«На ярком солнце» — это не только классика европейского кино. Это картина, которая в очередной раз ставит перед нами вопрос, который мы и так задаем себе ежедневно: хочется ли нам быть собой или лучше — кем-то другим?
Слава Кроненберга как отца боди-хоррора достигает новой высоты в «Саване». Здесь нет классических для него деформаций плоти, но именно разложение становится основным действующим лицом картины.
Визуально изумительное, ощущенческое кино размывает грань между гедонизмом и эмоциональной несостоятельностью. Чю-Бозе смогла найти стиль Саган, но не до конца ее дух, — превращая историю в индивидуальное переживание, а не коллективную трагедию поколения. Впрочем, возможно, эта цель и недосягаема.
Седьмая лента Романа Михайлова вносит новые вводные в ответ на этот тревожащий всех русских синефилов и кинокритиков вопрос: кто же он? Так вот, уверены, это даже не российский Линч, а, скорее, индусский Андрей Тарковский.
Лента, после которой откладывать поездку к семье будет если не невозможно, то однозначно тяжелее.
Границы кадра расширяются, и в финале перед нами стоит уже не персонаж Слава, а сам Пугаёв с камерой. Это его кино, собранное из воспоминаний о человеке, которого больше нет. Такое, что оставляет колкое ощущение «ай» после.
