Статьи

Новые лица российского кино, мы в вас верим. Часть I

Каждый год на «Кинотавре» КиноПоиск жадно вглядывается в новые лица: кому из этих людей суждено стать светлым будущим российского кино? Семь героев, к которым стоит присмотреться в 2015-м, привлекли наше внимание честными работами и здоровыми амбициями. О том, чем живут, что смотрят, на какие компромиссы идут будущие герои отечественного кинематографа, читайте в нашем материале.
Новые лица российского кино, мы в вас верим. Часть I

Каждый год на «Кинотавре» КиноПоиск жадно вглядывается в новые лица: кому из этих людей суждено стать светлым будущим российского кино? Семь героев, к которым стоит присмотреться в 2015-м, привлекли наше внимание честными работами и здоровыми амбициями. О том, чем живут, что смотрят, на какие компромиссы идут будущие герои отечественного кинематографа, читайте в нашем материале. В первой части— три режиссера разной степени известности.

Михаил Местецкий

Фамилия Местецкого на слуху у тех, кто хоть чуть-чуть следит за отечественной киноиндустрией. Вместе с Николаем Куликовым Местецкий написал сценарий к «Легенде № 17», одному из самых успешных и народно любимых проектов последних лет. На «Кинотавре» в этом году он представил свой режиссерский дебют — хулиганскую и ни на что не похожую картину «Тряпичный союз», в которой под оберткой веселой истории взросления скрывается серьезный разговор о кризисе идеологий в современной России. В Сочи Михаил — частый и любимый гость. Его короткометражки «Незначительные подробности случайного эпизода» и «Ноги — атавизм» не уезжали без призов, и «Тряпичный союз» тоже не остался без награды. Идеально подобранный актерский ансамбль получил приз за лучшую мужскую роль, вернее, сразу за четыре роли. Тем временем по сценариям Местецкого продолжают снимать фильмы. Недавно завершились съемки семейной комедии «СуперБобровы», а сейчас полным ходом идет работа над «Хорошим мальчиком». Михаил же планирует продолжать режиссерскую карьеру, но не говорит, каким будет его следующий полный метр.

— В чем основной кайф режиссерской профессии?

— Основной кайф — это, конечно, выкарабкаться, как-то спастись, вытащить себя и свой проект из того кошмара, который называется кинопроизводством. А кошмар неминуем. Это всегда пляска на сковородке. Даже если все было более-менее пристойно на площадке (такого не бывает, я шучу), ужас начнется на монтаже. Первая сборка фильма — это что-то сродни столбняку или параличу по уровню беспомощности. Но вот если ты как-то преодолеешь это, по миллиметру, по косточке собираешься, то тогда наконец может возникнуть некоторый кайф. Впрочем, чаще всего это ложный кайф. На самом деле ты просто ослеп и сошел с ума. И тогда кошмар продолжится на премьере. И после нее.

— Какое кино ты любишь смотреть как зритель?

— Я люблю кино, у которого не увидел названия и имени режиссера. От которого ничего не ждал, про которое ничего не знал и которое просто как-то внезапно возникло не пойми откуда. Например, ночью случайно щелкал телевизор и зацепился за что-то интересное. И досмотрел до конца, не отрываясь. А потом еще полночи трясся. Вот такое кино я очень люблю. Единственная беда, что у меня 20 лет уже нет телевизора. Поэтому со мной такого давно не случалось. Собственно, лет с тринадцати.

— Но что-то все-таки впечатлило из последних просмотренных российских фильмов?

— Мне очень понравился «14+». Правда, я его смотрел тайком на ворованном диске и с недоделанным звуком, еще до фестиваля «Кинотавр». Но он меня эмоционально вовлек, я аж из комнаты выбегал пару раз от переживаний. «Про любовь» Ани Меликян — это в каком-то смысле безупречное кино. Ну, если судить по тем законам, которые она сама для себя выстроила. А до этого из сильных впечатлений, конечно, «Левиафан». Но это было уже больше года назад. Тогда же моя жена (Нигина Сайфуллаева — Прим. КиноПоиска) сняла мой любимый фильм «Как меня зовут». Она, кстати, регулярно прямо чувствует, какой фильм мне очень понравится, и как раз его-то и снимает.

— Кино или телевидение — что в приоритете?

— Я на телевидении работал только однажды, когда мне срочно нужно было заработать на режиссерские курсы. Мне доверили делать ролики-анонсы художественных фильмов. Три минуты, в конце всегда произносилось: «Михаил Местецкий, Первый канал». Сами фильмы шли глубокой ночью, а анонсы я делал для передачи «С добрым утром» для тех, кто проснулся в несусветную рань. То есть анонс шел в семь утра, а сам фильм начинался в два ночи. Уверен, что ни один человек в стране не смог воспользоваться моей рекомендацией, кроме, может быть, Константина Эрнста. Он, говорят, вообще никогда не спит. Короче, этот опыт дал мне глубокое понимание того, что с телевидением что-то не так.

— С кем ты мечтал бы поработать?

— Мультгерои меня очень интересуют. Я бы с огромным удовольствием поработал, например, с Паровозиком из Ромашково или даже с Винни-Пухом. Но не штамповать дальше их амплуа, а допустим, чтоб они похудели и отпустили бороды. Тогда можно было бы взяться с ними за что-нибудь из Достоевского.

— Важно ли для тебя обращаться к массовому зрителю?

— Если честно, я не могу увидеть разницу между 10 тысячами и миллионом зрителей. Для меня это в любом случае безразмерная, необозримая толпа. То есть такой критерий для работы не годится. Я использую другой. Мне важно, чтобы фильм понравился моей 92-летней бабушке, моему другу-художнику Валерию Чтаку и, допустим, Николаю Гоголю, русскому писателю. Выясняется, что ориентация на три таких мнения — это и есть обращение к широкому зрителю. Ну, зрителю той ширины, которая меня не разорвет.

— Как ты представляешь себе зрителя «Тряпичного союза»?

— Полагаю, это человек, который хочет стать как-то немного посвободнее. Не то, чтобы он совсем зажатый и замороченный, но он хочет стать немного посвободнее. Может, он носит очки и хочет от них избавиться. И я представляю, что наш зритель выходит с «Тряпичного союза», вышвыривает свои очки в специально приготовленную урну (мы расставим такие урны перед кинотеатрами) и еще, допустим, дарит проходящей девушке гвоздь.

— Часто ли приходится в профессии идти на компромиссы?

— Конечно. Физические законы, смертность человека, необратимость времени — все это сразу делает из любого классного замысла абсолютно постный кисель. Ты хочешь снимать в роли главного героя Паровозик из Ромашково, но выясняется, что он нарисован, или умер, или просто сволочь и просит много денег. Приходится идти на компромиссы, организовывать кастинг, пробовать Хабенского, других там. Это все крайне печально. И, когда возникает политическая редактура со стороны властей, тут уже хочется закричать: «Ребята, вы о чем?! Мы и так измучены всеми этими условиями, гравитацией, узостью цветового спектра, отсутствием межзвездного сообщения и прочим дерьмом. Тут и так ничего нельзя, на этой планете, а вы еще хотите что-то дополнительно запретить типа курения в кадре!» Но они этого не понимают. Не хотят понять.

— Нужно ли упрощать кино для массового зрителя?

— Я давно для себя вывел такое правило. Оно у меня над столом написано на обоях: «Когда одним только-только становится понятно, другим уже становится неинтересно». И, наоборот, когда одни заинтересованы, другие еще вообще не отдупляют, о чем речь. Эти врубились — те отключились. Кто-то увидит мужчину и женщину в кадре и сразу поймет, достроит, додумает, что у них многолетний роман и т. д., а другой будет час смотреть порнографическую сцену и только к концу начнет соображать, что, возможно, «между этими двоими что-то есть». В этом смысле я не могу понять, что это такое вообще — массовый зритель, универсальный зритель. Всегда, гоняясь за одной частью, ты теряешь другую. Но три моих зрителя — Гоголь, Чтак и моя бабушка — дают мне правильный камертон. Ну и, конечно, 13-летний я, щелкающий каналами телевизора. Чтобы случайно зацепиться.

Максим Кулагин

Биография Максима Кулагина и его брата Дениса как будто создана для будущей странички на «Википедии»: самоучки из провинции, зачитавшие до дыр учебники по сценарному мастерству, поклонники Тарантино и Скорсезе, собственными силами за смешные деньги снявшие короткий метр «Холодильник» и уже со второй короткометражкой заставившие говорить о себе коллег по киноиндустрии. Их «Угонщик» — зачин для зубодробительного зомби-апокалипсис-роуд-муви — покорил и зрителей, и жюри короткометражного конкурса. Максим Кулагин располагает к себе многими качествами — и принципиальным желанием работать исключительно с жанровым кино и собственными сценариями, и здоровой энергией, позволяющей снимать дешево, быстро и качественно, и разумным отношением к критике. Кстати, Максим и Денис продолжают трудиться на совершенно обыкновенных должностях, а пишут и снимают кино в свободное время. Смотришь и глазам не веришь: вот именно такими и должны быть независимые увлеченные кинематографисты, которые сначала читают комиксы на чердаке, потом дебютируют на «Сандэнсе», а дальше сидят в режиссерском кресле многомиллионных блокбастеров. Только в России.

— Поступили ли после «Кинотавра» какие-то предложения от продюсеров?

— У нас с братом принципиальная позиция: мы работаем только со своим материалом. От чужого отказываемся. Сейчас мы пишем полнометражный сценарий на основе «Угонщика». Мы стараемся сосредоточиться на одном проекте и не стремимся успеть к каким-то дедлайнам. Хотя это, наверное, было бы выгодно. Но у нас так мозги устроены: нужно одно закончить, потом начать следующее. Нужно полностью сконцентрироваться, как будто это твой последний фильм. Не знаю, как люди работают над тремя проектами одновременно. А может, это мы малоэффективны.

— Какое кино ты смотришь как зритель?

— Я фанат Голливуда, хотя в последнее время он меня расстраивает. Получаешь больше удовольствия от просмотра старой классики, чем от новых фильмов. Мои фавориты — Брайан де Пальма, Мартин Скорсезе, Фрэнсис Форд Коппола, Джеймс Кэмерон, Стивен Спилберг, Роберт Родригес и, конечно же, Квентин Тарантино, хотя я его открыл для себя не сразу. Когда я в детстве смотрел «Криминальное чтиво», я его, наверное, просто не понял. А когда брат показал мне «Бесславных ублюдков», я пересмотрел «Чтиво», посмотрел «Бешеных псов», и мне снесло крышу. Автобиография Тарантино и сборник его интервью очень сильно повлияли на мое решение стать режиссером. Я их читал как Библию. Когда вдруг накатывает депрессуха, они возвращают мне силы. Кэмерон — бог кино, он даже не кинематографист, а ученый от кино. Это планка, до которой нужно тянуться, но никогда не дотянешься, потому что такие рождаются раз в век. Мне также интересны Эндрю Доминик, Николас Виндинг Рефн, Нил Бломкамп, Дэвид Эйр и многие другие.

— Что тебя впечатлило из последних просмотренных российских фильмов?

— Российское кино я смотрю последние года три. Самый интересный для меня режиссер — Петр Буслов. Его «Бумер» — очень честное кино, такой «Брат» нулевых. В Бекмамбетова верю как в большого кинематографиста. Он настоящий голливудский кинопродюсер. Балабанова не люблю, хотя он крутой, несомненно, и таких режиссеров, как он, больше, наверное, у нас не будет. Я не понимаю истерии вокруг «Брата», но я ценю то, как точно он сделан и как четко попал в аудиторию, которая его боготворит. Он попал в точку и получил культовый статус.

— Кино или телевидение — что в приоритете?

— Мне как раз недавно предлагали сериалы. Это первое, что предлагают человеку, который снял только короткий метр. У нас с братом есть свои задумки для многосерийной истории. Если честно, до «Ходячих мертвецов» и «Во все тяжкие» я сериалы вообще не признавал как формат. Мне казалось, что это низкого качества продукт, с которым не стоит связываться. «Во все тяжкие» — лучшее что я видел, и как раз после него мы с братом поняли, что хотели бы снять сериал. Но сначала важно снять полный метр. Хотя принципы принципами, но на телевидении есть бюджеты, которые привлекают. Недавно нас с братом все же уговорили попробовать написать сценарий пилота. Но там был только синопсис, с которым мы могли уже делать что-то свое, и начинающий продюсер, который дал нам свободу действий. Сериал — это хорошая форма, там больше свободы, чем в полном метре. Можно сделать очень многое.

— С кем из актеров ты мечтал бы поработать?

— Пока фаворит — Саша Петров (Петров снялся у Кулагина в «Холодильнике» и «Угонщике» — Прим. КиноПоиска). У него огромный потенциал, по-моему, как у Козловского, если не больше. Я, кстати, очень люблю Козловского и хотел бы с ним поработать, но Саня Петров — актер того же уровня. Они разные по типажу, конечно. Но я Сашу готов снимать в каждом фильме и каждый раз ломать. Хочется его антагонистом сделать, сломать образ сладкого парня, сделать его брутальным, злым, кошмарным. Есть актрисы Любовь Аксенова, Юлия Хлынина, и они тоже очень мне интересны. С Кириллом Плетневым стало интересно поработать, после того как мы познакомились на «Кинотавре» и я увидел его настоящую психофизику. Из него можно крутого антагониста сделать! Еще очень нравится актер Никита Панфилов.

Я люблю харизматичных, типажных актеров, а у нас их очень мало, выбирать не из кого. Вот есть такой актер — Вячеслав Разбегаев. Он в 1990-е и 2000-е играл во всяких бандитских фильмах, у него очень крутая внешность. Если ты в жанре делаешь кино, то тебе необходимы типажи, архетипы, а у нас с этим проблема. Я даже как-то пытался представить себе дримкаст для фильма, но не получается, не хватает актеров. Надо искать свежие лица. Я иногда вижу в театрах отличных артистов, о которых никто не знает. Дай ему роль в кино, он ее сыграет как в последний раз в жизни! Они только и ждут этого шанса.

— Важно ли для тебя обращаться к массовому зрителю?

— Я не представляю свою жизнь в кино, если мои фильмы будут появляться только на фестивалях. Просто сейчас, с коротким метром, это единственная площадка, на которой ты можешь заявить о себе. Я очень жду момента, когда мы выложим «Угонщика» в сеть. Я массовый режиссер, потому что я сам массовый зритель. Я хочу делать мейнстрим, хочу делать его хорошо, со знанием профессии, ремесла. Для меня нет лучшего показателя, чем количество зрителей в кинотеатрах.

— Чье мнение для тебя важно?

— Когда Юрий Коротков высоко оценил рабочую версию «Угонщика», нам хотелось кричать от счастья, ведь это один из топовых российских сценаристов. А нам важен отзыв именно сценариста, потому что сценарий — это основа. Если там будут проблемы, то можно хоть на RED снимать, с крутыми актерами и компьютерной графикой, но ничего не выйдет. Бывает, что снято дешево, но история тебя берет и не отпускает. Сценарное мастерство нужно постоянно совершенствовать, перечитывать книжки, сверяться с ними. Мы и пишем поэтому долго: на короткий метр уходит до полугода. После хороших отзывов коллег ты понимаешь, что критика рядовых зрителей уже не так страшна. Хотя она все равно очень на нас влияет. Начинаешь думать: что же за дерьмо я снял? А отзывы профессионалов возвращают к жизни и напоминают: нельзя сделать кино для всех. Конечно, можно объективно снять дерьмо, но тогда тебе девять из десяти человек скажут, что это дерьмо. Если ты веришь десятому, с тобой что-то не так.

— Читаешь ли ты отзывы в интернете?

— Я вообще читаю все отзывы, рецензии и комментарии в интернете. Это тяжело. (Cмеется.) Может, со временем и перестану. Некоторые говорят: рецензии не важны, награды не важны. Все важно. Ты понимаешь, что ты делаешь что-то правильно или неправильно, и тогда работаешь над этим. Без оценки твоей работы очень сложно, это обратный поток энергии. Создать фильм — это отдать огромное количество энергии. Я очень долго восстанавливаюсь после съемок, потому что на площадке работаю как моторчик.

— Часто ли приходится в профессии идти на компромиссы?

— Мы с братом доверяем только себе. Если будет ошибка, то это наша ошибка. Поэтому мы с трудом будем мириться с вмешательством в сценарий, в структуру. Мы всегда готовы выслушать советы, подумать над предложенными идеями, увидеть свою ошибку и что-то изменить. Но вносить изменения будем сами. Дело не в том, что мы такие самоуверенные. Просто со сценарием ты живешь годами, прорабатываешь его, проговариваешь. Нас двое, поэтому мы такие вопросы друг другу задаем и так спорим, что все возможные несостыковки убираем сами. Когда кто-то со стороны, впервые прочитав наш текст, что-то предлагает, это не всегда компетентно. Продюсеру лучше довериться нашему проекту. За выбор актера тоже хочется нести самому ответственность. А производственные компромиссы, например смену локации, принять гораздо проще. Я найду выход из ситуации.

— Действительно ли сложно попасть в кино человеку с улицы?

— Лет пять назад я только и слышал страшные рассказы о том, как сложно попасть в кино. А понял одно: конкуренции просто нет. Если ты с душой подходишь к профессии, если ты тру-кинематографист, постоянно учишься, знаешь основы ремесла, без работы не останешься. Отрывают с руками. Мы с братом даже испугались, что сейчас всех оттолкнем своей снобской позицией по поводу чужих сценариев, а пока будем писать что-то свое, про нас забудут. На самом деле хороший сценарий все равно прочтут и запустят.

Аксинья Гог

На «Кинотавре» выпускница ВГИКовской мастерской Владимира Меньшова Аксинья Гог представляла короткометражку «Путешествие Федора по Москве начала XXI века» — слегка сумбурную, но очень ироничную и обаятельную историю девушки и свалившегося на ее голову малолетнего племянника Федора, которую зрители приняли на ура. В интернете легко найти ее «Семью» и «Опасную зону» с Евгением Цыгановым, а сейчас режиссер снимает новеллу для альманаха «Петербург. Селфи» про девушку, решившую красиво уйти из жизни, сиганув с петербургской крыши. Впереди еще один альманах, про измены, но уже в московских декорациях. Гог — мастер гэгов и каких-то абсолютно нездешних визуальных решений, отчего ее картины смотрятся стильно, свежо и совсем не похожи на другие отечественные студенческие работы. До ВГИКа она училась на театрального художника у Дмитрия Крымова, так что тяга к красоте каждого кадра легко объяснима.

— В чем основной кайф режиссерской профессии?

— Сложно ответить, потому что это целиком жизнь. У меня так бывает: сижу, что-то придумываю, потом так лень в жизнь возвращаться! Я фанат сочинять какие-то миры, помещать туда людей, развивать законы, по которым они существуют. Это дико интересно. Я не понимаю, как другие люди живут, если честно. Такое ведь вокруг количество красоты, всего, что происходит, боли, переживаний. И куда это все девать? С помощью кино можно хотя бы долю, хоть 1 % этих переживаний и красоты перенести куда-то в экран, где это останется навсегда.

— Какое кино ты смотришь как зритель? Что тебя впечатлило из последних просмотренных российских фильмов?

— Я люблю честное и искреннее кино. За тем, что снимается в России, я слежу и стараюсь смотреть все достойное, что появляется. Я люблю пересматривать российское кино 1990-х — Юрий Мамин, Соловьев, все такое. Из совсем свежего мне понравился фильм Сигарева «Страна ОЗ». Сквозь всю эту грязищу, которую иногда тяжело смотреть, прорывается настоящее. Вообще мне дико интересно, как все развивается, интересно следить за авторами в перспективе.

— Кино, театр, телевидение — что в приоритете?

— Кино — основной приоритет, конечно. Но по театру я соскучилась, хотелось бы там что-то еще сделать. К сериалам я тоже хорошо отношусь. Я фанат съемок, поэтому, если доведется снимать 12 серий, буду счастлива. Это же целых полгода съемок! Тем более сейчас все более качественные сериалы стараются делать. Я бы хотела написать авторский сериал, потому что с чужими сценариями у меня пока не складывалось. Не знаю, с чем это связано, но снимать чужие истории мне тяжело. Кстати, вопрос даже не в форме итогового произведения. Если вдруг предложат сделать, не знаю, ток-шоу, но такое крутое и современное, и я этим загорюсь, то, конечно, возьмусь делать. Тут главное — это чувствовать интерес к материалу.

— С кем ты бы мечтала поработать из актеров?

— С кастингом у меня всегда все складывалось неплохо, поэтому какой-то конкретной мечты нет. Если я вижу классного артиста, я всегда могу ему позвонить и предложить сниматься. Недосягаемых актеров нет.

— Важно ли для тебя обращаться к массовому зрителю?

— Я считаю, что у кино должен быть зритель, желательно много зрителей. Самое крутое, что есть в кино, — это, собственно, зритель. Это диалог людей с людьми. Почему мальчик с девочкой на первое свидание идут в кино? Не потому, что они поцелуются там. Просто за время просмотра они проживают похожие эмоции и выходят более объединенными. Как первобытные люди сидели у огня, сейчас люди сидят у экранов. Это объединение. Чем больше мы будем стараться снимать и смотреть хорошего кино, которое заставляет взрослеть внутренне, тем лучше. У меня нет этой снобской позиции «Мое кино не для всех». Это скучно.

— Чье мнение для тебя важно?

— Мне очень важно, когда зал смотрит в первый раз. Я сижу и слушаю реакцию зрителей. Это самое лучшее — когда замирают, смеются, вдруг аплодировать начинают во время фильма. Каждый раз с разным залом и просто с каждым новым человеком рядом смотришь совершенно разное кино, хотя фильм один. Кино ведь по-настоящему рождается только вместе со зрителем.

Читайте также
Интервью Александр Петров: «В кино я буду профессиональным футболистом» Как звезда фильма «Лед» выходит на футбольное поле — исполняет главную роль в байопике про советского футболиста Эдуарда Стрельцова.
Новости Комедия «СуперБобровы» получит продолжение Создатели фантастической комедии «СуперБобровы» работают над сиквелом проекта, занявшего второе место по кассовым сборам в России по итогам недели проката. О том, какой будет вторая часть «СуперБобровых», КиноПоиску рассказал генеральный продюсер студии Yellow, Black and White Эдуард Илоян.
Интервью «Тряпичный союз»: Подростковый бунт, арт-протест и революция В «Тряпичном союзе» есть все, что мы любим: отличный сценарий, харизматичные герои, умные шутки, проверка мира на прочность и даже домик на дереве. Актерский состав проекта получил приз на «Кинотавре», а спустя полгода триумфально представил картину на Берлинале. КиноПоиск поговорил с создателями фильма о том, что такое внутренняя революция и почему нельзя жаловаться на тяготы кинопроизводства.
Комментарии (5)

Новый комментарий...

  • Интересней всех — Аксинья Гог. Высказала ряд мыслей, которые и мне не раз приходили в голову: о том, что режиссёр/сценарист творит собственные миры; о том, как интересно наблюдать за реакцией зрителей во время просмотра; о том, как неодинаково смотрится один и тот же фильм в компании с разными людьми. Желаю удачи девочке.

    ответить

  • 1

    VitoCorleone 6 октября 2015, 13:10 пожаловаться

    #

    Кулагин вроде тоже не плох. А первый как-то совсем никак.

    ответить

  • 6

    Galadan 3 октября 2015, 18:02 пожаловаться

    #

    В такие лица, как на верхней картинке, я точно не верю.

    ответить

  • 4

    darikotsulaya 3 октября 2015, 23:56 пожаловаться

    #

    это кадр из фильма «Тряпичный союз» Михаила Местецкого)

    ответить

  • 2

    starcom2 4 октября 2015, 09:07 пожаловаться

    #

    интеллигент сверху не внушает доверия, остальные двое понравились.

    ответить

 
Добавить комментарий...