Максим Арбугаев и Владимир Мункуев — о том, как их фильм «Кончится лето» стал почти документальным портретом эпохи

Обсудить0

В прокат выходит криминальная драма «Кончится лето» с Юрой Борисовым и Макаром Хлебниковым. Фильм о «бессмысленном русском ограблении», названный по песне Цоя с «Черного альбома», снят в Республике Саха (подробнее читайте тут). Константин Шавловский устроил авторам «Лета» своеобразную очную ставку и детально расспросил обо всем. В чем феномен Юры Борисова? Почему фильм снят в ультрадокументальной операторской манере? Что там с Балабановым и марафоном насилия в кино, который идет еще от «Брата», и кончится ли это?

Константин Шавловский

Кинокритик, киновед

Владимир Мункуев

Режиссер, сценарист, продюсер. Его фильм «Нуучча» в 2021-м был награжден на «Кинотавре», но в прокат так и не вышел

Максим Арбугаев

Режиссер и оператор, лауреат «Сандэнса» за фильм «Генезис 2.0» и номинант на премию «Оскар» 2023 года за фильм «Выход»

Версия Владимира Мункуева


— Когда мы с тобой в прошлом году говорили про это кино, ты не хотел его показывать, говоря, что фильм не получился. Это было буквально за пару месяцев до «Маяка». Это такая форма кокетства режиссерского?

— Я тебе объясню. Моя жена (режиссер Анастасия Борисова. — Прим. ред.), когда посмотрела первую сборку, сказала, что у нее такое ощущение, как будто рассказчик в этом фильме все время на тебя давит, мол, смотри, как страшно, а сам при этом деловито очки поправляет и спрашивает: «Ну, ты понял? Ты понял?» Объективно говоря, так и есть.

— В других интервью ты говоришь, что фильм получился, наоборот, слишком эмоциональным.

— Нет, у меня самого ощущение от этого фильма, что мы были так сильно напряжены, так взвинчены во время съемок, что нас в какой-то момент сносило. Я помню, как себя поймал на мысли, что у нас всех сбитая оптика.

Почему я вообще увлекся этой историей? Мне же стало интересно снять кино не для себя, не по своим вкусам, а условно говоря, для моих родственников из деревни. Я же с «Нууччей» поездил по фестивалям и понял, что это наше фестивальное кино никто никогда не посмотрит. Поэтому я захотел поговорить с теми, кто смотрит другое кино. Поэтому тут есть очень знакомый типаж, знакомые ситуации и достаточно увлекательный сюжет. И если зритель согласится со мной, заинтересуется, то я уже начинаю действовать по-своему. Говорю, смотри: вот этот герой, к которому ты привык, может, он не очень-то и хорош? Ты привык к герою, который решает все проблемы силой, ты внутренне его одобряешь. А что если это не так?

— Ты веришь, что насилие можно остановить насилием?

— Нет.

— Не боишься, что финал прочтут именно так?

— Знаешь, пока проката не было, и говорить, конечно, рано, но я заметил, что финал может быть проблемой. Он действительно жесткий, и не все его понимают. Мне тут один зритель сказал, он совсем не из кино: «Блин, Володя, все было интересно. Только я не понял, ****** (зачем) он брата ради мусора предал?»

Юра Борисов и Макар Хлебников

— Ты говоришь, что тебе с народом захотелось поговорить. Но ведь это не первый твой жанровый фильм. У тебя был еще якутский «Чувак».

— Да, это прекрасный дебют, который я ******* (потерял). Я тогда из Москвы уехал в Якутск, чтобы снять свой дипломный фильм, и застрял там, потому что у меня тупо не было денег, чтобы в Москву вернуться на защиту диплома. А вокруг меня бегал мой товарищ, продюсер, и говорил: «Давай сделаем коммерцию». Ну я и решился: окей, давай похулиганим. И мы за две недели с ним сняли этот фильм. Абсолютно безалаберный, я вообще тогда не думал ни о карьере, ни о фильмографии. И, знаешь, мне это помогло, потому что я не трясся над своим дебютом, а стал очень свободным. Потому что, блин, хуже-то уже быть не может.

— «Кончится лето» — это, получается, уже осознанное твое путешествие на территорию жанрового кино?

— Я бы не сказал, что это правильное жанровое кино. Да и существует ли оно вообще сейчас на самом деле? Может быть, только «Джон Уик», да и то это уже все интерпретация интерпретации. Я помню, когда Максим первый раз рассказал мне эту историю про ограбление артели, мы обсуждали классическое киноограбление, и Макс говорил, что было бы круто, если б они были в масках. Но в реальности все было не так. И мне показалось интереснее, если это будет не американизированное ограбление, а вот как у нас на самом деле это происходит. Мы взяли и уцепились за жизнь, и, наверное, это сильная сторона нашего фильма.

Владимир Мункуев
Кадр со съемок фильма

— Ты всем говоришь, что писал историю про «бессмысленное русское ограбление». А чем оно отличается от американского или китайского?

— Я начал изучать, как в России ограбления происходят, смотреть записи с камер наблюдения в интернете. И помню, как, например, парни взломали склад, вытащили оттуда видеокарты, через дорогу буквально перешли и сдали в ломбард все эти коробки с видеокартами. А везде камеры, конечно, стояли, и видно, как они берут деньги и уходят. Какие там маски! Это, по-моему, чисто наша российская история: плана нет, но мы идем. И вот это меня там и будоражило. Ну это же правда так! Кеша (герой Юры Борисова. — Прим. ред.) почему-то вдруг решил, что мир против него и что он якобы кому-то что-то докажет, отомстит. Кому? Зачем? За что? Он об этом не думает. Он взваливает на себя миссию, что поможет младшему брату, а тот у него никакой помощи не просил. Но Кеша считает себя героем. И мне с этим героем захотелось пожить, подумать, поработать. У него плана нет, но есть миссия. Что делать с этим золотом, он не знает.

Фильмы-ограбления классические — там же вся штука именно в том, как они планируют, думают, как пробраться куда-то, как вскрыть сейф, как потом скрыться. Это чисто жанровая вещь. А бессмысленность русского ограбления, о которой я говорю, это когда ты сначала делаешь, а потом думаешь: «И что дальше?»

— Как вы с Максимом Арбугаевым работали? В титрах ты — сценарист, он — оператор. Кажется, что разделение здесь понятное. А что было с монтажом?

— А монтировал наш фильм Ваня Лебедев (один из самых известных российских режиссеров монтажа. — Прим. ред.). Я вообще считаю, что режиссер монтажа для режиссера ближе жены. Жена тебя просто без трусов видела, а режиссер монтажа — какой ты на самом деле жалкий и ничтожный автор. И вот он пытается то, что ты наснимал, как-то спасти, а ты просто ходишь с коровьими глазами и думаешь: господи, кому надо молиться, чтобы он действительно твой фильм спас?

Когда Ваня выложил все эпизоды на таймлайн, получилась сборка на 3,5 часа. Потом мы кое-как сократили до двух с половиной часов, и в тот момент мне это кино даже понравилось. Но я понял, что для такого хронометража наша мысль уж очень мелкая. И мы снова начали сокращать, и сокращать, и сокращать. И после еще сделали досъем.

Максим Арбугаев и Владимир Мункуев на съемках фильма

— Что вы доснимали?

— А мы Якутию снимали в Турции. У нас в сценарии была сцена, где герой Макара Хлебникова выходит из машины и ******* (неприятно удивляется. — Прим. ред.) от происходящего, а Кеша ему говорит, что, мол, все будет в порядке. И на съемках я подумал, что это какое-то излишнее объяснялово, и убрал эту сцену. А когда мы сократились, ее стало не хватать.

Ну, и представь: Юра на съемках в «Аноре» в Штатах, Макар — в Москве, я отдыхаю в Турции, а в Якутии — зима. Мы поехали в горы, я кое-как нашел там место, где растут сосны и нет пальм. И говорю продюсерам, что мне нужна машина хоть какая, мы в темноте просто снимем, как два ****** (дурня) стоят на фоне ночного неба и говорят эти реплики. Ну, естественно, продюсеры ****** (сильно удивились). Я их кое-как уговорил, но они сказали, чтоб с Борисовым я сам договаривался. Я звоню, говорю: Юр, короче, косяк. В итоге все сложилось, и за полдня мы все сняли.

Кадр со съемок фильма 
Макар Хлебников и Юра Борисов

— Центральный образ фильма — это золото, которое нас отсылает куда-то к древним сказкам, к балладам, к эпосу. Насколько для вас было важно, что они воруют именно золото, а не просто деньги из сейфа?

— Ну, это же реальная история, мы тут ничего не меняли. А когда приехали смотреть на эту артель, я даже пожалел, что мы не документалисты. Можно было там остаться и снять трехчасовой фильм ******* (замечательный). Это юг Якутии, территории, на которых еще в советские времена всё уже добыли. И они не то что вторяк добывают — это седьмая вода на киселе. После добычи в песке все равно мелкие крупицы остаются, и их можно перемывать, а потом перемывать то, что перемыли, заново. Там, кстати, якуты не работают вообще, все работяги из Курской области, с ДНР, с ЛНР.

— Почему местные не работают?

— Вот я точно не скажу. Но есть же якутское поверье, что вообще все, что добывается из земли, — это от лукавого. В Якутии промышленности много, и нефти, и алмазов, и золота, и саха там не работают. В офисах сидят, а с землей не связываются. Скорее всего, это из-за суеверия. Мы же с Максимом сначала думали, что у нас будут два якутских брата. Но поняли, что это было бы неправдой.

Кадр со съемок фильма

— Почему фильм называется «Кончится лето»? И при чем тут песня Виктора Цоя?

— Потому что ничего умнее мы придумать не смогли.

— Почему Юра Борисов?

У нас были пробы. Мы с Максимом на Кешу и Тиму, наверное, человек триста посмотрели. И все, кто пробовался на Кешу, играли таких конкретных пацанчиков. Бандитов. А Юра с ходу предложил, что Кеша не бандит, а такой вот Иван-дурак. И мы поняли: да, это оно. Потому что очень нам не хотелось, чтобы у Кеши была вся эта блатота. Хотелось именно такого человека, которого как будто бы жизнь сама так закрутила, что он вроде и неплохой. Чтобы герой сам себя оправдывал всегда, а зритель ему верил.


Юра невероятно наблюдательный. Мы, например, приехали в Якутию за три недели до съемок, и он сразу пошел с местными забулдыгами на теплотрассу пить пиво.

Его тогда еще никто на улицах не узнавал, иногда только кто-то из старшего поколения подходил: «О, да это же... как его... Калашников!» Так мы и выяснили, что самый народный фильм Юры Борисова — это «Калашников». Он невероятно трудоспособный, очень поддерживающий, много придумывает и предлагает, а тебе как режиссеру остается только выбрать то, что нужно для фильма. Он очень гибкий, и ему, на самом деле, все интересно. Вот это природное любопытство, наверное, и сделало его номинантом на «Оскар».

Макар Хлебников
Юра Борисов

— Я видел, что вы на «Маяке» отшучивались на вопросы про диалог с Балабановым. Давай поговорим всерьез: когда ты писал сценарий, ты ведь имел в виду балабановских «Братьев»?

— Знаешь, продюсеры когда просят заявку написать, там есть пункт «О чем ваша история?». И я помню, когда Макс предложил, что они бегут с юга на север и что это будет роуд-муви, я почему-то выпалил: «Северный „Бумер“». Произнес, а сам думаю: «А при чем тут этот „Бумер“?» Вообще же ничего общего. Но это почему-то всем так зашло, что мы так до финала и ехали в презентациях на этом «северном „Бумере“».

— Да, «Бумер» тут, наверное, ни при чем, но «Брат» и «Брат 2» как будто бы очень даже при чем.

— Вот я тебе честно могу сказать, что у меня не было умысла спорить с «Братом». Я сейчас вижу, что у нас это по факту получилось, что это как будто бы такой вызов и спор. Но когда я писал, я точно об этом не думал.

— Но даже сейчас, когда ты сказал, что Борисов играет Ивана-дурака, трудно не вспомнить Балабанова, который про Данилу Багрова именно так и говорил.

— Я помню, как мы обсуждали это с Юрой, Макаром и Максимом. У нас экспедиция долгая, по 18 часов в машине трясешься, хочешь не хочешь, а будешь о чем-то болтать. И в какой-то момент разговор зашел о том, что у нас все народные герои в кино — это ужасные бандиты. Что Данила Багров, человек, который придумал самому себе свою систему ценностей, что Саша Белый, что вот сейчас «Слово пацана». И я понимаю, почему это работает и уходит в народ.


Вся эта философия про добро с кулаками. И, конечно, когда я писал, то с этим я спорил. Мне хотелось, чтобы зритель задумался, правда ли это добро.

— Но и помимо Данилы Багрова кажется, что Балабанов был для вас собеседником. И когда на десятой минуте в кадре появляется Саша Мосин, актер-талисман позднего Балабанова, играющий почти что себя из «Кочегара»... Или когда Поднозов с дробовиком выступает почти как Антонина из «Груза 200».

— Это уже твоя интерпретация. Меня тут недавно кто-то про этот же эпизод спросил: «Зачем вы этого „Ворошиловского стрелка“ сюда вставили?» А Мосина нам Хлебников притащил. Боря в какой-то момент сказал очень точную вещь: «Не хотелось бы, чтобы зритель за этого героя переживал». И поэтому Саша Мосин с его балабановским бэкграундом подошел на эту роль просто идеально.

Юра Борисов и Александр Мосин

— Тебе самому-то Балабанов вообще как?

Мы тут с Сашей Симоновым (оператор фильмов «Груз 200», «Кочегар», «Я тоже хочу» и других. — Прим. ред.) встречались, и я ему признался, что для меня «Кочегар» — прямо одна из основных вещей, которая на меня как на человека и на режиссера очень сильно повлияла. Этот фильм дал мне новое ощущение от кино, новый поворот внутри меня случился. Я его смотрел в Якутске, тогда я еще не занимался профессионально кино. Просто Балабанов был на слуху, и я пошел. И помню, как весь фильм не понимал, что это за музыка, зачем там люди на экране вот так ходят и так говорят. А потом вышел из кинотеатра и пошел пешком до дома, и у меня всю дорогу играла эта музыка в голове. И, наверное, в этот момент я понял, что в кино может быть не только история, а что-то еще за ней существует. Так что с «Кочегаром» у меня очень личные отношения. Я, конечно, очень люблю у Балабанова короткометражку «Трофим». Но, скажу честно, выбирая между Балабановым и Германом-старшим, я выберу Германа.

— Когда смотришь фильм, понимаешь, что якутскую природу можно было бы снять намного более эффектно, но кажется, что вы специально от этого уходили, специально не снимали «красиво».

— А что такое «красиво»? Я что-то никогда не видел некрасивой природы. Она просто разная. Покосившаяся хрущевка, облезлый фонарный столб — это ведь тоже красиво. Для меня красиво — это настроение. Мы с Максимом начали вспоминать наше ощущение от Якутии. Вся природа говорит: «Человек, ты тут очень лишний. Ты здесь не нужен». Я помню, как Юра и Макар в самом начале радовались, потому что для них это большая экспедиция в неизведанный, почти сказочный регион. И в какой-то момент, ближе к середине съемок, их начало ломать. Потому что это действительно невыносимо. Тебе на каждом шагу природа говорит: «Тут не надо быть».

Весь фильм, кстати, снят в реальных интерьерах, мы вообще ничего не меняли, не строили. Я не люблю, когда что-то утрируют, ковры вешают. Но, естественно, найдутся те, кто скажет, что мы тут чернуху наводим. Да какую чернуху? Съезди, посмотри сам.

Кадры со съемок фильма

— Как свою кинематографическую идентичность определяешь? Ты якутский режиссер? Бурятский режиссер? Или российский режиссер?

— Я стараюсь себя вообще не рассматривать через этнос.

— Зачем было снимать историю последовательно и что это дало фильму?

— Мы тут были заложниками самой ситуации. История у нас так написана, что она начинается с артели, а потом они бегут с юга Якутии на север. Поэтому, мы как сели в уазик-буханку, так и ехали, так и снимали. И тут, даже если бы мы очень сильно захотели, у нас не появилось бы хороших дорог и вагончиков для артистов. Конечно, актерам это было в плюс, потому что они получили телесный опыт этого путешествия, им нужно было проехать эти тысячи километров, пожить во всем этом, чтобы в финале вот так реветь.

Кадр со съемок фильма
Владимир Мункуев

— Если бы ты этот фильм снимал без Максима, что бы изменилось?

— Я его бы просто не снял. Потому что в этой экспедиции опыт Макса, который снимал во всех этих местах, был просто незаменим. Но его, конечно, очень ломало игровое кино. Он же документалист. Поэтому мы едем, он там что-то вдруг увидел, хочет достать камеру и снимать. В документальной логике это логично и правильно. А соседнем автобусе продюсеров начинается паника, потому что у нас началась незапланированная смена. Или где-то Макс хочет залезть на крышу автобуса, ехать в дороге и снимать, а все крутят пальцем у виска, потому что никакой техники безопасности нет.

Кадр со съемок фильма

Перед финалом герои у нас плывут на лодке и попадают в шторм. Чтобы эту сцену снять, у нас выехали из деревни три лодки: с актерами и оператором, техническая и лодка сопровождения. Они уходят в точку за горизонт, и тут я вижу, что море какое-то странное. Оно становится черным, и эта чернота очень быстро приближается к нам. Начинается ветер, и мы понимаем, что это настоящий шторм. Это ***** (очень плохо). Мы начинаем кричать в рации, чтобы они возвращались, а связь не пробивает. Я бегу к администрации, кричу, мол, давайте лодки, а глава деревни говорит: «Так лодки уехали, больше нет. Да и кто в шторм поедет?» В общем, вот я хожу по берегу туда-сюда час, полтора. И, главное, бесит, что ты вообще ни на что не можешь повлиять. И тут вдруг рация пробивается: они вернулись, все мокрые. И Макс стоит, такими детскими глазами смотрит на меня, говорит, пойдем отойдем. И говорит: «Володь, там ничего не получилось, максимум три секунды есть». Я говорю: ты ******* (сумасшедший), счастье, что вы живые, какое ***** (к черту) кино?»

«Кончится лето»

— Как так получилось, что в команде вашего фильма целых два номинанта на «Оскар»?

— О, я Макару так и сказал на премьере: у нас в фильме два номинанта на «Оскар» и два неудачника. Когда Юра, кстати, вернулся еще со съемок «Аноры», я у него спросил: «Ну как все прошло?» А он ответил: «Я думал, что еду сниматься в Голливуд, а в реальности как будто бы съездил в Якутию и снялся в независимом фильме». Тогда я подумал, что, значит, мы все правильно делаем.

Версия Максима Арбугаева


— Вы говорите в интервью, что «Кончится лето» — это история про бессмысленное русское ограбление. Чем оно отличается от американского или китайского?

— Само ограбление, наверное, ничем: ограбили и бросились в бега. Но то, где люди живут, как они живут, их быт, речь, поступки — это все наше, такого нигде нет. Не только в мире, даже в других регионах России. Взять ту же артель золотодобывающую, где так просто золото в сейфе хранится. Конечно, эта история могла произойти, наверное, где угодно, но без якутского пейзажа, как я считаю, одного из важных персонажей фильма, она была бы совсем другой.

— Как вы выбирали локации и чего хотели от них добиться?

— Во-первых, мы с Володей оба из Якутии, а во-вторых, я на протяжении пятнадцати лет снимаю на севере. Сама история этого ограбления — я же ее на той золотодобывающей артели и услышал, где мы в итоге снимали.

Когда мы писали сценарий, я уже все продумал. Закрываю глаза и просто вижу, где эпизод происходит, думаю, как камера здесь пойдет, какое состояние у природы, какой свет будет. Можно сказать, что я заранее кино снял.

Поселок Найба, куда герои приезжают в финале, — это Булунский район, я там родился в поселке Тикси и много времени провел. Мы знали, что они в финале придут туда, и маршрут строили из точки А в точку Б.

Максим Арбугаев

— Эти же пейзажи можно было снять намного более эффектно. Кажется, что вы не хотели потрясти зрителя красотой якутской земли и масштабом, как это было даже в вашем же «Выходе». Это так?

— В «Выходе», кстати, у меня тоже не было задачи передать красоту этого места. Там же главное — это лежбище моржей, аутентичность, фактурность этой избушки, где живет главный герой Максим Чакилев. Вот это вместе все работает.

В «Кончится лето» мы сосредоточились на героях, а природа была сама по себе. Нельзя сказать, что она там на второй план уходит. Она, по-моему, как хорошая музыка в кино, которую почти не слышишь. То есть она не мешает игре актеров, драматургии. Мы эту природу видим, ощущаем ее суровость, но никак специально ее не подчеркиваем.

— Как вы свою кинематографическую идентичность определяете? Вы якутский режиссер или российский?

— Так как я рано уехал из Якутии и большую часть жизни прожил в Центральной России, то, наверное, 50 на 50. Но судите сами. Тот же «Выход» как снимался? Мы с сестрой оба из Якутии, снимали на Чукотке, герой наш — с Пермского края, а постпродакшен мы делали в Москве. Это якутский фильм, российский или международный?

Кадр со съемок фильма
Макар Хлебников

— Почему фильм называется «Кончится лето» и при чем тут песня Виктора Цоя?

— Сначала у нас было название «Туман». На хлопушке была «Вечная мерзлота». А потом, когда мы сели за монтаж, появилось «Кончится лето».


Кинокритики на фестивале «Маяк» придумали, что наш фильм называется «Кончится ли это?». Название фильма можно услышать и так, хотя мы об этом, конечно, не думали.

Но он об этом: кончатся ли когда-нибудь насилие и агрессия в нашем мире?

А сама песня появилась от актеров, ее предложили Юра и Денчик — Денис Кузнецов, который играет охранника. Нам нужна была дворовая песня, когда Кешу в самом начале встречают на шашлыках.

— Вы сами Виктора Цоя любите?

— Когда нам во ВГИКе давали задание по журналистике — сделать опрос на тему, которая тебя интересует, то я выбрал «Стену Цоя» на Арбате и брал интервью у прохожих и хранителей стены. Не скажу, что я такой уж фанат-фанат, но альбома два «Кино» у меня в плейлисте есть.

— И песня «Кончится лето» есть?

— Да, но я редко ее теперь слушаю. В какой-то момент еще закачал кавер Леонида Агутина, и вот его я точно больше слушать уже не могу.

— Ваш фильм очень мужской, почти что бадди-муви. У вас была в Якутии похожая пацанская компания, как у Кеши с Тимой?

— А я же уехал из дома в 10 лет, потому что хоккеем занимался. Жил в интернатах, а родители жили в Якутске, и в деревню только на лето возвращался. И вот так, чтобы у меня были пацанчики мои в возрасте Кехи, такого не было. Но с моих 16 до 19 лет — да, были разные у нас путешествия. Взять лодку, на Песчаные острова поехать, на рыбалку, типа, а на самом деле просто потусить и провести лето. Вот эта сцена, когда пацаны Кешу встречают, это моя тема была. Сезон отыграешь, приезжаешь летом, брякнешься к пацанам в тачку, у них там громко играет музыка, кто-то пиво уже на заднем сидении начинает распивать. Такой подростковый рок-н-ролл.

Макар Хлебников и Юра Борисов

— Почему Юра Борисов? В чем природа его дарования?

— Я помню, что посмотрел «Купе номер 6», а до этого я Юру как актера не знал. И у меня стрельнуло, что это наш герой. Вот на такого парня я хочу смотреть, каким бы он ни был. Наверное, такое же ощущение у меня от Бодрова-младшего: он тебя настолько интересует, что, когда ты на него смотришь, ты перестаешь замечать, как оператор работает, где камера стоит, как свет поставлен. Есть у Юры такой магнит.

— В какой момент мы перестаем героя Борисова любить и начинаем его ненавидеть?

— Мне кажется, после встречи с лодочником. В момент, когда они сидят у костра и лодочник его спрашивает: «Рассказывай, что вы натворили». Вот этот взгляд Кеши — это взгляд подраненного волка, мы в нем уже видим что-то звериное. Мы это и раньше чувствовали на протяжении всего фильма, но тут эта ночь, сумерки, безлюдный остров, и они вдвоем. Весь этот эпизод и взгляд Борисова — для меня точка невозврата.

— Раз уж вы вспомнили Сергея Бодрова-младшего, спрошу, насколько образы братьев Багровых и вообще Балабанов повлияли на историю?

— Мы выросли на фильмах Балабанова, я смотрел их подростком, они у меня, как и у миллионов моих ровесников и, наверное, у всех российских режиссеров моего поколения, в крови. Но не в голове. Мы с Володей не обсуждали: «Давай сделаем как у Балабанова». Или: «Давай тут с Балабановым спорить». Вообще, фамилия «Балабанов» на съемках не звучала. Его фильмы просто у нас в подсознании сидят.

Максим Арбугаев (в центре) во время съемок фильма

— Какой у вас любимый фильм Балабанова?

— Мне «Река» очень нравится. И, конечно, я фанат «Брата». Потому что помню себя в подростковом возрасте, как я его смотрел. С тех пор, правда, не пересматривал.

— Насколько глубоко вы работали с предысторией ваших героев? Вы знаете, за что сидел герой Борисова? Или от чего умерла их мама?

— Я это все расписывал. Вплоть до того, что написал небольшое эссе о проблеме молодого поколения в маленьких поселковых городах. У нас во ВГИКе это называлось «театральный роман», когда пишешь историю героя до фильма. Хотя Володя поначалу скептически к этому отнесся — он работает иначе. Но мне кажется, что ему на самом деле это тоже помогло.

«Кончится лето»

— За что же сидел герой Юры Борисова? Откройте тайну.

— Думаете, стоит? Пусть лучше зритель этого не знает. Мне кажется, важно, что у него есть вот это клеймо, что он для всех уже меченый. О чем я, собственно, и писал, когда расписывал характер Кеши. Он пришел с зоны, где его ранили, у него рана эта чуть-чуть зажила, и вот ему ее снова расковыряли. И чем дальше, тем сильнее эта рана кровоточит.

— Что вы смотрели перед съемками «Кончится лето»?

— Фотографии Димы Маркова. Еще пересматривал Роберта Капу и других военных фотографов. Меня завораживает, как они так близко подходят к своим героям. Мне всегда было интересно: как? Это опасно, они там под обстрелами с камерой своей по краю жизни и смерти ходят и делают эти снимки. Всегда, когда на них смотрю, воображаю: а что там, за границами кадра? Если панорамировать влево или вправо, что я там увижу? Это хорошая практика, мне всегда она нравилась.

— Вы говорите, что все снимали почти документально. Почему это было важно?

— Я, наверное, не смог бы по-другому. Сначала у меня вообще дикий стресс был: как снимать-то? Я ж ни разу на площадке игровой не был, не знал, как работать с механиком, с фокус-пуллером. На моих документальных фильмах у меня команда была два-три человека, включая меня. В общем, я страшно парился, а потом подумал: почему бы не пойти документальным путем в игровом? И я отказался полностью от раскадровок, от гаферов, от кранов, стрелок, всей прочей техники. Взял себе в группу пару ребят, тоже операторов из дока, которые мой подход поняли и давали мне, например, такой свет, чтобы все выглядело максимально органично. Я часто вижу в современном кино постановочный свет, какие там блики, где какие машины поработали, и меня из фильма выкидывает. Поэтому мне хотелось сохранить всю документальную органику, ничего не приукрашивая, чтобы камера дышала одним воздухом с героями. Поэтому у нас и локации все были родные, мы ничего не строили, в Якутске по родственникам и знакомым квартиры искали.

Часто было так, что мы с Володей обсудим сцену, а потом у меня камера начинает идти по-другому. В классическом игровом кино группа твоя тебя не поймет, планировали-то совсем другое. А я в режиме дока шел. В чем еще кайф дока с операторской точки зрения, так это в том, что ты все время здесь и сейчас. У тебя адреналин бешеный, кровь закипает от того, что к тебе сейчас жизнь в кадр заходит. И мы это отчасти привнесли в игровое кино — мы давали актерам 360 градусов пространства для игры, и поэтому они могли много импровизировать. Я снимал сцены по 6–8 минут одним кадром, самый длинный кадр был 12 минут. И каждый дубль я проходил разными рисунками камеры. Сначала одним пройду, потом вторым, потом третьим. Из этих кадров в монтаже получался эпизод на 5 минут. Так было, допустим, с эпизодом на пароме.

Кадры со съемок фильма

— Эти рисунки вы придумывали прямо на съемках?

— Нет, я, конечно, заранее все проходил ногами. Так и в доке бывает часто. В том же «Выходе», перед тем как снимать одну из главных сцен, когда герой открывает дверь, а за ней тысячи моржей, я все это репетировал с сестрой. Мы же знали заранее, как это произойдет, и у нас была возможность придумать, как это все снять.

— Чьими глазами мы смотрим на эту историю? Мункуева или Арбугаева?

— Наверное, Мункуев, когда прочитает, будет критиковать меня.


Я считаю, что мы видим эту историю глазами их матери, которая умерла. Она наблюдает за своими сыновьями и видит, как они меняются, но ничего не может поделать, ничего не может изменить.

Поэтому она просто пытается быть рядом с ними.

— Вы с Володей писали сценарий в 2021-м, а снимали в 2022-м. Как вам кажется, время отразилось в вашем фильме?

— Время всегда отражается на экране. Вот 50 лет пройдет, возможно, моржи будут на грани вымирания из-за изменения климата, а в фильме «Выход» мы сможем увидеть, какая была популяция в 2020 году. Игровое кино — это тоже документ времени. И я думаю, что наш фильм будут смотреть как кино, снятое в России в 2022-м.

Максим Арбугаев и Владимир Мункуев

— А вы сам верите в то, что насилие можно остановить насилием?

— Мне кажется, это главный вопрос всего человечества, на который оно пытается себе ответить. Но если зритель выйдет из кинотеатра и задаст себе этот вопрос, значит, все было не зря.

Смотрите также

24 февраля 20258
9 октября 20247
23 января 2025106
26 февраля 20252

Главное сегодня

Вчера5
Вчера5
Вчера1
Вчера4
Вчера3
Вчера0
Вчера0
Комментарии
Чтобы оставить комментарий, войдите на сайт. Возможность голосовать за комментарии станет доступна через 8 дней после регистрации