Чтобы выжить в дикой стихии, нужно оставить эгоизм и выживать сообща, как фримены. Вильневу, по-видимому, удалось постичь силу пустыни: режиссер не старается привнести в «Дюну» что-то личное, а, напротив, бережно обращается с наследием автора.