Пока спутники Кёлера по «берлинскому направлению» топчутся на месте или пытаются идти в ногу с немецким мейнстримом, он продолжает старые школьные опыты: физиология социальных отношений, биополитика кухонной драмы, режимы существования каждого отдельного человека, интервенция человечества в пространство природы — и растворение в ней.