Материал не предназначен для читателей младше 18 лет.
В российском прокате — невероятное. В кино идет первый анимационный полный метр Леонида Шмелькова, ученика Ивана Максимова, прославленного автора анимационных хитов «Мой личный лось», «Очень одинокий петух», «Лола — живая картошка» и «отца» синего пса Андрея. «Непокой», наполненный жирным жужжанием насекомых и волнением неприлично сочной листвы, даром что рисованный, — лучший летний блокбастер для текущего момента. Кинг, Линч, шатуны, бегуны — все собрались в мистическом придорожном отеле, куда влипают, как в варенье, два главных героя этого сюрреалистического киноребуса
Василий Степанов
Кинокритик
Яша и вечно спящий Бернард на розовой машине едут куда-то, откуда остальные мчат со всех ног. На автострадах пробки, как в фильме Годара «Уик-энд». По радио тревожно фиксируют неизбежные перемены: «Я, как москвич, этого не понимаю». За окном гримасничают некрореалистические бегуны в форме; тренируются перед апокалипсисом. Ну а что еще, скажите, делать в этой удушливой летней жаре, где если кто и чувствует себя комфортно, так только жужжащие на все лады насекомые и даже выброшенный из машины кофейный стаканчик не может упасть как положено и зависает в нерешительности?
Ночь приводит приятелей в придорожный отель «Роза» (не новая, как когда-то у Абеля Феррары, а скорее вечная). Там ждут приветливая (ну, и назойливая, конечно, как положено во сне) мадам у стойки, мягкая постель и завтрак из каких-то разноцветных замазок. Все вчерашнее в «Розе», очевидно, легко превращается в сегодняшнее, нужно только разогреть. По соседству с Яшей и Бернардом расположились человек-тигр, человек-пирамидка, человек-щетинка, пара девчонок не без странностей, а где-то наверху есть Валера — то ли бог, то ли кнопка, влюбленная в красивые слова (например, «чердачок» — как вам слово «чердачок»?).
В «Розе» все такое нишевое, ламповое, игривое. Век бы отсюда не уезжал. Да и как уедешь? После завтрака выясняется, что с одного конца дорога из отеля заблокирована, а с другого, как в каких-то «Зловещих мертвецах», обвалился мост. Но ужаса особого нет. Только телефон все еще бессмысленно вибрирует в кармане, а так любой форс-мажор — просто хороший повод остановиться и оглядеться. Посидеть у пустого бассейна, поболтать с постояльцами. Вот розовый кролик, например, мелькнул. Не то чем кажется? Или то? В отеле и пюрешка с котлетками, и по вечерам представления не хуже, чем в линчевском театре «Силенсио». Вас ждут искрометный стендап, танец-загадка, конкурсы с призами, а перед сном — сеанс кинофильма «Доживем до понедельника» или, например, «Моего друга Ивана Лапшина». Прошлое и будущее здесь и сейчас. Там, кстати, тоже песни. Хотя бы вот гимн Коминтерна. «Шеренги смыкайте! На битву шагайте!» — увещевает Нина Русланова соратников. Но чем дальше, тем меньше хочется куда-то шагать да и вообще двигаться. Особенно вместе.
Полнометражный фильм Леонида Шмелькова, большого оригинала какой-то обэриутской выучки, хотя и называется «Непокой», больше всего похож на долгожданный отпуск. С настольным теннисом, с игрой в слона, с падающими с дерева яблоками, с крыжовником, с беседами за чаем. Тут если и есть «непокой», то лишь оттого, что ни один отпуск не бывает без конца. И какая-то тревога от его конечности ощущается слишком остро. Все, что с такой яркостью предъявляет Шмельков на экране, скоро упрется в тупик или сгинет: странные соседи растворяются один за другим, лето проходит, а что не сойдет на нет само, с тем расправятся опасные — как и все, кто бегает строем — атлеты. Но унывать не стоит. Надо продолжать хвататься за крупицы этого мира, даже когда его уже как будто совсем не стало (автор четко поясняет позицию в эпиграфе — не опаздывайте на сеанс, прочитайте). Стоит попробовать отыскать баланс в падении. Пожалуй, если бы название этого фильма переводили на немецкий, то стоило бы использовать слово «Unruhe» — так называется балансир, деталь часового механизма, равномерно распускающая пружину и задающая точность ходу времени.
Равномерная сбалансированность абсурдистской конструкции Шмелькова, где здесь и сейчас сосуществуют чистый сюр и буквальная, узнаваемая правда жизни, по-настоящему завораживает. Автор вроде бы красиво (это очень изысканная анимация, озвученная домашними голосами) морочит голову, но о самом важном говорит предельно ясно. Например, о желаниях. Их важно понять и принять. О страхах. От них не получится убежать. О любви и вожделении. Тут так чувственно, что даже пришлось заблёрить; получились лучшие эротические сцены в отечественном кино за последние годы. Говорит и о смерти, в конце концов. Это как плавать в пустом бассейне. Но, вообще, зададимся вопросом: если бассейн пуст, то бассейн ли это? Ну хотя бы чисто функционально. Парадокс, но меланхолия Шмелькова, его черная желчь, светла. Даже когда за главным героем приезжает ровно по расписанию под финал черный автобус. Авось прокатит мимо, не заметит.
Для здесь и сейчас «Непокой» — это фильм подозрительно идеальный. Он то барочно подробен, то прост как детские каракули. И при всей своей вычурной хитроумности скроен утешительно просто. Из кино, увиденного и приснившегося. Сколько мы видели этих отелей, где все идет наперекосяк и никак не кончится, — от «Молчания» Бергмана до «Сияния» Кубрика? Сколько мы занимались дешифровкой знаков упомянутого выше Линча и не только Линча? Тут нет прямых цитат. Просто Шмельков говорит со своими зрителями на языке, который те понимают. Граница между реальностью кино и просто реальностью давно размыта, вот и мерцает, переливается, мерещится что-то, и мы живем там и тут, как между городом и дачей. Пожалуй, экранные герои Шмелькова в куда большем замешательстве, чем зрители. Их он совершенно буквально, не сочтите за каламбур, оставляет с носом (и каким). О эти носы — их бы только куда-то совать.
Автор требует своих персонажей до поры искать то ли вход, то ли выход, суетиться, пока не наступит момент узнать, «как все устроено» (есть в фильме такая объяснительная глава). Зрители — в другой западне, им с самого начала все ясно: бежать некуда. Да и зачем бежать? Ведь с этой стороны экрана совершенно так же, как и с той, нет никакого покоя. Покой всем только снится.