Закончился первый сезон «Рыцаря Семи Королевств» — демонстративно скромной главы во франшизе Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь Льда и Пламени». Это первый сериал 2026 года, который устроил абсолютно всех.
«Дому Дракона», третий сезон которого стартует в июне, не позавидуешь. Тамошним склочным Таргариенам придется теперь бороться не только друг с другом, но и со своим девятилетним потомком, и шансов у них немного. Влезть здоровой ножищей в маленький ботинок сложнее, чем наоборот.
Еще совсем недавно казалось, что в фэнтези-сериалах окончательно наступила эра блокбастеров, и конкуренция там вечно будет напоминать летнюю толкотню в кинотеатрах: знакомая «интеллектуальная собственность», помноженная на миллиарды Джеффа Безоса или Дэвида Эллисона. Это было печальное ощущение. «Властелин колец» взял из книг Толкина и фильмов Джексона все, кроме самого главного. «Дом Дракона» — бледная (и белокурая) копия «Игры престолов»: ставки ниже, герои хуже, разбираться в династических интригах попросту скучно. Какой-нибудь «Ведьмак» — развлечение сугубо нишевое. Словом, к 2026 году немудрено было устать не только от супергероев, но и от драконов.
А что если все не так безнадежно? О том, что скромность украшает, недавно вспомнила даже Marvel, чей последний супергеройский сериал оказался интимной сентиментальной комедией про двух актеров. Но ничто не говорит в пользу умеренности так красноречиво, как «Рыцарь Семи Королевств».
Шесть серий по полчаса, ни единой звезды в кадре, небольшой (относительно, конечно) бюджет, крохотная по масштабу интрига — и триумфальный успех, единодушное обожание.
Наверное, где-то сыграла свою роль ностальгия по невинным мифологическим временам, когда «Игра престолов» только разгонялась и еще не превратилась в спецэффектную какофонию поздних сезонов, которые принято ненавидеть. В посиделках сира Дункана и Эгга под звездным небом Вестероса действительно что-то есть от последних спокойных вечеров в Винтерфелле: стрекочут цикады, воют волки, слышен веселый смех из борделя, кому-то на опушке рубят голову, и есть надежда, что такая благодать будет всегда, хотя уже хорошо понятно, что нет.
И все же дело не только в силе бренда, которая отнюдь не безгранична, как «Дом Дракона» демонстрирует каждую мучительную минуту. «Рыцарь», близко к тексту, как сообщают внимательные читатели Дж. Р. Р. Мартина, воспроизводящий его новеллу, обладает собственным уникальным обаянием. Отталкиваясь от средневекового рыцарского романа, автор переводит его юмор и пафос на современный лад и создает историю, которая выглядит одновременно архаично и свежо. Утрированный реализм «Рыцаря» — от всевозможных испражнений до битвы, снятой через забрало, — работает и как художественный жест, и как ироничный комментарий к нему. Когда нам в лицо тычут огромным, откровенно рукотворным фаллосом покойного сира Арлана, это шутка, но она делает возможной и драматическое отсутствие затылка Бейлора Таргариена. Это уже не Томас Мэлори, но еще не «Монти Пайтон» — нечто промежуточное и куда более живое, чем фэнтези-телевидение, к которому мы привыкли.
У «Рыцаря» тоже, вероятно, есть слабые стороны. Где-то он слишком уж медитативен даже по своим меркам, словно сценаристы на спор пишут серию, в которой вообще ничего не произойдет (финал в принципе относится именно к таким). Где-то в элементарной, безотказной очаровательности двух главных актеров мерещится тупик: легко можно представить, что через пару-тройку сезонов, если они состоятся, некоторая деревянность Питера Клэффи из достоинства станет грузом, а милое ворчание перейдет в разряд фан-сервиса (что касается детей-актеров, то это вообще штука непредсказуемая).
Но пока стоит, конечно, об этом не задумываться и просто получать удовольствие. Застенчивый регбист и его бритый оруженосец — лучшая команда для спасения Вестероса. Выходивший на HBO Max параллельно с трансляциями из Милана и Кортины, «Рыцарь» и сам напоминает эпизод Олимпиады, если бы в олимпийской деревне было чуть грязнее, можно было пить алкоголь, а на нейтральном флаге было бы нарисовано яблоко. То, что среди главных героев этого мероприятия были лыжница, едва не лишившаяся ноги, лыжник, ушедший с трассы грустить в лес, и фигурист, торжественно прыгнувший одинарный аксель вместо четверного, наверняка могло бы поддержать сира Дункана Высокого.