В ночь с 2 на 3 марта по московскому времени в Лос-Анджелесе пройдет 97-я церемония вручения наград Американской киноакадемии. В категории «Лучший дизайн костюмов» в этом году представлены опытные профессионалы и неоднократные номинанты предыдущих лет. Киножурналистка и историк кинокостюма Катерина Крупнова разбирает гардероб героев в фильмах-соискателях и оценивает шансы их создателей на победу.
В этом году академикам предстоит сделать выбор между тогами и доспехами Римской империи, сдержанным предчувствием Викторианской эпохи в Германии 1830-х и национальными костюмами Трансильвании, впечатляющим облачением современных католических кардиналов, нарядами богемных музыкантов из Гринвич-Виллидж 1960-х и фантазийными образами обитателей страны Оз. Чем примечательна каждая из этих работ?
Сиквел знаменитого фильма Ридли Скотта рассказывает историю повзрослевшего Луция (Пол Мескал), который оказался сыном Луциллы и Максимуса. Герой проходит тот же путь, что и его прославленный отец, — от благородного воина до раба-гладиатора, который возглавил восстание против императорской власти. Оригинальный «Гладиатор» принес создателям пять премий «Оскар» в 2001 году, включая награду за лучший фильм. Продолжение исторического экшена критики и зрители приняли скромнее, хотя гардероб персонажей заслужил признание профессионалов. Единственной номинацией сиквела на «Оскар» в этом году стала как раз костюмная категория. В ней представлены Джэнти Йэтс и Дэвид Кроссман. Йэтс получила статуэтку за первую часть и после этого работала со Скоттом больше дюжины раз. Кроссман, который отвечал за дизайн военной одежды, работает с ней не в первый раз и тоже был номинирован на «Оскар» (за «Наполеона» того же Скотта). В этом сезоне дуэт стабильно уступает пальму первенства конкурентам на других профессиональных премиях, так что шансы победить у них не очень высоки. Хотя Йэтс и Кроссман проделали работу поистине колоссальную.
Художница очень тепло отзывается о своем коллеге: «Я обожаю Дэвида с тех пор, как я встретила его. Тогда он работал в костюмном ателье Bermans & Nathans. Я называю нас семьей. Работать с ним — все равно что забраться в теплую ванну». Для создания более 2000 костюмов к «Гладиатору II» им понадобилась внушительная команда. Рассказывает Джэнти Йэтс: «На съемках в Марокко отели были переполнены. Ведь столько людей трудилось над фильмом. У нас были местные специалисты, которые фактурили (состаривали) одежду, красильщики, костюмеры, ассистенты, специалисты по гриму и прическам. На Мальте у нашего художника-постановщика была сотня художников, штукатуров, а мы снова пользовались услугами местных костюмеров и фактурщиков».
Судя по многочисленным интервью, это была в буквальном смысле эпичная работа над эпическим фильмом. Вторит Йэтс и Дэвид Кроссман: «Это вообще ни разу не весело изготавливать оружие и доспехи в производственных масштабах». Его команда одела сотни актеров массовых сцен в разных локациях. «Нам нужно было изготовить сотни и сотни комплектов и все это должно было оказаться в Марокко к определенному сроку. Производство шло по всему миру: Новая Зеландия, Будапешт, Англия. Многие костюмы доставлялись на площадку за день до съемок. Кажется, у меня еще не было проекта, чтобы на самолетах летало так много людей с 10–12 чемоданами», — рассказывает художник в интервью Vogue.
Дэвид одел около 150 гладиаторов, включая Луция. Внешний облик других воинов ориентировался на главного героя в исполнении Пола Мескала, а затем уже добавлялись небольшие индивидуальные черты в одежду каждого персонажа. Все гладиаторы носят юбки, окаймленные кожаными полосками (прямоугольные фестоны с фигурной бахромой на концах). Такой элемент античного защитного доспеха называется птеруги (термин происходит от греч. πτέρυγες — «крылья», «перья», ср. «археоптерикс»).
«Когда речь идет о гладиаторских фильмах, всегда возникает вопрос: „Насколько длинными должны быть птеруги? Насколько мы откроем колени?“» — рассуждал Кроссман. Он использовал бинты, чтобы задирающиеся при активном движении кожаные юбки длиной до середины бедра не оголяли лишнего. «Мы всегда в том лагере, что хочет видеть ноги», — шутливо замечает художник. Хотя в реальности у древних римлян ничего не было ни на ногах, ни на руках.
Кстати, сначала Пол Мескал уверял всех, что не заинтересован в особенной подготовке своего тела к съемкам, но впоследствии передумал и начал активно тренироваться. Из-за этого Кроссману и команде пришлось оперативно подгонять одежду под изменившуюся фигуру актера, включая связанную вручную кожаную кирасу. Повезло, что Мескал играл в театре на Вест-Энде рядом с производственной базой фильма и мог регулярно посещать примерки.
В фильме доктор Рави показывает Луцию сохранившиеся доспехи и меч его отца Максимуса. В реальности Кроссману удалось найти доспехи, которые носил Рассел Кроу в оригинальном фильме. Всего для первого «Гладиатора» под руководством Джэнти Йэтс было изготовлено восемь экземпляров брони, и один из них был выставлен на аукционе в Лондоне. В итоге Кроссман поручил Джимполо Грасси, специалисту по доспехам, сделать новый нагрудник по меркам Пола.
Примечательна кираса полководца Акация (Педро Паскаль), второго мужа Луции. Даже когда он выходит на гладиаторский бой, его броня выделяется на фоне других доспехов. Художник поместил на его нагрудник голову Медузы Горгоны со змеями — это своеобразный символ силы героя.
Пока Кроссман колдовал над амуницией римских воинов и гладиаторов, Йэтс проводила бесчисленные часы на блошиных рынках Парижа, Лиона, Рима и Прато в поисках шелков и вышивок, а также специалистов, владеющих редкой техникой золотого шитья.
Правящий класс в фильме ходит в красивейших драпировках. Такие наряды состоят из туники и тоги, которая обычно драпируется через одно плечо (иногда накидывается на оба плеча), а затем оборачивается вокруг рук и свисает длинными метрами ткани. Под тогой — туника. Женщины могли носить вариант c открытыми плечами. Представители знати в фильме одеваются в яркие цвета: красный, фиолетовый, голубой. Эта палитра подчеркивает статус персонажей, ведь в Древнем Риме окраска тканей была очень дорогой.
Дегенеративные братья-императоры Гета и Каракалла (Джозеф Куинн и Фред Хекинджер) смотрятся впечатляюще в своих ярких одеждах. В качестве референса Ридли Скотт предложил использовать Джонни Роттена, панк-музыканта из Sex Pistols. Режиссер хотел видеть императоров рыжеволосыми (в итоге остановились на оттенке «клубничный блонд»), с пепельными лицами и чтоб у одного из них был золотой зуб. Эти детали отлично подходили неуравновешенной парочке, которая ведет распутный образ жизни и опьянена властью. По замыслу Скотта братья должны были выглядеть безумцами, поэтому Джэнти Йэтс было весело одевать героев. Для их нарядов художница буквально накладывала золото на золото, а серебро на серебро. В ход пошли ее лучшие находки с парижских блошиных рынков. Она использовала красивейшие сари начала ХХ века, щедро декорированные камнями. Рассказывает Джэнти Йэтс: «Эти сари были достаточно маскулинные, но при этом с налетом женственности. Мы также изготовили два или три черных сари. Пригодились прекрасные панели с вышивкой, которые я купила на блошином рынке в Париже. В ход также шли итальянские и французские ткани, роскошный дамаск, который использовался в качестве базы и затем шел слой за слоем. Мальчики никогда раньше не носили ничего подобного. Они были буквально ошарашены и говорили мне: „Вы хотите, чтобы мы надели ЭТО?“»
В начале фильма Йэтс одела императоров в похожие золотые нагрудники/кирасы и белые туники с вышивкой для официальных церемоний и первых боев Луция на арене. Но с течением времени в образы Каракаллы проникают более насыщенные цвета и россыпь аксессуаров, что отражает изменения его характера и ухудшающиеся отношения с братом. С последующим падением героя в моральную пропасть образы становятся все более экстравагантными: яркие кричащие цвета, еще больше золота, браслетов и фибул.
Йэтс также использовала насыщенные оттенки и броские аксессуары для привлечения зрительского внимания к образу обаятельного антагониста Макрина, бывшего раба и гладиатора, а ныне влиятельной политической фигуры в блистательном исполнении Дензела Вашингтона. В своих первых сценах герой, выбирающий среди рабов потенциальных гладиаторов и везущий их вместе с Луцием в Рим, завернут в множество слоев тканей, украшенных камнями и декорированных золотым шитьем. Рассказывает Йэтс: «Его облик очень схож с образами императоров, но одет он, безусловно, с большим вкусом». Гардероб Макрина был вдохновлен творчеством французского живописца Жан-Леона Жерома, который часто рисовал мужские фигуры в тюрбанах, задрапированные в красочные одежды.
Художница с сожалением отмечает, что от тюрбанов Вашингтон наотрез отказался, но она уговорила актера надеть многочисленные кольца, браслеты, массивные ремни и, самое главное, пару маленьких золотых серег конго. Именно они вызвали ажиотаж, когда в сети появились первые кадры из фильма с участием Дензела. Йэтс признается: «Я так рада, что он согласился надеть серьги и носил их как надо. Они придали его характеру чуть больше силы и властности». Как шутит художница, Вашингтон был явно рад после съемок вернуться к своей любимой марке Nike.
Главным вызовом для Йэтс стало создание гардероба для Луциллы (Конни Нильсен), страдающей матери Луция, вышедшей замуж за отважного Акация и оказавшейся под домашним арестом. У Скотта было особое видение этой героини. Рассказывает Йэтс: «Мы начали подгонять ее одежду под стандарты высокой моды, чтобы облик стареющей красавицы стал более скульптурным и более лаконичным». Но затем она предложила драпировать шелковые наряды и собрала множество накидок в среднеевропейском стиле, во многом вдохновляясь работами британского художника нидерландского происхождения Лоуренса Альма-Тадема, который работал в эстетике романтизма и неоклассицизма и писал картины преимущественно на исторические сюжеты. Как шутливо вспоминает Йэтс: «Мы драпировали, пока у нас не заканчивалась драпировка, и украшали, пока не заканчивались украшения». Она и коллеги также черпали вдохновение из творений дизайнеров ХХ века, таких как Холстон и Курреж. Ридли Скотт всегда хотел больше цвета и больше блеска.
Режиссер-визионер Роберт Эггерс вновь доверился своей постоянной соратнице Линде Мьюир, чтобы создать аутентичный гардероб персонажей. За «Носферату» ей уже вручили заслуженную награду Гильдии художников по костюмам в категории «Лучшие костюмы в историческом фильме». Так что шансы получить свой первый «Оскар» у Линды весьма высокие.
«Носферату» — это ремейк классического немецкого фильма Фридриха Вильгельма Мурнау (он, в свою очередь, вольно адаптировал роман «Дракула» Брэма Стокера). Элен (Лили-Роуз Депп) одержима вампиром графом Орлоком (Билл Скарсгард), которого пробудила к жизни еще в юности, страдая от одиночества. В прологе мы видим, как в поисках общения юная Элен молится о том, чтобы дух-хранитель облегчил ее страдания, но вместо этого на девушку нападает чудовищная фигура. В 1838 году уже взрослая Элен живет в немецком городке Висборге со своим мужем, риелтором Томасом Хуттером (Николас Холт). Томас принимает предложение о продаже дома эксцентричному затворнику графу Орлоку, но не подозревает, что это соглашение является частью оккультного договора между вампиром и его работодателем, господином Кноком.
Мьюир и Эггерс считают: чем реалистичнее костюмы и образы, тем более устрашающе они могут выглядеть. Начиная работу над фильмом, художница перечитала роман Стокера, а также другие книги, относящиеся к изображаемому периоду и локациям. Поскольку основное действие происходит в вымышленном немецком городе Висборге (прототипы — Любек и Висмар) в 1838 году, то Мьюир активно погрузилась в изучение образцов моды Германии той поры. Так как съемочная группа стремилась к максимальной аутентичности, большую часть костюмов пришлось изготавливать с нуля, одежду нужной степени детализации взять в аренду было невозможно. По признанию художницы, ей прежде всего нужно было определиться, что отличало Германию 1838 года от Франции, Англии и Северной Америки, и затем выбрать наряды в зависимости от сцены. Например, подруга главной героини Анна Хардинг (Эмма Коррин) родом из очень богатой семьи, поэтому она одета по последней моде. Ее платья сшиты из дорогих тканей и щедро декорированы.
У Элен (Лили-Роуз Депп) несколько платьев, которые хоть и были модными для того времени, но все равно содержат ряд элементов, характерных для периода, предшествовавшего 1838 году. Рассказывает Линда Мьюир: «Это определенно период пострегентства. В начале 1830-х в моде были гигантские рукава жиго. Если посмотреть на изнанку платьев 1836–1837 годов, то вы увидите, что рукава не убирали и не перешивали, меняя форму, а как бы складывали, подворачивали и подкалывали. То есть изнутри это выглядело достаточно уродливым, но снаружи — прекрасно. Ткань была дорогая, поэтому многие не могли позволить себе такую роскошь — избавиться от излишков, а то вдруг мода снова поменяется». Практичность героини подчеркивает платье со съемными рукавами, которое одето на Элен в сцене, где Томас дарит ей букет сирени. По признанию художницы, была даже специально снята сцена (ее потом вырезали при монтаже), где на героине это же платье с короткими рукавами, а длинные рукава висят на ширме для переодевания. Так Мьюир хотела показать привлекательную молодую женщину, у которой нет бесконечных средств и которая пытается быть практичной и выглядит при этом великолепно. Вдобавок такие комбинаторные наряды были реально в ходу в ту эпоху среди экономных модниц.
Самый яркий костюм в фильме — вечернее лиловое платье Элен с вышитыми цветами сирени на лифе и рукавах. Этот лавандовый лиловый оттенок выражает подсознательную связь героини и Орлока, который помнит сирень с того времени, когда он был жив. «В тот период в ходу были выдающиеся узоры на тканях: восточный огурец, горох. Это было дерзко, но я выбрала хлопок, чтоб приглушить эффект», — рассказывает художница.
Для сцены, где Элен в сомнамбулическом состоянии выбегает из дома под проливной дождь, Мьюир протестировала ночные сорочки трех разных плотностей, чтобы понять, какая покажет достаточное количество тела и даст представление об уязвимости героини.
В сценарии Эггерс нарочно акцентирует внимание на подчиненном месте женщины в доминантном мужском обществе, когда врач говорит, что страдающую припадками героиню нужно потуже затянуть в корсет в лечебных целях. Художница нашла любопытный вариант с передней веерной шнуровкой, который позволял женщине самой его регулировать без посторонней помощи. Особенно это пригодилось в сцене попытки излечить Элен как раз путем затягивания бандажа. Если бы это был обычный корсет, она бы лежала лицом в подушку и мы бы не могли видеть искаженное выражение лица бьющейся в конвульсиях. У зрителя создается ощущение, что он пытается поглотить ее. Освобождение героини считывается, когда она пытается сорвать с себя платье или же постоянно надевает один и тот же наряд в полоску, находясь в гостях в доме Хардингов. По замыслу художницы Элен проходит путь от нежного бледно-сиреневого платья с цветочной вышивкой в начале фильма к платью в полоску, черному траурному наряду и белому свадебному образу. Парадоксально, но ее прорывающаяся неземная природа, обусловленная рабской зависимостью от Орлока, дарит ей свободу от общественных догм и правил.
Особого внимания заслуживает черный траурный образ Элен. Линда Мьюир рассказывает в интервью Vogue: «В тот период существовала специальная ткань, называемая траурный креп, которую получали путем прокатывания через нагретые фарфоровые валики, нечто похожее на способ плиссировки Фортуни, но не совсем. Мы воссоздали капор из такого крепа. Однако оператор Джарин Блашке переживал, что в нем будет очень сложно осветить лицо Лили, которая носит этот головной убор в большом количестве важных сцен, и мы не могли позволить себе, чтобы зритель ее не разглядел как следует. Однако траурный креп в силу своей прозрачности идеально сработал. Вдобавок это придавало более темных красок хрупкости героини по сравнению с ее предыдущими образами. Если белые ночные сорочки символизируют уязвимость юности, то траурный капор носит зрелая женщина, готовая принять фундаментальное решение».
Для создания облика Орлока, дворянина из Трансильвании, художнице пришлось изучать картины, иллюстрации и книги о средневековых воинах и владыках тех территорий. Чтобы создать декадентский образ, Мьюир выбрала монументальное пальто (кожух), декорированное мехом, с крупными золотыми пуговицами с гравировкой. Силуэт только отдаленно напоминает сюртук Орлока из фильма Мурнау. У пальто графа очень длинные рукава. Исследования Мьюир показали, что в тот период можно было продевать руки в рукава или же носить пальто как кейп, что и делает вампир на экране, демонстрируя свой дворянский статус. Пальто было настолько огромным, что исхудавший Билл Скарсгард мог буквально заходить в него и прятаться в нем. Собственно, и сам Орлок намеренно скрывает в этом кожухе свое гниющее тело.
Мьюир не хотела перегружать образ древнего дворянина: разложение персонажа должно считываться зрителями, но при этом не вселять ужас Томасу при встрече. Рассказывает художница: «Под пальто на нем красивый доломан, который выполняет роль туники. Он сшит из узорчатого шелка. Я специально искала ткань с большим количеством золотистых нитей, поскольку я знала, что оператор Джарин Блашке будет использовать освещение от огня и свечей, а также красивого лунного света. То есть вещи, которые мерцают и блестят, будут смотреться выигрышно». Пальто выполнено из шелка, хлопка и шенилла. Туника — из серебристого шелкового бархата, перекрытого золотистым кружевом. Однако мастерам пришлось отфактурить и состарить эти вещи для создания впечатления, что эту одежду носит трехсотлетний труп. В ход пошла активная отделка мехом.
Мьюир с Эггерсом также долго экспериментировали с размером колпака с меховой отделкой и перьями (венгерская шапка-магерка), чтобы головной убор смотрелся значительно и мог скрыть гниение затылка.
В интервью IndieWire художница призналась, что вдохновлялась одеждой вокалиста The Rolling Stones при пошиве брюк персонажа Билла Скарсгарда: «Обтягивающие брюки горчичного цвета, отделанные блестящей золотой нитью с эффектным поясом-кушаком на талии». И еще стиляжная обувь из кожи на 4-дюймовом каблуке, которая придавала дополнительного роста Биллу, обеспечивая красивый вытянутый силуэт. Рассказывает Мьюир: «В практических целях мы придумали для Скарсгарда здоровенную сбрую, которая пропускалась сквозь тунику и крепилась к пальто, чтобы можно было быстро раздеть актера и охладить его между дублями».
И хотя, по мнению художницы, выбирать свой самый любимый костюм в фильме — все равно что назвать своего любимого ребенка, Мьюир остановилась на сложносочиненном образе Орлока. Рассказывает Линда Мьюир: «Я думала, насколько это захватывающе — наблюдать за Биллом и думать, что под этим созданным при помощи пластического грима и протезов разлагающимся телом таится сильный мужчина, очевидно богатый, титулованный и красивый, каким он был века назад».
Немецкая художница Лизи Кристль уже номинировалась на «Оскар» за историческую драму о шекспировском вопросе «Аноним» (2011) и четырежды сотрудничала с режиссером «Конклава» Эдвардом Бергером, включая съемки «На Западном фронте без перемен» (2022). Работу Кристль над «Конклавом» отметила Гильдия художников по костюмам, так что определенные шансы получить награду Американской киноакадемии у нее имеются.
«Конклав» — экранизация одноименной книги Роберта Харриса, вышедшей в 2016 году. Действие разворачивается в современном Ватикане. Понтифик умирает, и преподобный Лоуренс (Рэйф Файнс), декан Коллегии кардиналов, ответственный за проведение конклава, вынужденно погружается в мир ватиканских секретов и интриг в сложном процессе выборов нового папы римского. Зритель видит как парадную, официальную сторону жизни католических священнослужителей, так и их скромный спартанский уклад в опочивальнях дома Святой Марфы.
Поскольку до начала работы над фильмом Лизи не имела особого понимания процедуры конклава и нарядов католических кардиналов, она с головой погрузилась в изучение матчасти. В интервью New York Times Кристль рассказывает: «У нас был консультант, замечательный Франческо Бономо. Я спросила его: „Есть ли какая-то книга для начинающих, нечто вроде букваря, чтобы постичь азы церковной одежды?“ На что он ответил мне: „Нет и еще раз нет“. Поэтому мне пришлось изучить уйму книг на эту тему. Я провела грандиозный ресерч, отправила материалы Эдварду. Он ответил: „Чудесно, ты хорошо справилась с домашним заданием. Но было ли это креативно? Нет!“
Она посмотрела показ коллекции Balenciaga 2020 года, в которой преобладали готические бальные наряды и огромные пышные юбки. «Меня вдохновило это. Я люблю минимализм и при этом осовремененный силуэт, даже гиперболизированный», — вспоминает художница. Поначалу она хотела отправить ссылку режиссеру, но потом подумала, что это слишком смело. А через пару дней Бергер сам прислал ей видео этого шоу. В итоге у них появилось общее концептуальное видение и желание сделать нечто отличающееся от современного католического облачения. Поэтому не случайно кардиналы в мантиях на экране смотрятся так, как будто только что принимали участие в модном дефиле очередной коллекции Balenciaga.
Коллекция Balenciaga весна-лето 2020 года
Художница внесла изменения в облачения католических кардиналов (по ее словам, после Второго Ватиканского собора одежда священнослужителей изменилась, причем не в лучшую сторону), чтобы они были более киногеничными. Что же сделала Кристль? Во-первых, она изменила пошивочную ткань в пользу более тяжелой шерсти: «Ткань, из которой сшиты настоящие облачения кардиналов, просто ужасна. Не хочу проявить неуважение, но драпировка аутентичных церковных нарядов напоминает занавеску».
Во-вторых, Кристль выбрала более насыщенный оттенок красного. Сначала художница пришла в римское костюмное ателье, где ей показали аутентичное облачение красно-оранжевого цвета. Она показала его режиссеру Эдварду Бергеру и оператору Стефану Фонтену и сказала: «Если вы будете смотреть на это в течение двух часов, ваши глаза заболят». Бергер и Фонтен дружно согласились. Кристль провела исторический экскурс и обратила внимание, что с XV века до 1960-х годов облачения были более темными. Рассказывает художница: «Я показала нашему дизайнеру по текстилю Мари Хайцзингер картины эпохи Ренессанса с глубоким красным цветом. И она начала процесс окрашивания тканей, вдохновляясь картинами Веласкеса или же Фрэнсиса Бэкона. Наш красный получился более теплым и киногеничным».
Поскольку Кристль решила изменить цвет и ткань кардинальских одежд, все костюмы и аксессуары (головные уборы, ремни, кресты и перстни) для фильма пришлось создавать с нуля. Под началом художницы работала большая команда из итальянских, немецких, греческих и австрийских специалистов, трудившихся в течение пяти месяцев в трех мастерских в Италии: в Риме, на студии «Чинечитта» и во Флоренции. Около трех километров (!) ткани пришлось окрашивать на фабрике в итальянском городе Прато.
Все головные уборы для фильма изготовил Джино Дживанетти из Рима, главный в Европе мастер, специализирующийся на церковных аксессуарах. Он сам нашел Кристль, после того как художница взяла паузу на утверждение бюджета и проведение тендеров с другими мастерскими. Семейное предприятие Дживанетти изготовило для картины митры (головной убор конической формы), биретты (главный символ кардинальского облачения в форме квадратного берета) и дзуккетто (повседневный головной убор кардиналов).
Кардиналы в фильме представляют разные политические взгляды: кто-то более либеральный, другие, наоборот, консервативны. Именно крест отражает мировоззрение героев. Рассказывает сама Кристль: «Крест — говорящий символ. Кто-то носит золотые, кто-то серебряные. Персонажи Файнса и Туччи — либералы, они выбирают простые серебряные кресты. Хотя многие кардиналы либеральных взглядов носят также деревянные кресты, я решила отказаться от этого варианта, поскольку на экране это выглядело уж слишком игрушечно и совсем по-детски». Консервативно настроенный кардинал Трембле (Джон Литгоу) носит богато декорированный золотой крест. Такой же можно увидеть и на традиционалисте Тедеско (Серджио Кастеллитто).
Кресты, как и перстни, для «Конклава» изготовил 25-летний ювелир из Флоренции Риккардо Пенко, с которым Кристль познакомил ее итальянский супервайзер. Пенко возглавляет многолетний семейный бизнес. Они давно работают на флорентийскую архиепархию и отлично знают всю религиозную символику.
Действие фильма происходит в промозглую римскую зиму. Художница воспользовалась этим, чтобы отразить в верхней одежде кардиналов (она и в реальности может варьироваться) особенности их характеров и мировоззрения. Так, рефлексирующий, полный сомнений либерал Лоуренс встречает своих коллег в черном двубортном пальто, будто бы сшитом на Сэвил-Роу. Ближайший союзник Лоуренса, либерал Альдо Беллини (Стэнли Туччи) одет в минималистическое длинное пальто с воротником-стойкой, что сразу рождает ассоциации со стилем японского дизайнера Ёдзи Ямамото. Консервативный кардинал Трембле (Джон Литгоу) выглядит более люксово в кейпе, отделанном мехом. Но самый эффектный наряд — у шумного и влиятельного традиционалиста Тедеско (Серджио Кастеллитто). Это пышная красная накидка в духе Balenciaga.
Также о характере экранных кардиналов говорят их очки. «Если вы посмотрите на настоящих кардиналов, то они носят очки, которые выглядят так, как будто были куплены за два с половиной доллара в 1985 году. Совершенно неэлегантно. Я решила добавить несколько штрихов, не слишком очевидных. Мы работали с итальянским брендом Bobsdrunk, и я отталкивалась от лиц актеров, думая, что подойдет, например, Стэнли Туччи, а что — Джону Литгоу. Так, Тедеско в своих стильных очках в толстой оправе в другой жизни мог бы вполне сойти за богемного арт-дилера», — отмечает Кристль.
В одежде героини Изабеллы Росселлини, сестры Агнес, Кристль также проявила творческую свободу. «Цвет идет от ордена монахинь, которые служат в доме Святой Марфы. Я подумала, что это будет комплиментарно выглядеть, если ее накидка будет синей, а платье — черным», — делится художница. Кстати, головные уборы монахинь были вдохновлены подвенечным нарядом из коллекции Кристобаля Баленсиаги 1967 года.
После премьеры фильма Лизи Кристль получила электронное письмо от иезуита из Балтимора, который написал, что ему очень понравились костюмы и он бы хотел, чтобы папская курия действительно бы так одевалась. Кажется, это лучшая похвала для художницы по костюмам.
В резюме Филлипс более 20 лет работы с Мадонной в качестве главной стилистки шоу и концертных туров певицы, успешное сотрудничество с Томом Фордом в его режиссерских работах «Одинокий мужчина» и «Под покровом ночи» и три номинации на «Оскар» за лучший дизайн костюмов в фильмах «Переступить черту», «МЫ. Верим в любовь» и «Однажды в… Голливуде». Ее четвертая номинация за байопик Боба Дилана вряд ли принесет художнице долгожданную победу, поскольку на всех ключевых церемониях этого сезона Филлипс осталась без наград, однако это не умаляет качества и масштаба ее работы.
«Боб Дилан: Никому не известный» — уже шестой совместный проект Филлипс и режиссера Джеймса Мэнголда (вместе они сделали «Переступить черту», уже упомянутый оскароносный байопик певца Джонни Кэша, который появляется и в новой ленте). Фильм рассказывает о начале музыкальной карьеры Боба Дилана в Нью-Йорке 1960-х и о его нонконформистском переходе от фолка к электрическим экспериментам.
Сама художница признается, что творчество Боба Дилана сопровождает ее с самого детства. Родители слушали дома его альбомы, и с ней навсегда останутся ламповые воспоминания семейных воскресных завтраков в пижамах с блинчиками под песни Боба Дилана. Став взрослой, Арианна много раз ходила на концерты музыканта и считает себя его поклонницей. Поэтому ей особенно волнительно было приступать к работе над фильмом, который призван не только вызвать ностальгические чувства у старшего поколения знатоков, но и познакомить молодых людей с культовой фигурой американской поп-музыки. По словам Филлипс, в «Никому не известном» она воссоздает через костюмы смену культурных эпох и диалог поколений.
Джеймс Мэнголд впервые заговорил с Филлипс о проекте фильма про Боба Дилана в 2019 году. Однако съемки отложились — сначала из-за ковида, потом из-за конфликта графиков режиссера и Тимоти Шаламе, утвержденного на главную роль. Все время ожидания начала съемок художница собирала материалы и создавала на компьютере папки, куда кидала фотографии и идеи.
В отличие от большинства байопиков, повествующих о герое сквозь десятилетия, сюжет «Никому не известного» разворачивается в конкретный период — с 1961 по 1965 год. По признанию Филлипс, такая четкая концентрация во времени одновременно несет в себе и вызов, и большие возможности в том, что касается костюмов.
В интервью подкасту The Art of Costume художница рассказывает о концепте: «Все крутится вокруг эволюции молодого Боба Дилана — от юнца со Среднего Запада, сошедшего на автобусной остановке на Манхэттене, до суперзвезды, дающей прорывное электрическое выступление на фестивале фолк-музыки в Ньюпорте. За эти четыре года герой становится тем Диланом, которого мы знаем сегодня. Мы разбили трансформацию Боба на три определяющих этапа: его появление в Нью-Йорке (1961–1962), эра его знаменитого второго альбома «The Freewheelin' Bob Dylan» (1963–1964) и ультрамодный узкий силуэт 1965-го. На каждом этапе — свои костюмы, прическа и общий облик. Например, в ранние 1960-е силуэт был более мешковатым, но к середине десятилетия он становится более подогнанным под фигуру и современным».
Тщательное изучение документов этого периода стало главным ключом к достижению аутентичности на экране. Филлипс создала настоящую цифровую библию с хронологией жизненного и творческого пути Боба от 1961 до 1965 года. Она включала в себя события, которые были воспроизведены в фильме, например его выступления в Ньюпорте, а также знаковые фигуры в его судьбе — Джонни Кэша, Джоан Баез (Моника Барбаро) и Пита Сигера (Эдвард Нортон).
Если публичные появления Боба Дилана задокументированы в сотнях фотографий и записей, то его образы в частной жизни пришлось создавать, пользуясь творческой свободой. Филлипс вдохновлялась снимками, сделанными папарацци, и архивами Columbia Records, которые открывали доступ к закулисью, а не только к парадным снимкам Дилана из публичного доступа. Рассказывает Арианна Филлипс: «Мы не ставили перед собой задачу буквального воспроизведения. В моменты частной жизни мы вдохновлялись документальными кадрами и общей эстетикой нашего повествования».
Один из самых запоминающихся образов Боба — в самом начале фильма, когда он сходит с автобуса, закутанный в огромный шарф. Он вроде и не выглядит слишком помятым, но зритель буквально ощущает, что этот парень проделал долгий путь. Филлипс нарочно добивалась именно такого эффекта. Это одежда, которую герой очень любит и часто носит, ведь он бедный начинающий музыкант с одним рюкзаком и гитарой. Вдохновение художница почерпнула в книге Сьюз Ротоло (девушки Дилана, талантливой художницы, которая стала прототипом Сильви, героини Эль Фаннинг). Та писала, что в первое время Боб формировал внешний облик под своего кумира Вуди Гатри, ради знакомства с которым он, собственно, и отправился в Нью-Йорк (к этому времени, правда, смертельно больной Гатри уже находился в больнице в Нью-Джерси).
Характерный образ Дилана в то время — рубашки Pendleton и джинсы, трибьют тому, что олицетворял Гатри, то есть настоящей Америке и ее рабочему классу. Кстати, по словам Филлипс, Шаламе особенно настаивал на том, чтобы она и ее команда состаривали одежду для его вживания в роль и большей аутентичности в кадре.
Изучая ДНК стиля Дилана, Филлипс быстро определила, что самой любимой вещью в его гардеробе были и остаются джинсы. Рассказывает художница: «Когда мы впервые встречаем Боба, на нем рабочие брюки из денима. Увлечение Дилана рабочей одеждой очевидно и при взгляде на обложку его альбома 1963 года «The Freewheelin’», где он запечатлен в обнимку со Сьюз Ротоло». Филлипс задалась целью сделать реплику его пары джинсов. На Дилане — модель Levi’s 501. Художница обратилась в архивный отдел знаменитого бренда, где выяснила, что эта пара была сделана на заказ, и джинсы были еще более расклешенными (тут свой модный вклад внесла как раз Сьюзи Ротоло). Кстати, воссозданные для фильма джинсы и горчичная кожаная куртка стали частью капсульной коллекции Levi’s, посвященной Бобу Дилану.
Филлипс продемонстрировала эволюцию стиля Дилана и через обувь. Сначала он носит грубые рабочие ботинки, а затем переходит на челси (их воссоздал Маурицио Осорио, знаменитый обувщик ателье Western Costume Co), которые певец явно привез из Лондона. Правильные ботинки и джинсы выражали архетипичного рок-н-ролльщика. Ансамбль из черного кожаного пиджака и брюк — квинтэссенция стиля Боба Дилана образца 1965 года. Тогда он вернулся из Лондона, и его модные предпочтения изменились. Рассказывает Филлипс: «Ему нравились The Beatles, и он находился под влиянием эстетики Карнаби-стрит. Это небольшая пешеходная улица, которая была центром свингующего Лондона и независимой моды».
У Шаламе в фильме около 67 смен костюмов. Всего в картине свыше 120 персонажей с текстом, включая ведущих героев с количеством переодеваний от 8 до 30 на каждого, вдобавок свыше 5 тысяч человек массовки. В итоге команде Филлипс пришлось обеспечить около 8000 костюмов. Художница признается, что использовала некоторые винтажные вещи для съемок, но большая часть гардероба была отшита с нуля. Винтаж, включая рубашки марки Pendleton и рабочую одежду для Шаламе, Арианна и ее команда находили у дилеров, в костюмерных, на блошиных рынках, Etsy, а также в лос-анджелесских магазинах Mothfood, The Way We Wore, Melet и Old Focals.
Порой подготовка Филлипс превращалась в настоящее детективное расследование. Особое дело произошло с лаковым плащом для Моники Барбаро, сыгравшей Джоан Баез, знаменитую фолк-исполнительницу, которая одно время состояла в романтических отношениях с Диланом и выступала с ним на одной сцене. По словам Арианны, у Джоан был свой уникальный стиль — сдержанный, практически пуританский и все равно узнаваемый и неповторимый. Но ультрамодный виниловый плащ стал абсолютной загадкой для художницы. Впервые Филлипс увидела его на черно-белых снимках Баез из Ньюпорта, а затем снова на обложке альбома Баез «Farewell, Angelina» (1965). Автором портрета был знаменитый Ричард Аведон, снимавший для Vogue. Поэтому Арианна предположила, что, возможно, кто-то из журнала одолжил эту вещь Джоан для фотосессии. Затем Филлипс обнаружила фотографии певицы в этом плаще на антивоенном ралли в Лондоне, что позволило определить дизайнера — британку Мэри Куант. У нее тогда вышла коллаборация с компанией Alligator Rainwear, производящей плащи, что позволило модницам носить кутюрные вещи по приемлемым ценам. Рассказывает Филлипс: «Мы воссоздали плащ для фильма, выбрав нейтральный бежевый цвет и сделав оранжевую подкладку как отсылку к ультрамодному дизайну Мэри Куант».
Другая возлюбленная Дилана, художница Сильви (Эль Фаннинг), воплощает собой типичную свободолюбивую нью-йоркскую девушку 1960-х. Ее стиль в одежде — богемный и эклектичный. Одна из главных находок Филлипс — винтажная дубленка.
По признанию художницы, ее любимый наряд в гардеробе Сильви и чуть ли не во всем фильме — платье в сцене расставания героев у парома. Здесь мы видим и уязвимость Сильви, и нежность ее отношений с Бобом. Рассказывает Филлипс: «Я хотела, чтобы платье отражало трепетность момента. Я долго искала подходящую винтажную ткань, но в итоге остановилась на современном материале, использующем архивный принт финской дизайнерской компании Marimekko, очень напоминающий живопись Ротко, что идеально соответствовало эмоциональному заряду фильма.
Пол Тэйзуэлл — известный театральный художник по костюмам (мюзиклы «Гамильтон», MJ), прославившийся в кино благодаря дизайну костюмов для спилберговской «Вестсайдской истории», за которую получил первую номинацию на «Оскар». За работу над «Злой» он удостоился премий Critics' Choice Awards и BAFTA, а также награды Гильдии художников по костюмам в номинации «Лучшие костюмы в фантастическом фильме (фэнтези и сказки)». Так что Пола можно считать самым очевидным победителем в своей категории на грядущей церемонии «Оскар».
Фильм Джона М. Чу не первое обращение Тэйзуэлла к волшебному миру страны Оз. Когда он был аризонским подростком, то создал костюмы для школьной постановки спектакля «Виз» (впервые был поставлен на Бродвее в 1975 году и интерпретировал сюжет сказки Фрэнка Баума «Волшебник страны Оз» в контексте современной афроамериканской культуры). Годы спустя, став дизайнером, Пол одел актеров уже профессиональной постановки этого мюзикла, записанного для телевидения, что принесло ему премию «Эмми» в 2016 году.
«Злая» — экранизация одноименного бродвейского мюзикла, который идет с непреходящим успехом вот уже 22 года. Сюжет (в основе — книга Грегори Магвайра) отвечает современным трендам переосмысления образов хрестоматийных злодеев вроде Малефисенты, Круэллы и Джокера. Фильм рассказывает предысторию всем известных событий, описанных в «Волшебнике страны Оз». В центре внимания — дружба юных Эльфабы (Синтия Эриво) и Глинды (Ариана Гранде), в итоге превратившихся в Злую ведьму Запада и Добрую волшебницу.
В создании грандиозных фантазийных нарядов (порядка тысячи костюмов) для обитателей страны Оз художнику помогала команда из 70 мастеров: портные, швеи, вышивальщики, вязальщики, шляпники, обувщики, оружейники, ювелиры, а также специалисты по 3D-печати.
В своей работе Тэйзуэлл сознательно отдал дань уважения как голливудской классике («Волшебник страны Оз» 1939 года с костюмами Адриана), так и оригинальной бродвейской постановке «Злой» (костюмы Сьюзен Хилферти). Помимо очевидных визуальных ориентиров, художник вдохновлялся богатством растительного мира, царством грибов и New Look Кристиана Диора. Пол сразу определился со стихиями главных героинь и отразил это в их одежде. Если Эльфаба — это земля, то Глинда — это воздух. Для Тэйзуэлла также было очень важно, чтобы актрисы смотрелись комплиментарно в его нарядах. Он хотел создать идеальные силуэты, и для этого пришлось использовать корсеты. Пол добился такой посадки платьев, что создавался эффект, будто они нарисованы.
С Синтией Эриво, исполнившей роль Эльфабы, Пол работал на съемках биографической драмы «Харриет», и уже тогда у них с актрисой сложилось отличное взаимопонимание и общее видение того, что лучше помогает раскрыть характер героини на экране. Как только у актрисы появлялись идеи насчет очков, пижам или обуви, она тут же делилась ими с художником. Так, Эриво предложила, чтобы с развитием сюжета каблук ее сапог становился выше, что материально выражало арку персонажа, а Пол одобрил эту задумку. Наряды Эльфабы, которая готова рискнуть своей безопасностью ради защиты животных страны Оз, содержат элементы, напоминающие кору деревьев, шляпки грибов, это подчеркивает связь героини с природой. Перед началом работы над «Злой» Пола впечатлила документалка про грибы: в гименофоре (нижняя часть поверхности шляпки грибов, которая может быть как гладкой, так и трубчатой, и пластинчатой) он разглядел идеи для узоров и решил украсить мелкой плиссировкой и оборками многие костюмы волшебницы. А на бархатном жакете героини можно увидеть вышивку в виде побегов папоротника. Строгий силуэт отсылает к викторианскому наряду. Базовый цвет ее гардероба — черный. Это и оммаж образам из фильма и спектакля, и траур по умершей матери героини, и желание юной девушки выглядеть серьезнее. Ее финальный наряд, когда она взлетает ввысь на метле под песню «Defying Gravity», на самом деле только кажется сугубо черным: он сшит из трех тканей — черный шелковый шифон, сверху черное кружево, а поверх темно-фиолетовая тафта. Это позволяет черному выглядеть в кадре многомерно. Силуэтно этот наряд восходит к каноническому образу Злой ведьмы (Маргарет Хэмилтон), созданному Адрианом 85 лет назад. Верхний слой платья вдохновлен упомянутым гименофором. Так что объем и броскость нарядам Эльфабы художник придает не за счет цвета, а за счет динамичных фактур и необычных сочетаний тканей.
Шляпа Эльфабы, один из самых значимых элементов ее образа, наследует культурному канону ведьминского головного убора и интерпретациям образа Злой ведьмы Запада. Режиссер изначально планировал начать фильм с изображения шляпы в отдалении. Зритель видит нечто треугольной формы и не сразу понимает, что это может быть — гора или здание? И только когда камера оказывается на оконечности, аудитория понимает, что это такое. Шляпа — источник силы Эльфабы. Художник очень долго подбирал головной убор нужной формы. Он попробовал шесть вариантов, пока не нашел идеальную, хоть и намеренно асимметричную широкополую шляпу, которая максимально соответствовала пропорциям Эриво, чтобы актриса могла носить убор с особым шиком и артистизмом.
Глинда в исполнении Арианы Гранде — блондинка в законе на просторах Университета Шиз, любительница конфетно-розовых оттенков. Безусловно, главным нарядом в ее гардеробе, а вероятно, и во всем фильме, стало грандиозное розовое платье (bubble dress), в котором она появляется, находясь в волшебном пузыре. Оно, очевидно, вдохновлено нарядом Доброй ведьмы в исполнении Билли Бёрк из старого фильма (журналист газеты The New York Times метко назвал актрису ангелом, спустившимся с Бродвея). В театральной постановке «Злой» 2003 года героиня носила голубое одеяние. Также можно найти переклички с легендарным многослойным платьем Junon из коллекции Christian Dior 1949 года. Этот наряд Арианы Гранде — подлинный шедевр дизайнерской и инженерной мысли. По признанию Пола Тэйзуэлла, силуэт платья идейно восходит к спирали Фибоначчи, по образцу которой его и шили: «Мы оборачивали вокруг манекена невесомый шелковый шифон двадцати пяти разных оттенков, чтобы в движении платье выглядело еще более объемным и пышным». Каждый конус из нейлоновой органзы вшивался между слоями более легкой шелковой органзы с отпечатанными на них пузырями, которые, в свою очередь, были украшены фольгой, создающей ощущение сияния. Блестки, камни и пайетки усиливали эффект. 20 000 камней ушло на отделку лифа. По словам Тэйзуэлла, для этого потребовалось 225 часов ручной работы.
Среди других нарядов модницы Глинды стоит отметить ее розовый дорожный костюм в серую полоску, вызывающий четкие ассоциации с легендарным жакетом бар Кристиана Диора. А также игривое розово-желтое платье, будто сшитое из лепестков, на расцветку и фактуру которого романтичного Тэйзуэлла вдохновили розы из лондонского Риджентс-парка. Однажды во время прогулки художник обратил внимание на розы необычного цвета — ярко-розового, переходящего в золотой, а потом в желтый. «Я сразу подумал, что такое омбре идеально подойдет моей Глинде», — поделился он в интервью InStyle.
Автор: Катерина Крупнова
Фото: © Globe Photos / ZUMAPRESS.com / Legion-Media, Mike Coppola / Getty Images, Richard E. Aaron / Redferns / Getty Images, Pictorial Press Ltd / Legion-Media, Jean-Léon Gérôme / Private collection, Lawrence Alma-Tadema / Private collection, Emma McIntyre / Getty Images for CDGA, Victor VIRGILE / Gamma-Rapho via Getty Images, David Bailey / Conde Nast via Getty Images, Eric Charbonneau / Searchlight Pictures via Getty Images, Michael Ochs Archives / Getty Images, Brian Shuel / Redferns / Getty Images, James Devaney / GC Images, Gotham / GC Images, @levis.vintage.clothing / instagram, Fiona Adams / Redferns / Getty Images, Michael Ochs Archives / Getty Images, Eric Charbonneau / Searchlight Pictures via Getty Images, Keystone-France / Gamma-Keystone via Getty Images, Gai Terrel / Redferns / Getty Images, Columbia Records / Getty Images, Jose Perez / Bauer-Griffin / GC Images, Emma McIntyre / Getty Images for SCAD, LARA CORNELL / UNIVERSAL PICTURES, NBC Universal, Serge Balkin / Condé Nast via Getty Images, Emma McIntyre / Getty Images for CDGA, Michael Putland / Getty Images, Rocky Widner / FilmMagic / Getty Images