышу и окна многоэтажного дома.
    • Во время съемок сцен сожжения ведьмы находившиеся на площадке пожарные так переусердствовали, что затопили одно из помещений находившейся рядом лаборатории.
    • еще 2 факта
    Трейлер 02:37

    файл добавилthe7notes

    Из книги «3500 кинорецензий»

    оценка: 9.5/10
    Практически именно с этого фильма, удостоившегося на фестивале в Канне в 1957 году специального приза жюри (поровну с «Каналом» Анджея Вайды, что по-своему знаменательно, учитывая несомненный символизм «хождения по кругам ада» и в данной картине об участниках Варшавского восстания в годы второй мировой войны), началась всемирная слава шведского режиссёра Ингмара Бергмана. Хотя ряд предшествующих работ мастера ретроспективно тоже были признаны кинематографическими шедеврами — например, «Лето с Моникой» и «Вечер шутов». Но «Седьмая печать» представляет уже зрелого, пусть лишь 38-летнего по возрасту художника, который, безусловно, склонен к богоборческим мотивам и пытается вырваться за пределы внушаемого с детства протестантизма (тем более что и отец Бергмана был пастором) даже при обращении к материалу, имеющему религиозную тематику. (... читать всё)
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 68 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    «Кино от Бергмана» я ценю за уважение к зрителю, которому автор всегда оставляет право на собственные размышления.
    Даже в такой сложной притче как «Седьмая печать», выполненной в жанре мрачного фарса, где он представляет древнюю, как жизнь, тему отношений человека с Богом и Смертью.

    Начало христианства, сожжение на костре юной «ведьмы» как причины чумы, выкосившей под корень половину Европы, «ясновидящий» бродячий актер с младенцем…

    А крестоносец, с мечом добивавшийся обращения народов к Богу практически всю сознательную жизнь, доигрывает со Смертью последнюю шахматную партию и все еще надеется постичь суть Бога…

    После получения Особого приза жюри Каннского кинофестиваля в 1957 год прошла половина столетия, но и сегодня фильм не потерял ни йоты актуальности, мрачной красоты черно-белых картин и мистического очарования сюжета.

    Впрочем, как ни жаль, а этот фильм, безусловно, не для всех.

    Многим из нынешних зрителей, выросших на комиксах и блокбастерах, не дающих ни малейшего повода для каких бы то ни было раздумий, этот глубокий фильм не то, что понять, а просто и смотреть не захочется…

    10 из 10

    18 января 2009 | 14:48

    Множество фильмов сняты, как трактовка Библии: «10 заповедей дьявола», «Евангелии от Матфея», «Последнее искушение Христа» и т. д. Во всех них основной темой является Библия, жизнь Иисуса и т. д. «Седьмая печать» не исключение.

    В основе данного фильма лежит откровение Иоанна Богослова про Апокалипсис, трактовку к которому даёт нам Бергман. Именно словами из Библии Бергман открывает и закрывает свою картину. Тем самым, говоря нам, что конец света настал. А смерть — яркий представитель этого конца.

    И весь фильм есть ничто иное, как борьба с этим концом. И выглядит это борьба с концом, как игра в шахматы, игра с забвеньем, с самой смертью. А что, по сути, есть Смерть?

    1) Послание, наказание Бога. Первые кадры, где смерть, словно коршун, спускается на Землю, тому подтверждение.
    2) Смерть есть темнота.

    Когда мы впервые оказываемся в темноте, не успев привыкнуть к ней, мы не знаем, что делать, мы в непонимании, что делается, творится, мы в неком забвенье. В фильме эта темнота показана не только костюмом смерти, который полностью чёрный, но так же и моментом в начале, когда смерть приходит забрать рыцаря. Вскинув свой плащ, наказание божье на секунду погружает нас во Тьму.
    И только со словами Антониуса Блока, темнота исчезает. Из этого, можно предположить, что смерть — темнота, т. е. неизвестность.

    Против Смерти борется рыцарь, который в данном фильме олицетворяет не только всех людей перед концом, но и свет, противоборствующая сила темноты.

    Второе его значение появляется не сразу, а только после встречи с бродячими актёрами. Но об этом после.
    Сначала о борьбе.

    Как я написал выше, борьба смерти и человека выражается в игре в шахматы. На протяжении всего фильма рыцарь играет со смертью три раза. Первый раз — в самом начале, в экспозиции фильма. Кадр построен так: левая сторона, сторона Смерти, затемнена, а правая, сторона рыцаря, освещена. посередине, перед ними, шахматная доска. В двух композициях из трёх над шахматной доской находится ставка игры, то, ради чего бьются персонажи.

    В первой композиции ставкой является пустота, то что не интересует персонажей. Ну, зачем им небо и вода? Ни для чего и потому, игра начинается с того, ставка неизвестна.

    На пути ко второй композиции, ставка появляется. Ею становится труппа актёров, которая едет вместе с рыцарем в его замок.

    Как можно увидеть на второй композиции, рыцарь — представитель света и доблести, находится на освещённой, светлой половине. Смерть- представитель конца, в затемнённой, чёрной стороне. А над их игрой находится семейство, ставшей целью игры, соперничества двух сил.

    И конец всей этой борьбы показан в третьей композиции, в которой рыцарь проигрывает. Не из-за глупости, а по любви. Увидев любовь и заботу у других людей, он понял, что есть добро. Именно потому, он решил сдаться, для того чтобы спасти семью.
    Его поражение показано не только тем, что ему поставили мат, но и тем, что он почернел как Смерть.

    Конец для рыцаря и его спутников показан точно так же, как и борьба — в виде шахмат. Смерть, как королева, ферзь, пришла забрать пешек. Они, увидав свой конец, перед смертью исповедуются нам, в каком то смысле. Как, наверное, и мы все будем, когда настанет судный день или когда Смерть явится за нами.

    И, казалось бы, нигде нету спасения от смерти, она встречается везде: и в виде убитого странника, и даже в обличии священника, с которым Блок разговаривает, объясняю тому, почему он решил отсрочить гибель.

    Но есть выход из под власти смерти. Это любовь, которая дарует нам светлый конец, как и семье бродячих актеров в конце фильма.

    Данный фильм не только полностью показывает, на что способен кинематограф, но и раскрывает тему конца, тему смерти, которая рана или поздно нас коснется. Бергман приложил массу усилий чтобы это сказать нам: и в изображении, и в слове, и в действии — во всём.

    Будем надеяться, что сегодняшний зритель, который, к сожалению, смотрит в основном «американский пирог» и «переполох в общаге», услышит автора этого незабвенного фильма.

    14 октября 2008 | 21:19

    Самым известным фильмом великого шведского режиссёра Ингмара Бергмана является «Седьмая Печать». В год своего выпуска, фильм вызвал немало шумихи, кто в целом знаком с творчеством Бергмана наверно догадывается почему.

    Не сказать, что «Седьмая Печать» как-то определила творческий путь Бергмана, он просто взял тему, которая его беспокоила и превратил фильм по большому счёту в одно сплошное размышление с элементами сатиры на больную для многих религиозную тематику. Конечно «Седьмая Печать» арентированна на тех людей, которые либо сомневаются в существовании Бога либо просто на просто в него не верят. Мне, как человеку ищущему истину в вопросе религии и Бога было интересно взглянуть на эту тему глазами Бергмана. Режиссёр не изобретатель велосипед, он пытается не навязать своё мнение, а как раз наоборот, подискутировать, выслушать все стороны, есть ли жизнь после смерти, есть ли вобще Бог, как ведут себя люди, когда встречают смерть, стоит ли боятся смерти? Не на один из этих вопросов, Бергман, толком, не даёт никого ответа, мы лишь можем слышать доводы персонажей, которые сами знают не больше нашего. Хотел ли Бергман оскорбить чувства религиозных людей? Думаю да. Он делает это в некоторых сценах довольно открытым текстом. Но опять же, он скорее высмеивает этих людей, потому что со стороны некоторые моменты выглядят по-настоящему абсурдно и глупо. Бергман хочет сказать, что и среди верующих людей есть жестокость и ненависть. Особенно это видно в сцене, где в столовой люди заставляют обычного артиста танцевать и всячески развлекать их. 

    Иронию и улыбку вызывают самые первые кадры, когда главный герой фильма, по имени Антониус Блок играет партию в шахматы со Смертью. Как бы глупо это не выглядело. Что можно сказать по поводу самого Блока? Он себя считает одиноким, занудным, ничего не добившимся в жизни человеком, который так и не разобрался в себе. Блок задаёт множество вопросов на которые он не смог получить ответа даже в самом конце. В одной из сцен он говорит, что таких же, как он сам на свете очень много. И с этим тяжело не согласиться, ведь если вдуматься, то всех нас интересуют вопросы по поводу сущности Бога и что же с нами будет после смерти? Как правило, люди до конца своих дней не могут ответить на эти вопросы, поэтому чувствуют себя так же, как Антониус Блок — отчуждёнными и неудовлетворёнными жизнью. Бергман сделал картину довольно мрачной и холодной. Как будто, чем ближе мы приближаемся к развязке, тем больше нас окутывает тьма, тьма беспомощности и незнаний. Я смело могу назвать «Седьмую Печать» пессимистическим фильмом. Бергман как бы намекает, что множество людей проживают жизнь в пустую и всё что нам остаётся делать это задаваться вопросами — «что» да «почему». С самого начало партиями в шахматы, Антониус Блок пытается отсрочить свою смерть, потому что хочет сделать что-то важное и полезное, но в итоге не делает ничего. Так и многие люди, всю жизнь пытаются что-то сделать, а сами даже не знают чего хотят, в этом и заключается главная ирония — в бессмысленном существовании.

    Ингмар Бергман загоняет зрителя в тупик своей картиной. Как я говорил ранее, «Седьмая Печать» пессимистическое кино, которое заставляет задуматься о жизни в целом, о том, что мы оставим после себя, сделаем ли мы что-то по-настоящему значимое, сможем ли ответить на вопросы касающиеся Бога и веры, либо будем скитаться в неведение, как Антониус Блок? Это ваш личный выбор. А в конце нас всех ждёт эта партия в шахматы со Смертью, которую мы как ни крути проиграем.

    9 из 10

    13 августа 2014 | 15:29

    Основная тема: страх смерти, смысл жизни, вера и неверие.

    Подтекст — кризис среднего возраста: весной 1957 году 38-летнего Ингмара Бергмана положили в больницу — гастрит и общее утомление. Третий (!) брак рушился, связь с Биби Андерссон подходила к финалу, попытка примириться с матерью провалилась + колоссальный стресс начала 1950-х, когда шведская киноиндустрия была заморожена и Бергману, чтобы прокормить три семьи, пришлось снимать рекламу.

    Если такие работы Бергмана как Шепоты и крики представляют собой сложное полотно из множества переплетенных явных и скрытых нитей, то Седьмую печать — грубо — можно сократить до трех сцен:

    а. исповедь рыцаря Смерти,

    б. шествие церковников с крестом и ведьмой,

    в. диалог рыцаря и оруженосца во время сожжения ведьмы.

    Правда, для ясности их следует поменять местами:

    1. Несение креста

    Эта сцена разворачивает исходный посыл картины: снятие седьмой печати с Книги жизни открывает Судный день (Апокалипсис 8:1). Шествующие монахи, соответственно, распевают гимн День гнева (Dies irae): «День гнева! Этот день расточит Вселенную по прах, как пророчили Давид и Сивилла! Какой трепет охватит все сущее, когда придет судия, чтобы взыскать по всей строгости!

    Об этом и размышлял Бергман: что он сам успел сделать к 38 годам, правильно ли он жил и т. д. (эти мотивы Бергман в том же году разовьет — под другим углом — в Земляничной поляне). Едва ли он задавался вопросом, что ответит Богу на Страшном суде, своим судьей он скорее был сам. Но размышляя о собственном существовании, он, судя по всему, пытался разобраться и с теми взглядами, которые — независимо от его воли — пустили глубокие корни в его сознании. С религиозными взглядами, которые прививал ему отец — королевский капеллан. Хотя сам Бергман говорил, что потерял веру в 8 лет, едва ли все так просто.

    1. Исповедь Смерти

    - Я хочу исповедаться и снять тяжесть с души, но в сердце моем пустота.

    Пустота — это зеркало, в котором я вижу свое лицо. Я смотрю на него и чувствую страх и отвращение. Мое безразличие к людям заставило меня замкнуться в себе. Я живу в призрачном мире, в плену своих снов и фантазий.

    - И все равно ты не хочешь умирать
    - Нет, хочу
    - Тогда чего же ты ждешь?
    - Я хочу обрести знание.
    - Тебе просто нужны гарантии.
    - Называй это как хочешь.
    - Разве невозможно познать Бога своим собственным разумом? Почему он скрывается за недосказанными обещаниями и чудесами, которых никто никогда не видел? Почему мы должны верить верующим, когда мы не в состоянии поверить самим себе? Что будет с теми из нас, кто хочет верить, но не может, а что с теми, кто не может, да и не будет верить? Почему я не в силах увидеть Бога в себе? Почему он продолжает жить во мне, причиняя страдание и унижение? Я проклинаю его и хочу вырвать из своего сердца, но не могу от него избавиться! И он остается реальностью, пусть даже насквозь фальшивой. Ты меня слышишь?
    - Да, слышу.
    - Я хочу обрести знание. Мне не нужна вера или домыслы. Мне нужно знание, пусть Бог протянет мне руку, откроет свое лицо, заговорит со мной. Но он молчит. Я взываю к нему во мраке — иногда мне кажется, что там никого нет.
    - Может там и в самом деле никого нет.
    - Тогда жизнь превращается в бессмысленный кошмар. Как может человек жить с осознанием конечности своего бытия и ничтожности всего сущего? Большинство людей просто не задумывается о смерти и никчемности существования, но настанет день, и они окажутся на грани жизни и смерти.
    - Да, этот день придет.
    - Мне все ясно: мы должны создать культ из своего страха и обозвать его Богом.
    - А с тобой нелегко.
    - Сегодня утром за мной пришла Смерть, мы начали партию в шахматы. Это отсрочка поможет мне сделать одно важное дело.
    - Какое же?
    - Вся моя жизнь была поиском, лишенным цели: забавы, войны, никому не нужные разговоры — в этом не было и нет никакого смысла. Я говорю это без горечи или самоосуждения. Я знаю: со всеми происходит то же самое. Но я хочу использовать данную мне отсрочку. Я хочу совершить хотя бы один осмысленный поступок.

    3. Диалог рыцаря и оруженосца развивает эту тему и делает вывод:

    - Что она сейчас видит? Кто-нибудь мне скажет?
    - Ей уже не больно.
    - Вы не ответили на мой вопрос. Кто позаботится о ней: ангелы, Бог, сатана, или может пустота? Там впереди только пустота, господин.
    - Нет, неправда!
    - Посмотрите ей в глаза: в последнее мгновение жизни ей открылась ужасная истина — она видит бесконечную пустоту под луной.
    - Нет!
    - Мы не в силах ничем помочь ей, но мы видим то же, что и она. И испытываем точно такой же страх.

    И на фоне этого — простоватый актер со своей семьей, далекий от размышлений о высоких материях. Смерть для него — не противник в игре, и не повод осмыслить себя, Смерть для него — лишь, заурядно, причина страха. И именно семью актеров Бергман выводит позитивными персонажами — очевидно, он им завидовал: обуреваемый сомнениями, он сам, вероятно, желал бы таких же душевных простоты и покоя. Актер здесь счастлив простым счастьем: он говорит что думает, пусть за это ему попадает, он растит сына, рядом с ним любящая жена и перед этой семьей раскрыто будущее.

    «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное… Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. (Мф 5:1,6)

    Казалось бы, и другие крестьяне нищи духом, но все они одержимы своими страстями: кузнец ревнует, его жена изменяет ему с актером, оруженосец так же высоколоб, как его сюзерен, а уведенная им девушка странно молчит. Всех их уведет Черная смерть. И только простой сердцем актер убежит от нее.

    И рыцарь делает свой «единственный в жизни осмысленный поступок» — отвлекает Смерть, давая актеру возможность спастись.

    Вторая тема — отношения между мужчиной и женщиной, а точнее модели мужского поведения с женщиной. Бергман, очевидно, очень остро воспринимал эту тему и много над ней размышлял.

    Визуальные символы. Во-первых, Черная смерть, свирепствующая на побережье, выведена действующим лицом.

    Во-вторых, разумеется, Пляска смерти — хоровод покидающих этот мир во главе со Смертью. Этот хоровод стали изображать еще в Средние века, добавив к нему затем несколько дополнительных аллегорий, среди которых Смерть как музыкант, заставляющий всех плясать под свою дудку, и игрок, у которого невозможно выиграть.

    22 апреля 2011 | 14:35

    - Смерть: Когда тебе надоест задавать вопросы?
    - Рыцарь: Никогда не надоест.
    - Смерть: Но ответа ты не получишь.
    - Рыцарь: Часто мне кажется, что задать вопрос даже важнее.


    Каждая живая тварь на протяжении всего своего существования находится в непрекращающемся поиске. Не важно, что и зачем ищет эта тварь — наживы, любви, славы, забвения, формулы жизни или бога — подпитывая личностную экзистенцию, она продолжает существовать. Даже полное бездействие, отрицание поиска — это своеобразная форма поиска, так как в этом проявляется свобода на которую обречен каждый. Факт поиска и исканий, есть основополагающая грань экзистенции. И к чему бы ни привел поиск — смерть итог всего.

    Крестоносец Антониус Блок не боится смерти, но опасается упустить истину, не успеть проникнуть в суть. Смерть настигнет его, возможно быстрее, чем он рассчитывал, быстрее, чем поиск будет окончен. Отсрочка не поможет — время не менее могущественный повелитель, чем смерть.

    - Я хотел бы исповедоваться истово, но душа моя пуста. И эта пустота как зеркало. Я смотрю на себя в это зеркало, и меня охватывает ужас… Неужели так уж немыслимо познать Бога, почувствовать Его. Почему я не могу убить Бога в себе? Почему Он так мучительно до унизительности продолжает жить во мне, хотя я проклинаю Его, жажду вырвать из своего сердца? Почему несмотря ни на что, Он как издевательство остается реальностью, и от нее невозможно освободиться?

    Как и зачем жить в мире, в котором религиозная надежда умерла? Нет дьявола в глазах девочки-ведьмы, нет Бога в святой земле, нет его в детской улыбке, церковных храмах или природном безмолвии. Даже этот вечный поиск не исполняет божественной функции, он просто очередной вектор в необозримое разумом ничто.

    - Я кричу Ему в туманный мрак, но там словно никого нет.
    - Может, и правда, нет.
    - Тогда жизнь — это невыносимый ужас. Невозможно осознавать, что все тщетно, а впереди только смерть.

    Человек не выбирает веру или цель поиска, он всего лишь олицетворяет свой страх, создает его образ (декоративную маску актера) и называет этот образ Богом.

    Страх — главенствующий двигатель. Смерть — единственный бог. Бог ведущий не к вечному блаженству, но к логичной и оправданной пустоте.

    Человек наделен свободой, которой нужно добиваться, достижение которой, возможно, единственно-оправданный поиск. И это свобода умереть, то есть возможность освободиться от страха смерти, полюбить свою черную фигуру с косой, насладиться игрой в шахматы, с легким сердцем, ясным разумом и твердой рукой снять седьмую печать. Ибо только усвоение и творение конечности позволит освободиться, позволит спокойно встретить отраженный взгляд из бездны.

    «И в вашем мраке, и в том мраке в котором мы все пребываем…вы не отыщите никого, кто бы услышал ваши стенания и страдания. Утрите слезы и отражайтесь в своей пустоте».

    7 февраля 2016 | 07:59

    Во главе повествования культовой картины Ингмара Бергмана Ангел Смерти и люди, которым суждено встретить его на своём пути:

    Антониус Блок: Рыцарь утомлённый и физически и душевно десятью годами крестового похода, берёт отсрочку у Ангела Смерти, чтобы найти ответ на измучивший его вопрос. Рыцарь желает знать существует ли Бог в этом мире. Отсрочка не даёт тех знаний, что он так жаждет. Она даёт ему нечто большее — познание истинных радостей жизни. Отныне Антониус готов умереть за них, но всё ещё стремиться знать, обрести гарантии. Он спросит Ангела Смерти, но ответа не получит. Смерть не обладает знаниями. Тот, кто пытается найти ответы у смерти, обречен, остаться в неведении.

    - Вид у вас не весёлый.. Устали? Почему?

    - Спутник докучный.

    - Ваш оруженосец?

    - Нет. Я сам.




    Оруженосец Йонс:
    Ему наплевать на небо, впрочем, как и на преисподнюю — вот так характеризует себя Йонс. Он высмеивает пороки и глупость людей. Сочиняет мрачные песни, вполне соответствующие гнетущей реальности. Йонс погряз во тьме и уже не способен верить в светлые, вечные ценности бытия. Он раздаёт простакам мудрые советы о том, как правильно жить, но не готов верить даже в собственные слова. Так почему бы Ангелу Смерти не пригласить его сплясать?

    «Судьба каналья,

    а ты лишь жалкий негодяй.

    Сегодня ты бодр и всех веселей,

    а завтра уже добыча червей».




    Кузнец, Скоморох и Лиза:
    Простаки, не ценящие друг друга и самих себя. Лиза не задумываясь готова променять мужа на скомороха, а собственное имя на вымышленное — Кунигунда. В свою очередь её незадачливый муж страдает, потеряв супругу, а обретя её вновь уже и не рад тому. Для скомороха ценности не представляют ни любовница, ни дети, ни друзья. Таким людям смерть отсрочек не даёт.

    «В Южных странах водятся звери похожие на людей. Обезьяны называются…»

    Прислуга Йонса и жена рыцаря: Они готовы встретить смерть так словно — это долгожданная гостья. В своём бесконечном страхе перед чумой и Судным днём, люди перестают замечать, как постепенно эти несчастья овладевают ими настолько, что ничего другого кроме как наступления, столь ожидаемого Судного дня, желать и не приходится.

    Юф, Миа и Микаэль: Верные супруги, боготворящие своё дитя. В разгар эпидемии чумы бродячим артистам нелегко заработать себе на хлеб. Однако они верят, что их сыну повезёт в жизни больше. Они не унывают, так как все неурядицы переживают сплочённо, принимая себя и друг друга такими, какие они есть. Неуклюжими, слабыми, но искренними и любящими. Эти люди достойны, наслаждаться дарами жизни.

    - Я так разъярился! Я рычал, как лев!

    - Они испугались?

    - Нет, только смеялись.


    Картина Ингмара Бергмана повествует о таком Средневековье, каким современный человек привык его представлять, опираясь на сведения историков, литературные труды и произведения искусства. Бергман погружает нас в тревожный мир прошлого: в трактирах не умолкают разговоры о чуме, церковь запугивает народ наступлением Судного дня, казнят без вины виноватых людей, народ ищет Бога и ответы на вопросы, измучившие их сердца.

    Немаловажными вопросами задаётся и зритель: «Что есть смерть? Достоин ли я жить?».. По этой причине это фильм, который относят к разряду культовых, являющих собой кладезь простой житейской мудрости, важной во все времена.

    28 августа 2011 | 20:58

    Я немного опоздала к началу. Увидела, как Смерть играет в шахматы с рыцарем, и сразу поняла — мне нравится.

    Картинка яркая, четкая, хотя снимали полвека назад. Актеры просто живут в кадре. Мне хочется еще его увидеть. Это как хорошая книга, запомнившаяся с детства. Воспоминание о ней ударяет по крови, и ты весь пылаешь от неизвестного и непонятного восторга.

    Там много вопросов, на которые ты не найдешь ответа. Если сама Смерть ничего не знает. Она исполняет свою работу — «Ваше время пришло», — говорит она. И с этим ничего не поделаешь. Спасла ли отсрочка смерти рыцаря? Нет. Ему, пустому, было страшно умирать. Он так пылко и безжалостно молился перед Смертью, но не от сильной веры в Бога, а в надежде, что он встретит его там. Когда сжигали девушку, вроде бы повинную в связи с Дьяволом, оруженосец рыцаря указал ему на то, что по глазам ее видно — дальше пустота. Никто ее не ждет и не успокоит. Рыцарь сомневался. Но в его нежелании принимать слова слуги звучала не вера, а отчаяние.

    Интересна и встреча рыцаря с актерами на поляне. Это семейная идиллия в лице жены, мужа и годовалого Микаэля. Они не унывают, хотя только что провалили выступление и их главарь сбежал с одной сельчанкой. Они радостны, так как наслаждаются данным им мгновением. Рыцарь оценил их уют и доброту, сказав, что никогда не забудет этот миг. Они ели землянику, пили парное молоко и все было прекрасно. Даже встреча со Смертью не смогла его омрачить. Но он не смог пронести частицу светлого чувства сопричастности с этим волшебным миром людей в сочетании с дикой природой. Такова его натура.

    Настало время каждого — это чума. Но время актеров еще не наступило. Может, позже.

    4 мая 2009 | 23:42

    - Людям полезно напоминать, что они смертные.
     — Это не добавит им радости.
     — А кто сказал, что их нужно всё время радовать? Иногда стоит и попугать.

    Мысли многогранны. Они отвлекают, они радуют, они нагнетают и убивают. Мысли делают нас. Кое-кто даже уверен, что именно мысли делают из нас людей. Именно думающий поток крушит дамбу безразличия и превращает наше бессмысленное потребление ресурсов в Жизнь. Сложно согласиться, невозможно отрицать. Задумались о жизни? А о смерти? Ведь всем известно это жуткое чувство — мысли о смерти. Безысходность и все дела. Говорят, что думать смерти нельзя — то ли грех, то ли суеверие какое-то. Нехорошо в общем. А ведь причина только одна — страх. Да, боязнь смерти естественна для человека, этот страх перекочевал в его крови ещё с тех далёких, тёмных и безобразных времён, когда погибель настигала человека в самый непредсказуемый момент, а его так называемый «логический конец» жизни, язык не поворачивался назвать таковым. И вот сейчас, за последние тысячелетия, изменилось почти всё, да вот страхи остались. Но ужас перед смертью — это одно, а паническая боязнь думать о смерти — это уж совсем другое.

    Именно мысли о смерти помогают нам заглянуть внутрь себя. Посмотреть в пустоту. Человек, пустота, знак уравнения… Ладно сейчас не об этом.

    Можно не бояться смерти, можно в неё не верить, но факт всегда останется фактом: она придёт за всеми. Будь вы король, мудрец, рыцарь или нищий.

    Рыцарь Блок, после долгих странствий, возвращается домой. Он исхудал, его тело истощено, глаза потускнели, а среди от рождения светлых волос пробились первые седые «предвестники старости». Он совсем не рад возвращению. Да и вообще такое впечатление, будто он больше никогда не познает радость, что в его жизни больше не будет спокойствия. Но кто знал, что покой сам найдёт его, да ещё и в лице смерти? Удивительно, но Блок совсем не испугался такого поворота событий. Он всю жизнь играл со смертью, как бы абсурдно это ни звучало. И он предложил смерти сыграть в последний раз.

    Я всегда был убеждён в том, что в шахматах есть нечто сакральное. Это не просто очередная настольная интеллектуальная игра. В шахматы играют мудрецы и правители, так почему-бы не сыграть со смертью? Чёрно белые фигуры, на такой же доске в таком же окружающем мире. Исход встречи во многом зависит от препятствий, от вашего противника, решающий шаг всегда за вами. Вы можете победить или нет, можете свести вашу «партию» в ничью. Но исход всегда будет один — игра подойдёт к концу.

    Почему я назвал эту рецензию именно так? Причина в том, что «Седьмая печать» — это просто вершина искусства. Это совершеннейшее творение маэстро Ингмара Бергмана. Невероятный психологизм словно просачивается сквозь экран и сумасшедшим прессом давит на ваши мысли. Чёрно-белая картинка не только усиливает эффект, но и даёт зрителю вполне понятный намёк: жизнь бывает в двух цветах, всё остальное — оттенки. «Седьмая печать» — действительно удивительное творение и его вообще сложно назвать фильмом, ведь данная картина — это как «Давид» для скульптуры, «Джоконда» для живописи. Совершенная смесь из духовности и атмосферности легко и тонко играет на струнах наших самых глубоких страхов. Местами этот фильм пугает даже больше, чем любой из фильмов ужасов. Если в последних мы наблюдаем за чужими смертями, то здесь в голову без стука врывается мысля о собственной кончине. Глубину этой картины измерить практически невозможно. Особенно ближе к концу, когда весь религиозно-философский туман рассеется, и авторы оставят нас один на один с нашими мыслями.

    Есть вещи, которые создаются с замашкой на шедевр, есть «случайные» гости в списке «зала славы». А есть «Седьмая печать». Я уж не знаю, что держал у себя в голове господин Бергман, снимая его, но то что у него вышло… Эталонная картина, которую нельзя отнести ни к одному из существующих жанров. Знаете, печатая эти строки, я старался не скатываться к обычной оде одному из моих любимейших фильмов. Наверное у меня не получилось. Но это закономерно, ведь «Седьмая печать», способно легко перевернуть мировоззрение или, по крайней мере, вывести из равновесия вашу «опытную и многое повидавшую» сущность. Весьма запутанная тропинка, ближе к концу, приведёт вас к простой, избытой, но всё же истине: нет смысла бояться неизбежности в вашей чёрно-белой жизни.

    12 февраля 2014 | 02:30

    "Плод! Скажи мне, шептала что ночь,
    И про тайны, какие открыла?!
    Она тайной тебя умертвила,
    Пурпур сходит со щек твоих прочь
    Плод! скажи мне, шептала что ночь?
    » Ницше

    Средневековье. Самое смутное время в истории человечества. В связи с отсутствием каких-либо достоверных сведений о жизни той эпохи, она постоянно получает самые разнообразные, подчас противоречивые толкования. Кто-то видит в ней пик стихийного разгула страстей, варварства, вселенского хаоса, вырвавшегося на свободу, другие усматривают апогей духовных исканий, абсолютной святости, чистейшего и достовернейшего слияния души с Богом. Правы оказываются все, ибо средние века парадоксальным образом сочетают эту непримиримую борьбу противоположностей в диалектическом единстве. В одном из своих самых широкоизвестных фильмов Ингмар Бергман представляет собственное видение этой погибшей вселенной.

    Главный герой — рыцарь Антониус Блок и его оруженосец Йонс возвращаются домой после многолетних скитаний в кровопролитных крестовых походах. На их лицах лежит печать смерти, как чужой, так и своей, которая и является рыцарю в своем архитипическом образе с непременными атрибутами в виде черного балахона, косы и мертвенно-бледного лица. Блок, нисколько не страшась незваной гости, предлагает смерти сыграть партию в шахматы и, таким образом, выгадать отсрочку, чтобы найти ответы на мучающие его вопросы о смысле жизни. Смерть, ясно сознавая свою априорную победу, дает рыцарю шанс. К тому же у нее полно других забот, ведь на страну обрушилась эпидемия чумы — люди вымирают целыми селениями. Священнослужители, по своему обыкновению, ищут причину в «молоденьких ведьмах», чаще всего невинных. Процессию с такой колдуньей, пригвожденной к кресту и встречают на своем пути Блок и Йонс. Для рыцаря это верный шанс проникнуть в тайны мироздания — он мучительно вглядывается в лицо умирающей, но…не встречает ничего кроме страха и животного ужаса. Тогда Блок, в глубочайшем отчаянии, устремляется за ответами в главное прибежище Бога — церковь. Однако и там его подстерегает разочарование, место первосвященника занято…смертью… В дороге путники встречают семью странствующих паяцев — Йозефа, его жены Марии и их сына. Рыцарь, погруженный в свои мрачные думы, делит с ними трапезу. Их душевная чистота, открытость миру и невероятное жизнелюбие развеивают тяжелую душевную тоску рыцаря, который постепенно начинает сознавать, что ответы на его вопросы находятся не за облаками, а на расстоянии вытянутой руки…

    Фильм «Седьмая печать», созданный за тридцать дней, с мизерным бюджетом, на материале из пьесы для студентов театрального училища в свое время вывел Бергмана на мировую арену кинематографа и заслужил признание не только интеллектуалов, но и широких масс. Причину взрыва популярности картины следует искать прежде всего в том, что в картине точно уловлена тревога и страх того времени. Весь мир в конце пятидесятых находился под постоянной угрозой новой ядерной войны, последствия которой дали бы фору любой, даже самой ужасной чуме в истории. Но Бергман идет дальше и увязывает тревогу коллективного бессознательного со своей любимой темой экзистенциальных душевых антиномий.

    В образ рыцаря Антония Блока вложен основной концепт экзистенциальной философии на момент середины двадцатого века. В нем можно видеть целую палитру самых разнообразных направлении данного философского течения — от земляка Бергмана Кьеркегора до Хайдеггера и Сартра. Кьеркегоровского, как и в прочих фильмах мастера, очень много. Начать с антагонизма веры и разума, от которого страдает Антоний Блок. Согласно датскому философу ключ к истине и откровению находится не в понятии или определении, но в движении души, веры, воли, которое должно идти в разрез с рационализмом, неопровержимой достоверностью или строгими принципами реальности. Чем абсурднее кажется ситуация (скажем, жить, чтобы умереть или страдать без вины), тем сильнее, искреннее и неистовее должен быть порыв духа, сметающий все преграды. К этому полету без крыльев рыцарь оказывается неготовым, предпочитая твердую почву рациональных вопросов-ответов. Этот плацдарм вопрошания есть предпоследняя духовная стадия, с которой Блок не в силах сойти. Тут уже репрезентируется тема другого философа (Хайдеггера) об умении и искусстве задавать вопросы. Немецкий мыслитель считал, что именно эта забытая способность человека играет в существовании особую роль. Большую часть времени мы учимся по уже готовым схемам, на все практические вопросы уже давно есть ответы. И только метафизическое вопрошание об основании, причине и цели сущего способно вернуть человеку вкус бытия и поставить его в непосредственное (а не через призму социальной роли или некой системы правил) отношение к истине сущего, т. е. оживить его душу. Но, как ни странно, саму жизнь можно выявить только на контрасте со смертью, как белое лучше всего проступает на черном. Подобного рода пограничная ситуация (которой по сути и является весь фильм), излюбленная тема французских философов — Сартра и Камю, чьи пьесы Бергман любил ставить в театре.

    Противовесом рефлексирующему и духовно страждущему рыцарю Блоку служит радикальный атеист Йонс. На мой взгляд, Бергман испытывает к данному персонажу даже большую симпатию, чем к протагонисту. Он пленяет своей человечностью, непосредственностью, своеобразной приземленностью и прагматизмом. Кажется, что Йонс добровольно и навечно отрекся от всякого спекулятивного мышления и бесплодного витания в пустых абстракциях, наподобие «Бога», «вечного блаженства», «идеала». Он свято верит только в мужество, честь, отвагу и благородство. И в конце фильма, когда смерть приходить исполнить свою обязанность, Йонс, в отличие от своего хозяина, преклонившего голову в молитве, горда взирает прямо в лицо наступающей пустоте со словами: «Черта с два я встану на колени» (к этой теме богоборческого атеизма Бергман еще не раз вернется в своем творчестве).

    Фильм довольно мрачен, но мрак Бергмана пока не беспрогляден. Спасение и надежда персонифицируются в образе странствующих актеров. Тема творчества, «вечной игры», театральности и беспрестанного лицедейства занимают в Бергмановской философии особое место. Это якорь за который цепляются его герои, тонущие в пучине мирового хаоса. Точнее всего концепция режиссера выражена в афоризме Ницше: «искусство дано нам для того, чтобы не умереть(!) от реальности». В «Седьмой печати» бродячие артисты даже ономатически (нося небезызвестные имена Мария и Иосиф) символизируют путь к спасению. А эпизод, в котором Блок вкушает на поляне землянику (естественная отсылка к самому светлому фильму Бергмана «Земляничная поляна») и вовсе можно интерпретировать как своеобразный обряд «причастия» к высшей истине.

    Невозможно исчерпать всего многообразия идеологических наработок и смысловых перипетий фильма. Главная же его особенность, на мой взгляд в том, что здесь (как и в прочих картинах режиссера) удалось проявить сугубо личностные, экзистенциальные проблемы в координатах всеобщности, всечеловечности и тотальной открытости. Возможно поэтому после фильмов Бергмана возникает чувство сопричастности и очищения, словно кто-то сумел понять тебя лучше, чем ты сам и простил все.

    11 ноября 2015 | 19:00

    Хвалят ведь. И мне хочется похвалить, немного отойдя от «прорывов» и «нового слова в 57 году».

    1957 год…Не столь далекий, как XIV век, в историческом контексте которого «снимается седьмая печать», наступает малый Армагеддон, расплата за грехи, кончаются пафосные крестовые походы. И в центре всего этого — склонный к анализу вопросов без ответов Антониус Блок, своей задумчивой физиономией заслонивший настоящего главного героя — оруженосца Йонса.

    Фактический атеист, «храбрый оруженосец», возможно — не имеющий дурных помыслов в голове, которого так и хочется спросить «Что ты здесь, Вася, забыл?», бросает нетипичное и резкое «нет» на безрассудный вопрос веры, смещая жизненные приоритеты в сторону сегодняшнего дня. Собственно, на нем фильм и строится. Не поиск бога и не вопрос о (смысле) жизни — это же не «Андрей Рублев», и сцена в часовне здесь всего одна, но по содержанию вполне емкая. Людям нужно почаще напоминать, что они люди, и тогда жизнь станет чуточку проще — вот и вся философия, точнее — ее (полноценной философии) мученический конец.

    В остальном «Седьмая печать» просто интересный, но все же немного устаревший фильм о средневековой Европе, довольно дотошный в деталях и имеющий всего-навсего один мистический элемент в виде самой смерти, которая вначале — фантазия первого протагониста, а позже — третье главное действующее лицо, которой по праву принадлежат эти мертвые земли. Плюс своеобразный юмор, приведший меня к тому, что конец фильма напомнил финальную сцену из «Смысла жизни от Монти Пайтон».

    Чего же удивляться, что фильм по-прежнему можно оценивать с высоких позиций?

    21 июня 2015 | 16:35

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>