Леонид Бичевин: «Я очень волновался перед встречей со Стеллингом

Все началось с того, что мне позвонили и сказали: «Йос Стеллинг хочет с вами встретиться и рассказать идею сценария, пригласить вас сниматься, а для начала просто познакомиться». Я говорю: «Окей, а можно почитать сценарий?» Мне прислали первоначальный вариант сценария. В тот момент он еще писался — режиссер писал его год. Я прочитал. Оказалось, что это безумно романтичная история, она меня очень тронула, и я загорелся. И я думаю: «Как же фамилия этого режиссера? Никак не могу вспомнить». Потом посмотрел, а на сценарии написано: Йос Стеллинг. Я на русском набираю в интернете это имя, и мне выпадает список фильмов. Я посмотрел сразу «Стрелочника», «Летучего голландца», «Иллюзиониста» и подумал: «Ну ничего себе! И что же я теперь буду делать, интересно?» (Смеется.)

Я, конечно, очень волновался, ждал этой встречи. Волновался, как я буду выглядеть, что говорить. Сразу появилась какая-то ответственность, потому что это состоявшийся мастер. Дальше мне звонят, говорят, что мы должны встретиться с режиссером в кафе. Я иду туда, подхожу к дверям, ищу Йоса Стеллинга глазами — уже посмотрел на его портрет, знаю, как он выглядит. Вижу, что в углу зала сидит человек и машет мне рукой издалека, мол, «старик, давай подтягивайся к нам». Он меня встречает с открытыми объятиями, я вижу в его глазах какую-то радость, какое-то такое удовольствие. Это было удивительное ощущение. Как будто он знает меня тысячу лет. У него есть еще качество: он сразу к себе располагает.

Я вижу, как светятся его глаза, он меня усаживает, начинает со мной щебетать на голландско-английском языке. Я ничего не понимаю, потому что мой английский тогда был на минус десятом уровне, и мне начинают переводить. Оказалось, что он посмотрел «Морфий» и сразу понял, что хочет, чтоб я играл в его фильме. Когда Йос Стеллинг ждал меня в кафе, он очень боялся, что меня не узнает, что я войду и буду не таким. Но он меня сразу узнал! Это была и встреча, и знакомство, и пробы, и кастинг одновременно. Прямо в эту секунду он понял, что хочет со мной работать. За полтора часа он изложил идею фильма, и потом я полтора года ждал, не спал ночами, мучился, когда же все состоится в плане денег и продакшна. Потом они наконец нашли деньги, сделали еще два варианта сценария, я их прочел — и работа понеслась. То есть от нашей встречи до начала съемок прошло 2,5 года. Я чуть не потерял надежду. Весь испереживался. Продюсер с нашей стороны все время звонил, узнавал о том, как дела.

Сильвия Хукс — замечательный человек! Она очень хорошая актриса, профессиональная, душевная, у нее такая европейская школа, сдержанная. Я за ней наблюдал, и мне так нравилось, как она работает. А во время монтажа я понял, как она построила образ, что она давным-давно продумала его, выстроила. Я увидел суперпрофессионала. По-человечески она очень простая. С первого дня мы с ней начали шутить, подкалывать, издеваться друг над другом. Мы с ней прямо как брат с сестрой на время съемок стали, мы были очень близки. Очень теплый она человек, очень приятно было работать.

Это уже режиссерский месседж, его интерпретация, и актер может даже не знать об этом. Даже лучше, когда не знает, а занимается тем, чтоб изнутри выстроить образ, который под руководством и направлением режиссерского рисунка становится объемным, полноценным.

Я романтик до корней волос, поэтому когда я прочитал сценарий, сразу себя увидел там. А насчет кино... Вот недавно я смотрел «Донни Дарко». Очень понравился и зацепил фильм. Мне очень нравится, когда закладываются смыслы в фильм, которые ты не сразу захватываешь, а только ощущаешь, начинаешь разбираться в ощущениях и доходишь до смысла. Есть такие формы — они не на поверхности, ими не начинают тебя пичкать, закармливать, а они через какие-то повороты в тебя проникают, сам не понимаешь как. А потом уже начинаешь извлекать из себя, потому что они уже в сердце, в сознании. Это здорово.

Вчера посмотрел «Поющих под дождем» впервые. Я смеялся до слез. Недавно еще пересмотрел классику ужасов — мне очень нравится, когда нервы на пределе, адреналин скачет. Мне нравятся более классические ужасы, где не так много крови и зубодробиловки, сколько скрипящих половиц и ступенек. Вообще-то я довольно всеядный, но сейчас пытаюсь вникать в серьезное кино. Например, я недавно посмотрел фильм Кассаветиса «Женщина не в себе». Он мне очень понравился, и я хочу посмотреть «Премьеру», вообще пересмотреть его всего. Он — это не просто классика, а основоположник американского независимого кино. В общем, мне нравятся серьезные фильмы, чтоб можно было подумать, походить несколько дней. Иногда догоняют какие-то мысли через две недели, и ты осознаешь смысл и полноту того, что ты увидел. Это так здорово, прямо накрывает. В общем, если коротко, то мне нравится интеллектуальное кино. Так и напишите. (Смеется.)

Мы немного это обсудили, совсем чуть-чуть. Большую часть похожести и проникновения в образ взял на себя Сергей Васильевич. Он много работал над сценарием, вносил в него тоже что-то. В ощущении общей атмосферы фильма мы совпали, а по мелочам обсудили какие-то две-три вещи: как он хромает, как смотрит — и все. Дальше уже само по себе работалось.

Случайно, но я, когда вижу такие вещи, цепляюсь за них, это уход в какое-то другое время. Вкусы другие, стиль другой. А с другой стороны, все то же самое, недавно было, сто лет назад. Знаете, мне бы вообще хотелось уйти еще дальше, в Средневековье. Мне вообще очень нравится история. У меня папа увлекался историей, и меня тянет в другие времена, подальше от нашего времени.

Я почитал биографию, посмотрел фильм — так обычно готовятся актеры. Искал вдохновение в картинах. Потом было несколько репетиций, несколько сцен мы придумали с Александром Наумовичем. О том, как образ сложился, сложился или нет, я боюсь говорить, потому что я пока сам не видел даже черновую сборку. Но интересно, что из этого получится. Работа была очень интересная, необычная, сложная. Все это было связано с картинами, опять же с эпохой, с авангардом. Не то чтоб я все изучил, но влюбился в это в какой-то степени. Александр Наумович — он и сам художник, очень образованный в этом смысле человек, его всегда интересно послушать, он всегда может что-то подсказать, рассказать. Самому дико интересно, что получится.

Нет, я его вырастил для съемок. (Смеется.)

Да, немного другим становишься. А потом привыкаешь и уже думаешь не о внешнем, а о том, что нужно внутри сделать.

Я играю одну из главных ролей в части «Азарт». Это вторая из четырех частей сериала, и вокруг моего персонажа закручивается весь сюжет. Он азартный игрок, как выясняется. Несколько произведений — «Впотьмах», «Азарт», цирковые рассказы — соединены в одну кучу, но очень цельно. Персонаж очень драматичный. Я сам человек очень романтичный, драматичный, и такие вещи меня очень цепляют. И снова эта эпоха, начало прошлого века, костюмы, атмосфера.

Я не могу фабулу рассказывать, но красивая должна получиться история. У нас еще замечательный режиссер, Андрей Эшпай. Оператор — Сергей Петрович Юрисдицкий. Он замечательный, он такой свет выставлял! Картинка должна быть сногсшибательная. Снимали в Петербурге, в здании XVIII века, в «Талионе», которое дожило до наших дней, сохранено, восстановлено. И там был настоящий зал с рулеткой. Под названием «Баккара». То есть это были закрытые игорные дома, куда тайно люди проникали, потому что в то время за игру могли посадить, был всероссийский запрет на игорные дома. И нас провели по этому «Талиону», показали эти залы. Они совершенно потрясающие, все интерьеры из дерева. И мы там снимали. Сейчас я попытаюсь, не раскрывая фабулы, вкратце описать, что с персонажем происходит: подмена, перевертыш игры. Игра игрой, а жизнь жизнью, а он начинает играть в жизнь с людьми, с близкими, с любимыми. И все проигрывает, себя проигрывает.

Не очень. Я очень нетерпеливый, у меня нет выдержки, я быстро завожусь.

Вот уже был международный проект. Нужно было разговаривать, общаться, и я столкнулся с этими сложностями, непониманием. Понял, что второй раз мне не хотелось бы попадать в такую сложную ситуацию. Нужно понимать друг друга, все-таки английский — международный язык, на нем разговаривает 80 % мира.

Да-да. И сразу возникало понимание: как это играть, играть ничего не надо было.

Кино сейчас занимает меня больше, а вот в театре затишье.

Я думаю, еще до конца не понял, насколько мне важен театр. Я иногда это ощущаю, но дойти не могу. Потому что если я поддамся этой мысли, то буду заниматься только театром, потому что это самое удивительное искусство. Даже с той точки зрения, что там собраны все искусства, которые только могут быть. В театре можно все.