— Что тебя сегодня порадовало?

— Наша фотосессия! Не только идеи, но и сам процесс, работа с классными ребятами.

— Назови три фильма, которые оказали на тебя влияние?

— Первыми в голову приходят «Забавные игры» Михаэля Ханеке — кино, которое впечатляет подачей и своеобразным юмором. Ничего похожего я не видел ни до, ни после. Второй отмечу «Охоту» Томаса Винтерберга. Блестящая роль Мадса Миккельсена. Третий — «Похитители велосипедов». Меня не так часто трогают фильмы, но картина великого Витторио де Сики пробрала. Позволю себе выйти за рамки правил и назвать еще два фильма: «Большой Лебовски» братьев Коэн и «Однажды в Ирландии» Джона Майкла Макдоны. Не путать с братом Мартином!

— Первый фильм/мультфильм, который ты посмотрел в кинотеатре?

— Кажется, это был «Железный человек». Я не был фанатом супергероики и по сей день отношусь к ней настороженно. Почти все представители жанра, кроме разве что «Хранителей» Зака Снайдера, напоминают жвачку. И тем не менее фильм с Дауни-младшим меня зацепил. Ретроспективно понимаю, что там не только крутые эффекты, но и глубокий, не ходульный персонаж, которому хочется сопереживать.

— Лучший и худший фильм для первого свидания?

— Тебя легко растрогать? Какой последний фильм заставил тебя плакать?

— Мультсериал «Человек-дьявол» с подзаголовком — иронично! — «Плакса». Это крутейший эксперимент. В Netflix попытались сделать не вполне классическое аниме, а что-то между американским и японским мультфильмом. Он как-то тихо стартовал, но потом люди наконец посмотрели и дружно ***** [удивились]. Все элементы работают настолько слаженно, что даже не получается выделить что-то конкретное. А главное, цепляет история: то удивляешься, то умиляешься, то чувствуешь несправедливость и безысходность.

— Совсем скоро в прокат выходит «Кончится лето», который, кажется, станет важной вехой в твоей актерской карьере. Что чувствуешь — волнение, облегчение?

— Сейчас волнения уже нет. Было перед первым просмотром. Я мог увидеть проект в черновой сборке задолго до релиза, но специально оттянул знакомство до премьеры на фестивале «Маяк». Всеми правдами и неправдами спешил в Геленджик и, посмотрев фильм со зрителями, понял, что с ним все хорошо. Очень благодарен за работу и Володе Мункуеву, и Максиму Арбугаеву, и отдельно Ивану Лебедеву, нашему режиссеру монтажа. А что касается облегчения, то его я испытал, когда закончились съемки. Роль была тяжелой, после нее я около года восстанавливался, хотя обычно хватает пары месяцев.

— А как для тебя все началось?

— В одном интервью прочитал, что Юра быстро подключился к рабочему процессу, а тебе было тяжелее. Расскажи, что мешало?

— У меня гораздо меньше опыта. Мы можем сидеть, смеяться, а потом через секунду Юра войдет в кадр и будет совершенно другим человеком. Буквально по щелчку! Мне же всегда нужно больше времени, чтобы подключиться к материалу, локациям и так далее. Зато когда подключусь, буду держаться крепко. В случае с «Кончится лето» коннект случился где-то на второй или третьей неделе съемок. Было непросто, но и вознаграждение соответствующее — колоссальная практика, благодаря которой я стал еще серьезнее относиться к работе.

— Говорят, ближе к концу ты почти превратился в своего персонажа…

— Все так. Никогда в жизни не было съемок, где я бы так сильно погрузился в материал и сросся с героем. Под конец команда начала переживать, потому что уже и говорил, и, видимо, думал, как Тима.

— Твои слова: «Якутия — место, которое нужно посетить любому гражданину России». Чем тебя так впечатлила Республика Саха?

— Ну вот что знает обычный человек о Якутии? Только то, что это какое-то далекое место на севере. Когда туда приезжаешь, картина сразу другая. Во-первых, неописуемой красоты природа, во-вторых, очень интересный менталитет, в-третьих, уникальный быт. Мы с командой проехали с юга на север, от теплых деревушек до пространств, окутанных вечной зимой. Посетили несколько населенных пунктов, и каждый отличался от предыдущего. В том же поселке Тикси, где, кстати, родился Максим Арбугаев, люди не похожи на тех, что в Якутске.

А еще меня впечатлила духовная составляющая. Чтобы все прошло спокойно и удачно, перед большими экспедициями мы проводили обряды, задабривали природу — кидали по кусочку хлеба в огонь. Сначала ты такой: «Эм-м, ну как скажете, давайте ваш хлеб». А потом начинаешь в это верить. Был случай, когда Арбугаев в одиночку поплыл на маленькой лодке доснимать какой-то недостающий план, совсем небольшой. В пути начался дикий шторм! Если бы лодка перевернулась, то Макс непременно оказался бы в океане. И никакие спасатели не помогли бы, им лететь около двух часов. Директор картины по потолку бегал, но все обошлось. Полагаю, не без помощи духов.

— «Я за неаккуратность», — говорил Мункуев, подразумевая определенную степень свободы на площадке. Тебе дали поэкспериментировать? Какими чертами Тиму наделили режиссеры, а какими — ты сам?

— Коллеги сравнивают Тиму в том числе с Алёшей Карамазовым. А что ты читал при подготовке к роли?

— Однажды Кантемир Балагов классно сказал: «Я снимаю кино, не прочитав при этом ни одной книги». Понятное дело, лукавство, но мне и правда больше помогает жизненный опыт и, собственно, само кино. Стараюсь смотреть очень много с раннего детства. Лет в семь-восемь подарили DVD-плеер с монитором. В доме тогда было два огромных стеллажа с дисками — от американских фильмов до французской классики. За пару лет пересмотрел все, что там было на полках.

— У фильма были разные варианты концовок. Как ты сам оцениваешь финал? Могло ли все завершиться иначе?

— Альтернативные варианты действительно существовали, но для меня все было ясно с самого начала. Зритель может думать — и это здорово! — по-разному, но мне поступок Тимы кажется вполне мотивированным и логичными. Классного будущего в сложившейся ситуации быть не могло.

— «Кончится лето» — уже второй случай, когда приходится работать с режиссерским дуэтом. Каково это? Приходилось занимать чью-то сторону, если возникал конфликт?

— Признаюсь, перед съемками очень боялся внутренних конфликтов и неопределенности. Но Мункуев и Арбугаев действительно друзья. Может, и спорили иногда, но до швыряния стульев не доходило. Никто не пытался перетянуть одеяло, всю дорогу они думали исключительно о творчестве, сообща искали правильные решения. А если вспоминать работу с Тарамаевым и Львовой, то и там и близко разногласий не было. Они мыслят одинаково. Однажды ко мне подошел Серёжа и начал что-то объяснять про конкретную сцену. Мол, Макар, нам здесь нужно вот это и вот то. А потом он на что-то внезапно отвлекается, и стоящая сзади Люба делает шажок вперед и продолжает его мысль, буквально с того же момента и в том же ключе.

— На днях, кстати, анонсировали второй сезон «Детей перемен». Каким ты видишь будущее своего персонажа?

— В первом сезоне я играл Юру — молодого и наивного художника, светлого и эмпатичного парня, который еще не понимал, что не все вокруг руководствуются такими же идеалами и установками; думал, что все честные и добрые. В конце концов Юра сталкивается с жесткой реальностью, и в продолжении мне не терпится посмотреть на то, как он с этим справляется. Каким будет новый этап его жизни? Примет ли он суровую правду или будет дальше от нее бегать? Сделать его более радикальным, жестоким под стать времени — чего-то такого хочется.

— Как думаешь, мы не устанем от 1990-х окончательно?

— Проблема в том, что и «Слово пацана», и «Дети перемен» очень долго шли к зрителю, разрабатывались параллельно. И то, что они вышли друг за другом, да еще и с «Лихими» вместе, — совпадение, а не злой умысел или попытка угодить потребителю. Понятно, что зрителям не хочется смотреть сразу три сериала про нищету и бандитизм, но я отношусь к этому спокойнее, знаю, что это не тренд.

— Хотелось бы сыграть что-то радикально другое? Исключительно комедийное, например?

— Появилась парочка таких проектов! Самый яркий пример — сериал Или Малаховой «Маяк», который делала кинокомпания «Среда». В этом проекте я сыграл отъявленного антагониста, боксера. А еще был «Попадос» от LOOKFILM — пацанский бадди-муви Саши Собичевского про подростков в антураже провинциальной России. Там-то как раз и удалось поработать с комедийной интонацией, вжиться в образ, каких в моей карьере еще не было. И история славная — такой лихой coming of age в пермском сеттинге.

— Расскажи о своих музыкальных предпочтениях.

— Под «Детей перемен» собирал что-нибудь? Там интересная работа с музыкой.

— У Любы и Серёжи такой потрясающий вкус, что моя помощь им совершенно не нужна. Но мне кажется, что Юра должен слушать русский рок.

— Есть композиция, которая лучше всего говорит о тебе?

— Есть песня, под которую я был бы готов умереть! «Вечная весна» Егора Летова.

— У тебя есть хобби?

— Мне повезло: хобби я превратил в работу, поэтому участие в каждом проекте приносит мне счастье. Параллельно получаю удовольствие от написания собственных сценариев. Все так или иначе связано с кино. Я же на площадке с 14 лет. Ну а в свободное время люблю поспать, полежать. И спортом позаниматься. При работе над «Маяком» открыл для себя бокс и понял, что он нужен каждому — голова начинает по-другому думать, становишься увереннее в себе. Еще здорово железки потягать, бодибилдинг позволяет выплеснуть энергию.

— Видеоигры?

— Ты учишься на режиссерском факультете в МШК и даже признавался, что написал несколько сценариев для короткого метра, которые хотелось бы пустить в работу. Есть ли подвижки?

— Истории-то накоплены, но учебу пришлось поставить на стоп. В последнее время навалилось столько проектов, что был вынужден взять академический отпуск. Надеюсь восстановиться в этом году и продолжить писать. Чаще всего мои истории — эпизоды из жизни, которые решил зафиксировать на бумаге. Получаются они либо комедийными, либо драматическими. А хочется все это соединить и сделать драмеди. Потому как чистого жанра уже не существует, да и смотреть его не так интересно. В хорошей комедии всегда есть нотка драмы, и наоборот.

 — Ты сегодня упоминал документалистику. Неигровым кино не думал заниматься?

— Ни в коем случае. В киношколе я год снимал документальные этюды. Работа увлекательная, потому что до конца неясно, что ты вообще сделал. Садясь смотреть материал и монтировать, понимаешь, что словно кейсы в CS GO открываешь: может выпасть ширпотреб, а может — что-то стоящее. Но этим нужно прямо гореть. К тому же я видел студентов Марины Александровны Разбежкиной. Это жестко травмированные люди, которые сидят преимущественно с выпученными глазами. (Смеется.)

— Твой самый большой в жизни страх?

— Таких даже два. Ненавижу пауков… Если с маленькими уже смирился, то большие — это жесть. Трясет даже от того, как они двигаются. Второй страх — боюсь заполучить болезнь Альцгеймера.

— Что поддерживает тебя в трудные времена?

— Спорт и природа. Уехать в деревню и просто поколоть дрова — отличная разгрузка.

— Самый ценный урок, который получил от наставника/мастера/ коллеги по площадке?

— На съемках «Кончится лето» Юра озвучил одну мысль. Она вроде бы очевидная, но нуждалась в вербализации. Звучит так: «Когда ты сам внутри себя что-то чувствуешь, то это почувствует и зритель». Стараюсь не забывать теперь.

— С какими режиссерами ты хотел бы поработать в будущем?

— С Ильей Найшуллером, Кантемиром Балаговым и Кириллом Серебренниковым.

— Твое тотемное животное?

— Что бы пожелал себе через 20 лет?