Представленный на весенней ярмарке «non/fiction» роман Сергея Шаргунова «Попович» уже стал номинантом на несколько престижных литературных премий, включая «Ясную Поляну» и «Большую книгу». Галина Юзефович объясняет, почему книгу о подростковых метаниях и поисках самоопределения сына священника уже можно назвать самым значимым русским романом этого года.
Галина Юзефович
Литературный критик
От книги о сыне священника, написанной сыном священника, невольно ждешь модной нынче автофикциональности, преобразующей персональный опыт в жгучее высказывание напрямую в обход литературной рефлексии. Сергей Шаргунов вырос в церковной семье (его отец — видный религиозный деятель и настоятель московской церкви Святого Николая в Пыжах). Безусловно, роман основан на том самом персональном опыте, но автор не выплескивает его непосредственно из глубин авторского сердца, а творчески перерабатывает.
В первом приближении можно сказать, что новая книга Шаргунова — классический Bildungsroman, роман воспитания, показывающий взросление и становление юноши, его превращение из подростка в мужчину через неизбежные на этом пути нравственные кочки, ухабы и колдобины. Но одной этой магистральной прямой «Попович» не исчерпывается.
Лука Артоболевский — старший сын священника, растущий в стерильной атмосфере небольшого, но дружного прихода в самом центре Москвы, на задворках дома Пашкова. До поры никакой мирской грех не может его коснуться. Стремясь уберечь сына от скверны, родители не позволяют общительному Луке играть с «нецерковными» детьми и до 13 лет держат его на домашнем обучении. Лишь после настойчивых просьб Луку все же отдают сначала в православную гимназию, а после и в обычную «хорошую школу», но с большим количеством оговорок и условий, касающихся поведения и общения со сверстниками. В семье неукоснительно блюдут посты и требы, а отношения сына с отцом, образованным и глубоко верующим бессеребреником, выглядят скорее наставническими, чем подлинно родственными. Лука с братом служат алтарниками, помогая отцу, и негласно подразумевается, что, повзрослев, они последуют по его стопам.
Однако, достигнув семнадцатилетия, Лука лицом к лицу и без всякой подготовки сталкивается со всеми присущими этому возрасту проблемами — гормональными, социальными, психологическими. Его поначалу робкий и неумелый подростковый бунт (отказ от поступления в семинарию, побег на вечеринку с одноклассниками, выпивка да еще и отношения с девушкой) сталкивается с мягким на первых порах родительским противодействием, на которое мальчик отвечает бунтом все более радикальным. Тот же, в свою очередь, вызывает еще более суровое закручивание гаек, и вот уже поступление на желанный филфак под вопросом, контакты с друзьями под запретом, а участие в школьном выпускном вообще не обсуждается. Давление в наглухо запаянном семейном котле Артоболевских растет, и вот однажды, после совсем уж чудовищной сцены (отец отвешивает сыну пощечину, Лука громит семейный алтарь и ворует из комода бабушкины сбережения), крышку срывает: герой пускается в бега.
Но поповскому сыну сложно выскочить из церковной колеи. Поэтому сначала Лука оказывается на границе с пылающим Донбассом (действие происходит в 2014 году), куда его позвал — чтоб не сказать, заманил — жутковатый монах Авель, некоторое время ошивавшийся в отцовском приходе. Из Донбасса чудом избежавшего гибели Луку швыряет через всю страну в Забайкалье, на подворье давнего друга семьи, отца Демьяна. И оттуда, достигнув самого дна, поддавшись чуть ли не всем соблазнам мира в диапазоне от высокомерия до пьянства и блуда, пережив и потеряв первую настоящую любовь, очаровавшись, разочаровавшись и простив тех, кто его разочаровал, Лука вновь, на манер персонажа лесковского рассказа «Чертогон», начинает путь назад, вверх, а вместе с тем и ожидаемо домой. Словом, повторимся, в первую очередь «Попович» — это красиво закольцованная история полугодичного экспресс-взросления героя, в силу тепличного воспитания едва не до совершеннолетия застывшего в безвременьи вечного детства.
Однако помимо этого «Попович» приглашает читателя еще и на познавательную обзорную экскурсию по сегодняшнему российскому православию, позволяя поочередно увидеть три его лица.
Первое из них воплощено в отце Луки, столичном священнике отце Андрее — рафинированном, ученом, льдисто-безупречном и почти бесчеловечном в своей недостижимой праведности. Отец Авель олицетворяет собой второй тип — православие темное, страшное, в сущности, и не православие вовсе, а прямую ему антитезу, лишь рядящуюся в монашескую рясу. Третье, персонифицированное в отце Демьяне — православие деревенское, народное, бесхитростное, по-человечески теплое и по-человечески же грешное. Перемещаясь по бескрайней стране, Лука поочередно встречается со всеми тремя православиями, приходя к выводу, что ни одно из них ему не подходит.
Все же сказать, что «Попович» — роман о потере веры и разрыве с церковью, будет неправильно. Мы переживаем головокружительную одиссею Луки внутри его головы, однако параллельно с этим, но за границей собственно текста, проходят свою невидимую метаморфозу его измученные тревогой родители. Поэтому, формально возвращаясь домой блудным сыном, герой попадает совсем не в ту семью, из которой сбежал. В самом деле, утратив простую и безусловную детскую веру, безальтернативно назначенную ему отцом и матерью, он останавливается на пороге чего-то иного — чего-то, что новый, повзрослевший Лука выберет сам, а изменившиеся родители сумеют принять и поддержать. И, пожалуй, не будет слишком большой сентиментальностью сказать, что от этой концовки, от высокого ее символизма и подлинно рождественского оптимизма у многих читателей (автор этих строк не исключение) перехватит горло или даже защиплет в носу.
Жанр рецензии предполагает, что после перечня многочисленных достоинств романа в конце все же будут упомянуты его отдельные недостатки. Следуя этой традиции, нельзя не признать за «Поповичем» некоторой округлой предсказуемости. Ни один сюжетный ход, включая, очевидно, мыслившиеся автором как неожиданные, едва ли хоть кого-то удивит по-настоящему. В сущности, финал книги предопределен ее отправной точкой, и все лежащее посередине при наличии известного читательского опыта может быть без труда просчитано заранее.
Однако напряженная интрига определенно не то, чего стоит ждать от «Поповича». При всей своей внешней событийности, атмосферности и географической размашистости в первую очередь роман Шаргунова обращен внутрь, зрачками в душу, внешние же факторы лишь поддерживают, иллюстрируют, а иногда и попросту визуализируют ее тайное странствие. И тот факт, что в подростковом возрасте души странствуют схожими путями (даже если тела при этом не совершают кульбитов от Донбасса до Читы), в общем ни для кого не новость. Именно в силу этого наперед заданная траектория движения Луки едва ли может отменить тот факт, что новый роман Сергея Шаргунова — это, безусловно, с большим запасом лучшее из написанного автором и по состоянию на конец мая самый яркий русский роман не слишком пока урожайного года.
