От расклейщика афиш к бунтующему человеку
Приближающаяся церемония «Оскар 2012» представила повод взглянуть на былых лауреатов.
По мнению большого знатока итальянского кино Георгия Дмитриевича Богемского «Похитители велосипедов» — «лучший фильм Де Сика и лучший фильм итальянского кинематографа вообще». В своей книге 'Кино Италии. Неореализм' он называет его немецким словом «Stimmung» (Настроение): «жестокое одиночество, на которое обрекает человека борьба за существование, притча о человечности, пронизанная детерминизмом и безнадежная, лишенная катарсиса». Довольно точное описание, к которому сложно что-то добавить. Да и сам фильм как жаркий полдень: ясен и бескомпромиссен, «беспощадные послеполуденные часы», как писал Жан-Поль Сартр.
И сюжетно, и эмоционально фильм ясен и прост, поскольку Де Сика не таится и не умствует. Проблематика фильма тоже не порождает двусмысленности. Вот как сам режиссер говорил о фильме: «как я говорил, моя цель — находить драматическое в повседневных ситуациях, поразительное — в хронике мелких событий, даже в мельчайших событиях хроники, которую столь многие считают материей, не заслуживающей внимания. В самом деле, что такое кража велосипеда, к тому же еще далеко не нового и не дорогого? для многих, для кого велосипед является единственным достоянием, кто ездит на нем на работу, для кого он единственная поддержка в водовороте городской жизни, потеря велосипеда представляет собой важное, трагическое, катастрофическое событие. Зачем выискивать невероятные приключения, когда то, что происходит у нас на глазах и что случается с самыми из нас незадачливыми, столь глубоко исполнено самых доподлинных тоски и отчаяния?». Все ясно как полуденное солнце. Однако факт автономности любого художественного произведения, многогранности и динамичности нашей жизни дает пищу для новых альтернативных и дополнительных смыслов. Как писал Бахтин М. М. «Нет ничего абсолютно мертвого: у каждого смысла будет свой праздник возрождения». Всё дело в том, что через три года после выхода фильма в издательстве французских интеллектуалов «Галлимар» увидел свет «Бунтующий человек» Камю – исследование-эссе о поиске историческим человеком конечных смыслов его существования. Витторио Де Сика не мог знать об этой работе, и итальянский неореализм создавался своими творцами, но если всмотреться в экзистенциализм Камю и идейно-художественные основы неореализма, то мы обнаружим много общего. И в контексте это философского эссе Антонио Рикки, главный герой киноленты Де Сика, из простого, несчастного, но мужественного человека вырастает в «бунтующего человека» Камю.
«Бунтующий человек» представляет собой своего рода философское исследование человеческого бунта: от первых бунтарей до последних революционеров. Первые были метафизическими бунтарями, бунтующими против Бога. Абсурдность и несправидливость этого мира питала этот бунт. Метафизические бунтари были разными, но сердцевину их мировоззрения можно описать словами Ивана Карамазова: «Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять». В XVIII веке трансцендентного Бога пытаются заменить трансцендентными принципами («Liberté, Égalité, Fraternité»), выродившимися в формальную буржуазную мораль. В итоге, в XIX веке в европейской гостиной уже лежал «труп Бога», а человеческий нигилизм, отрицающий уже не только Бога, но и ценность формальной буржуазной морали, становится на позицию «все или ничего», уповая на диалектику исторического развития. Но в XX веке Проект Революция, жертвующая настоящим ради будущего, тонет в крови и каменеет в тоталитаризме. В итоге, Камю приходит к тому, что человек, заброшенный и одинокий, в тоске и отчаянии, может найти себя только в бунте против абсурдности этого мира, создавая со всем человечеством свой мир, но основанный уже не на трансцендентном Боге, формальной буржуазной морали или принципе «все или ничего», а на самоограничении: «… бунт довольствуется относительным и может обещать лишь уважение человеческого достоинства на основе относительной справедливости. Он принимает ограничение, на котором зиждется сообщество людей. Его вселенная — вселенная относительного». И это самоограничение есть следствие простого уважения и любви к человеку, не телячьей и не божественной, а человеческой: «Будь человек способен собственными силами привнести в мир единство, имей он возможность по собственному хотению воцарить в нем честность, невинность и справедливость, он был бы самим Богом. Будь все это в его силах, не было бы надобности в бунте. Но человек бунтует, ибо ложь, несправедливость и насилие составляют, хотя бы отчасти, удел бунтаря».
Если вернуться к фильму, то мы обнаружим, что Антонио Рикки отказался от трансцендентного Бога: Церковь давно институт, а Бог молчалив. Государство отказывает ему в помощи, а братья его по злой доле не менее несчастны, а некоторые еще и озлоблены. Но многострадальный и не сдающийся расклейщик афиш не озлобляется, не становится нигилистом или революционером, требующим «все или ничего». Он становится бунтующим человеком, знающим границы своего бунта. И финал ленты есть утверждение этих границ, несмотря на всю тяготу жизни и большой искус. И если не ради себя, то ради сына Антонио Рикки останется на этой границе человеческого бытия. «Похитители велосипедов» — это гимн реальному гуманизму, гимн человеку.
К сожалению, о современности этой ленты приходится говорить, главным образом, в категориях сентиментальности и эстетики, что вполне понятно. Неореализм был духом своего времени (конец 40-х начала 50-х), но с ростом благосостояния общества напряжение спадало, а благодаря богатой потенциальной сентиментальности и мелодраматизму на его место пришел, так называемый, «розовый неореализм». В прочем, хорошо, когда кино разное и за неореализмом шло время Великого «итальянского кино». Явление «итальянского кино», мощно начатое неореализмом, было продолжено высокой трагедией Феллини, поэзией отчужденности Антониони, оперным стилем Висконти и т.д. Хотя дух неореализма еще можно обнаружить в итальянском «политическом кино» 60-х, 70-х, например, в «Двадцатом веке» Бертолуччи. Думаю, что здесь уместно вспомнить, что Де Сика в 1962 году снял адаптированную экранизацию пьесы «Затворники Альтоны» еще одного французского экзистенциалиста, в которой неореализм явно не присутствует, но есть тот высокий гуманизм, который роднит их.
Увы, большая часть сегодняшнего мира – это не «бунтующие люди», а «потребляющие люди», они бунтуют только когда нарушили их, условно, «права потребителя». Общество потребления не дышит духом бунта, оно безразличное, разобщенное, самодовольное и гедонистическое общество, и такие фильмы как «Похитители велосипедов» считываются его представителями или как сентиментальный соцреализм, или как отличный образчик эстетики старого черно-белого кино, в лучших случаях, а в худшем – вызывают скуку. Но я всё ещё надеюсь на возвращение человека к человеку в этом абсурдном мире, на стремление к единству, которое будет построено на краеугольном камне свободы и достоинства. Я все еще хочу верить, я все еще верю…
3.2 млн 
65.8 тыс 
8.4 тыс 
1