всё о любом фильме:

Девушка и смерть

год
страна
слоган-
режиссерЙос Стеллинг
сценарийЙос Стеллинг, Берт Рейкелейкхёйзен, Ирина Трофимова
продюсерАнтон Крамер, Йос Стеллинг, Авро, ...
операторГурт Хилтай
композиторБарт ван де Лисдонк
художникГерт Бринкерс, Андреа Шайн
монтажБерт Рейкелейкхёйзен
жанр драма, ... слова
бюджет
$3 500 000
сборы в России
зрители
Россия  14 тыс.,    Нидерланды  10.3 тыс.,    Германия  1.3 тыс., ...
премьера (мир)
премьера (РФ)
релиз на DVD
возраст
зрителям, достигшим 16 лет
время127 мин. / 02:07
Николай возвращается в заброшенный отель, где пятьдесят лет назад он встретил свою единственную любовь. Охваченный воспоминаниями, он заново переживает трагическую историю своей юности, являясь одновременно рассказчиком и героем повествования. Действие разворачивается в трех временных пластах — в конце XIX века (времена юности героя), в пятидесятые годы XX века и в наши дни
Рейтинг фильма
IMDb: 6.40 (548)
ожидание: 97% (389)
Рейтинг кинокритиков
в мире
31%
4 + 9 = 13
6.2
в России
56%
5 + 4 = 9
о рейтинге критиков

Послать ссылку на email или через персональное сообщение

    * КиноПоиск не сохраняет в базе данных e-mail адреса, вводимые в этом окне, и не собирается использовать их для каких-либо посторонних целей
    поделитесь с друзьями ссылкой на фильм
    Знаете похожие фильмы? Порекомендуйте их...
    Порекомендуйте фильмы, похожие на «»
    по жанру, сюжету, создателям и т.д.
    *внимание! система не позволяет рекомендовать к фильму сиквелы / приквелы — не пытайтесь их искать
    Отзывы и рецензии зрителей rss-подписка
    • Добавить рецензию...
    • Обсудить на форуме >
    • Опросы пользователей >
    • 378 постов в Блогосфере>

    ещё случайные

    Йос Стеллинг — культовый голландский режиссер. Будучи знаменитым во всем мире, он не раз высказывался с любовью о России, а в последние годы на практике стал показывать это. Предыдущий его фильм назывался Душка, нежнейшая картина, где Сергей Маковецкий исполнил главную роль. Новый же фильм получил название Девушка и смерть и тут уже десант российских актеров оказался куда большим.

    В основе картины история любви молодого доктора Николая (Леонид Бичевин в молодости, Сергей Маковецкий в зрелом возрасте) и девушки по имени Элиза (Сильвия Хукс). Под проливным дождем в городке Лейпциг, Николай ищет ночлега в небольшом отеле. Он направляется в Париж, подтянуть французский и отучиться на доктора. Зайдя в ресторан отеля, он знакомится с Ниной (Рената Литвинова в молодости, Светлана Светличная в зрелом возрасте), та рассказывает ему, что и сама мечтала о Париже, но не сложилось и вот она застряла в этой тихой гавани. Через какое то время Николай впервые встречает Элизу, но тут же узнает от Нины, что все вокруг, и отель, и земля и даже сама Элиза принадлежат мерзкому и жестокому старому Графу и шансов у Николая нет. Но он остается еще на ночь, и еще. Он вспыхнул любовью к юной девушке, невзирая на ее призывы уехать, он возвращался снова и снова, несмотря на любые сложности, боль и утопичность этих отношений. Дальше я не буду раскрывать сюжет, однако скажу, что давно на экране не была ТАК показана ЛЮБОВЬ…

    Актеры

    Сергей Маковецкий не исполняет главную роль, но ему хватает 20 минут, что бы в очередной раз доказать, он элитный русский актер, если угодно — номер один в нашем кинематографе. Одними глазами он поднимает нерв до предела, его игра, как и всегда, натянутая струна.

    Леонид Бичевин — этого актера я заметил сразу, как только его открыл Алексей Октябринович Балабанов, дав ему роли в своих картинах — Груз 200 и Морфий. Сейчас на экраны вышел фильм Легенда N 17, все обсуждают Данилу Козловского, я согласен, что Данила прекрасный актер, но я считаю, что ролью Николая, Леонид Бичевин заявляет себя как конкурента Данилы за титул лучшего молодого актера России. Сильная роль.

    Рената Литвинова — игра на полутонах, мгновенный переход от фарса к серьезности, неподражаемая мимика и интонация, Рената — дива российского кино, ее можно любить или не любить, но отказывать ей в том, что она для нашего кино уникальна — нельзя. Она словно прорвалась в наше время из времен Марлен Дитрих, Йос Стелинг сказал, что Рената ему очень помогла в создании фильма, уверен и молодые актеры попали под ее обаяние, в роли где-то потерянной, во многом печальной женщины Нины — она прекрасна.

    Сильвия Фукс — я ничего не знал об этой молодой актрисе до этого фильма. Она из тех женщин, кого нельзя сказать — красивой, но глаз от нее оторвать невозможно. Замученная, уставшая, больная Элиза, но при этом тонкая, ранимая, невероятно нежная, то как играет Сильвия трогает до глубины души. Вокруг меня сидели мужчины и я не совру, если скажу, что половина из них прослезились на финальных сценах с Элизой. Я буду дальше внимательно следить за карьерой этой талантливейшей девушки.

    Подводя итог, скажу, есть фильмы, которые пробуждают в тебе всю гамму чувств. Я чувствовал гордость, что живу и родился в России. Когда на экране читали Пушкина, когда я видел на нем блестящие роли наших актеров, я гордился и особенно трогает, что русскую душу так смог показать иностранец, в этом и есть мультикультура и общность искусства. В фильме нет спецэффектов, это своего рода ретро, но подобно оскароносному Артисту — это глоток свежего воздуха, а не запыленная картинка из прошлого. Фильм с самого начала берет зрителя за горло, держит в напряжении, что бы в конце отпустить, как герой Николая отпускает Элизу. Фильм полон любви. После премьеры я подошел к режиссеру, что бы выразить восторг, он назвал меня большим романтиком… А я задумался, я и не знал, что во мне есть романтизм, это фильм открыл его во мне. Катарсис — это очищение. Я очистился и в этом великая сила искусства.

    А закончить я хочу словами, что прозвучали из уст Элизы ближе к концу фильма

    «Я люблю все, от чего веет теплом и волшебством. Я люблю весну и любовь, я люблю все, что называется поэзией»

    Этот фильм подобен великой поэзии. Хотя, я и согласен, что он пробьет лишь тех, кто очень хочет любить и где-то сентиментален. Прошу вас, не пропустите его и… живите! Браво!

    10 из 10

    26 апреля 2013 | 02:22

    24 апреля в рамках фестиваля «Другое кино» в Санкт-Петербурге состоялась премьера фильма «Девушка и смерть» голландского режиссера Йоса Стеллинга. Картина рассказывает историю человека, едущего из Москвы в Париж для продолжения обучения врачебному делу. В одном из отелей Германии он влюбляется в наложницу некоего графа…

    Йос Стеллинг не снискал за всю свою длинную и удивительную творческую жизнь ни одной громкой кинонаграды: всего лишь две номинации на Каннском и Венецианском фестивалях, что является несколько странным, ведь Стеллинг — истинный живописец, поэт, новатор. Его творчество исполнено грандиозной глубины — неподдельной, истинной. Современники называют его Стеллини, намекая на сходство с мэтром итальянского кино Федерико Феллини.

    В последнем фильме Йос Стеллинг обращается к классическому сюжету европейской живописи «Смерть и Дева», выражая посредством этого свою главнейшую тему, идущую через все его картины — тему забвения. Мерно тянется состав сквозь печальный зимний пейзаж. Немолодой доктор сжимает в руках букет белых роз. Рядом помещается томик стихов Пушкина на французском языке. Проводник сурово требует документы. Остановка. Мужчина поднимается и сходит с поезда, оставляя паспорт на своем месте… Так начинается картина.

    Камерная по форме, в своей сути — эпохальная постановка, эдакая ретроспектива жизни. Йос Стеллинг в одном интервью, отвечая на вопрос о причине столь пристального внимания к России, сказал, что только в этой стране меланхолия стала одной из форм искусства. В последнем фильме режиссер достиг этого идеала. «Девушка и смерть» — это запечатленная меланхолия, осязаемая печаль, разлитая по полотну человеческого бытия.

    Чеховская драма о любви и ее недосягаемости, лишенная многословности, она ненавязчиво касается ее участников, скользя по их очертаниям, всматриваясь в их судьбы, наблюдая развитие человеческой трагедии. Николай, которого сыграл Леонид Бичевин и Сергей Маковецкий, русским юношей впервые оказывается в одном из замков Тюрингии. Он еще не знает, что этот дом станет тем местом, куда ему суждено будет возвращаться до конца своих дней: юношей, молодым человеком, зрелым мужчиной и, в конец концов, стариком… Поэма о вечном возвращении, герои которой подобно античным стоикам печально созерцают развитие своих судеб, зная наперед, чем все закончится. Сквозь весь фильм тянется наполненное грустью и чувством иллюзорности стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье, / Передо мной явилась ты…»

    «Жизнь скоротечна. Нам останутся хорошие воспоминания», — так говорит Элиза Николаю. Кровати, отдельные номера… И жизнь состоит из пробуждений и вечных возвращений. И ничего не меняется. И все увядает. Николай поет Элизе русскую колыбельную. Все погружается в сон. Все исчезает. Люди, слова, музыка, вещи… И была ли жизнь?

    3 ноября 2013 | 17:34

    Душка-Маковецкий, сменивший шапку-ушанку на элегантную шляпу, сходит на пустынный перрон. В руке — букет белых роз, за пазухой — томик Пушкина. Прихрамывая, он идет к старому кладбищу. И чудится ему мелодия Шопена, доносящаяся из глубин близрасположенного заброшенного дома. Взломав дверь подвала, пожилой врач двигается навстречу манящим фортепианным аккордам сквозь череду сырых, пропахших пылью комнат. Гулко раздаются шаги в пустоте, скрипят лестничные ступени, а давно забытая мелодия звучит все отчетливее, сливаясь в сознании мужчины с шорохом дождя, пролившегося пятьдесят лет назад за окнами этого уединенного отеля. Героем Маковецкого овладевают воспоминания о тех временах, когда у него еще было лицо Леонида Бичевина, нечаянно влюбившегося в хорошенькую куртизанку Элизу. Проклятый старый дом наполняется жизнью и готовностью вновь засвидетельствовать сентиментальную историю любви. Сердце замирает в сладком предвкушении чуда, уже совсем готового пробить клювиком скорлупу привычной реальности и вылупиться на свет божий золотой птицей эпохи романтизма. И думаешь: «Ай да Стеллинг, ай да сукин сын, ай да самопровозглашенный «обрусевший голландец»!» Ведь правда, первая попытка заглянуть в ту самую нашу загадочную душу пусть не без перегибов, но удалась. В этот раз режиссер хотел снять оду русской классической литературе, передать ее дух, не покушаясь при этом на букву. За попытку, как говорится, спасибо, но по дороге, вымощенной благими намерениями, идите сами.

    Нет, поначалу эта игра увлекает. Николай кладет на могилу своего прошлого белоснежный букет, и ты понимаешь, что вот здесь бы сборник не Пушкина, а Северянина ему подмышку, потому что по инерции начинаешь декламировать, как хороши, как свежи были розы твоей любви, и славы, и весны. Смотришь на комнату Элизы, похожую на кукольный домик, набитый нелепыми безделицами: кружевными салфеточками, фарфоровыми статуэточками, резными шкатулочками и бронзовыми подсвечничками — и невольно вспоминаешь купринское сравнение проституток с капризными неразвитыми детьми, живущими какой-то странной феерической жизнью. Потом кажется, что тут определенно есть что-то бунинское — любовь-вспышка, которая не повторяется и не забывается. Слегка недоумеваешь, как заявленный Золотой век соотносится с декадентным образом Литвиновой, но не более, чем недоумевает главный герой, которому в столовой зале вместо чая подали микстуру. А в какой-то момент атмосферная эклектичность начинает утомлять. Элиза так и не превращается в Настасью Филипповну, зато начинает явственно походить на Маргариту Готье (и почему возлюбленный не выбрал для нее камелии?), Николай же вовсе не приобретает черт, характерных хотя бы для какого-то классического героя: хоть Хитклифа, хоть Базарова — право, подошел бы уже любой вариант, лишь бы не лицезреть этот бесхребетный инфантилизм.

    Зато здесь читают «Я помню чудное мгновение…»: вместе и по отдельности, на русском и на французском, случайно сталкиваясь в коридоре и лежа на любовном ложе. Читают настойчиво, но, увы и ах, без божества и вдохновения. И кажется, что вульгарнее этого посвящения Анне Керн может быть только шопеновский ноктюрн да, пожалуй, сгорающая от любви и чахотки героиня. Такой вот навязчивый лейтмотив, к бесконечному повторению которого и свелось в итоге восприятие режиссером целого культурного пласта. Когда понимаешь, что все ранее пришедшие на ум сопоставления — не более, чем субъективное желание найти в фильме больше, нежели в него заложено, становится как-то очень грустно и стыдно за собственную наивность. А обитатели кукольного домика продолжают тем временем проживать свою искусственную жизнь: бесстрастно занимаются сексом сквозь слезы, картинно усаживаются на кровать спинами друг к другу, выряжаются в скособоченные парики, затягиваются корсетами, рисуют румянец и припудривают туберкулезные пятна на белоснежных плечах. Наверное, чтобы казаться еще более ненастоящими. И когда в глазах пожилого уже Николая застывает условное: «Мисюсь, где ты?», — ответ на ум приходит всего один: «В шестой палате». Самое забавное, что все это визуально вполне привлекательно, и, сократи хронометраж минут до пяти, фильм стал бы достойным видеорядом для какой-то из песен «Poets of the Fall». Хотя есть в картине три вещи, которыми можно любоваться бесконечно и на повторе: как Бичевина бьют дубиной по хребтине, как Литвинова непринужденно покоряет изяществом ломаных движений и… как Бичевина бьют дубиной по хребтине.

    Так вот, кино это, безусловно, красивое и даже в каком-то смысле атмосферное. То, что герои не страдают комплексами Блока и синдромами Льва Толстого, тоже простительно. В конце концов, сам Александр Сергеевич говорил, что поэзия должна быть глуповатой — так почему бы не воспринимать «Девушку и смерть» как своеобразное стихотворение на кинопленке? А потому что простить можно все, кроме пустоты. Пошлости. Банальности. В фильме Николай привозит Элизе подарок, симпатичную такую розовую коробочку, внутри которой лежит ночная сорочка. И получается, что, несмотря на свою неземную любовь, молодой врач все равно считает избранницу дамой исключительной доступности. Кем Стеллинг считает своего зрителя, подсовывая ему красиво упакованный симулякр, думать не хочется. Равно как и том, что для режиссера представляет собой русская литература, потому как кажется — нечто, покрытое пылью и паутиной, болезненное и чахоточное. Такое вот, если хотите, за державу обидно. Такую бы этому голландцу кузькину мать. Не нужно топить солнце моего патриотизма — оно потонет само, дайте время. А пока оставьте хоть что-нибудь, хоть это последнее, русскую классическую, не истекающую слюной шлюховатой Карениной и не гарцующую цирковой лошадкой по замкнутому кругу одной-единственной пушкинской строфы.

    25 октября 2013 | 18:04

    Печальней нет любовников на свете, чем эти…

    Предпремьерные показы фильма прошли в рамках фестиваля «Другое кино», но на них, против ожиданий, не случилось аншлагов. Хотя уже одно только упоминание имени голландского режиссера Йоса Стеллинга, до недавнего времени приводившего в священный трепет любого продвинутого киномана, должно было гарантировать повышенный интерес к фильму. Второй серьезной заманухой априори была Рената Литвинова — ещё одна культовая фигура, чья популярность давно уже преодолела чисто синефильские границы. Однако на самом первом показе этой картины зал был скорее пуст, чем полон: вместе со мной и куратором программы, на сеансе едва набралась дюжина зрителей. Если фестивальные показы считать лакмусовой бумажкой, по реакции которой можно строить прогноз относительно будущей прокатной судьбу ленты, то они особых иллюзий не вызывали…

    Бородатый русский врач Николай (похожий на Чехова без пенсне) сходит на какой-то невзрачной станции под Лейпцигом, чтобы посетить заброшенный местный отель, возложить цветы на могилу с именем Elise и предаться воспоминаниям о своей юности. В ту пору, в конце позапрошлого века, он по пути в Париж решил на одну ночь остановиться в этом отеле. Но той ночи будущему эскулапу хватило, чтобы без памяти влюбиться в содержанку местного нувориша — симпатичную, но какую-то вяловатую девушку, с тем самым именем, что увековечила могильная плита. Собственно 90 процентов фильма — это как раз и есть развернутый флэшбек трагического романа чахоточной куртизанки Элизы и влюбленного в неё студента Николая, которому затем ещё не раз пришлось сюда возвращаться…

    Сняв в 2007-м году фильм «Душка», Стеллинг, видимо, решил, что раз и навсегда разгадал загадочную русскую душу. Картина та и в самом деле удалась, не в последнюю очередь благодаря Душке, которого сыграл Сергей Маковецкий, и верности Стеллинга своему стилю — иронично-абсурдистскому кино с минимальным количеством произносимых в кадре слов. Но в «Девушке и смерти» он отказался от того и другого, кардинально поменяв жанр и манеру высказывания. В результате получилась шутовская и одновременно претенциозная «трагедия», фиксирующая тот почти неизбежный (но не обязательный!) момент, когда художник вдруг начинает терять связь с реальностью. Когда в творчестве того, кто ещё вчера волновал тебя до глубины души, вдруг проступает нечто такое, за что начинаешь испытывать неловкость. Полагаю, вы заметили, как в 1990-е это случилось с трио наших великих комедиографов — Рязановым, Данелией и Гайдаем.

    Сказать, что «Девушка и смерть» — провал и начало конца большого режиссёра, будет все-таки преждевременным. Стеллингу всего 67 лет и на фоне, например, 104-летнего португальца Оливейры, не устающего поражать бодростью духа, он выглядит почти подростком. Скорее всего, голландец обжёгся именно на своей уверенности, что постиг этот, так чарующий западного человека секрет русской души. Однако жонглирование стереотипами и архетипами русской культуры заставило в этом его понимании серьёзно усомниться, а его самого выставило в не самом выгодном свете.

    Начать можно с того, что Стеллинг сует тут едва ли не в каждый второй кадр томик Пушкина. Наверно потому, что Пушкин — это наше всё. В отличие от Горького, перу которого принадлежит одноименная (но не односюжетная!) сказка, про которую Сталин сказал, что «эта штука посильней чем «Фауст» Гёте». Чувствуете, какой культурный контекст невольно выстраивается? Тот ещё. Стеллинг пытается упаковывать «наше всё» в формат бульварной мелодрамы — по собственному усмотрению или по прихоти российских продюсеров — не знаю, но тот факт, что без русских денег этот проект вообще бы не состоялся — ни для кого не является секретом. Однако получается у него какая-то какофония из фарсово-маскарадного декаданса, высокопарных до неприличия страстей и (вы не поверите!) куплетов одноименной песни современного русского исполнителя Алексея Петрова, больше известного под именем Decorator:

    Там в душной комнате больная девушка и смерть…

    Играют в шахматы на то, кому от счастья петь,

    Кому в сырой земле да в деревянном сарафане тлеть…


    Стеллинг, в прошлом много работавший с мимами, в этом как раз не изменяет своей манере: некоторые актёры так добросовестно хлопочут лицами и пучат глаза, будто тужатся, что начинаешь сомневаться в иносказательности красивого выражения «рождение роли». Рената Литвинова, как обычно, пытается исполнить свой неповторимый образ — «психо-физиологический моноспектакль имени себя». И хотя особенно ей тут не дают развернуться, неадекватная девушка времен «Серебряного века» у Литвиновой получается даже в образе падшей женщины, исполняющей для двух главных героев роль свахи так, словно играя смычком на арфе. Это как это? — спросите вы. А вот так это — как Бог на душу положит. А Литвиновой, как правило, он «ложит» всегда одинаково.

    Приколист и парадоксалист Стеллинг неожиданно (для меня, во всяком случае) сотворил здесь такую замороку из безысходности и обреченности, что рядом с ней даже балабановский «Морфий», благодаря которому мы в основном и знаем актёра Леонида Бичевина (тут — Николай в юности), покажется «Повестью о настоящем человеке». А симпатичная голландская актриса Сильвия Хукс, которой режиссёр явно протежирует и которая так волновала и возбуждала его альтер-эго в «Душке», в роли Элизы как-то совсем безнадежно увядает и тем самым заставляет усомниться (лично меня) в любовной одержимости главного мужского персонажа. Но что сделано, то сделано — из песни слов не выкинешь:

    Того, кто сделал, что всё так криво,

    Я в жерновах ладони перетру.

    А после сяду на край обрыва

    И прошепчу на ухо ветру:

    «Ты унеси меня туда, где девушка и смерть»…

    29 июля 2013 | 19:01

    Можно разобрать по психотипам всех героев. Главного героя назвать «инфантильным эгоистом», героиню Р. Литвиновой — «падшей женщиной», Элизу — «чахоточной». Затем можно — посмеяться над сюжетом, обозвав его произведением «для детей среднего школьного возраста». Но так и не понять, что истории, рассказанные Стеллингом — не нужно воспринимать буквально. Это фильмы-аллегории.

    «Девушка и смерть» — не о том, как юная особа продала свою молодость старикану, а юноша, полюбивший ее, не смог ее спасти от судьбы-злодейки. Йос Стеллинг (мудрец) давно понял, что женщина — лучше мужчины. Она совершенней. И стремится к совершенной, идеальной любви, которую… ни один из рыцарей на свете не может ей дать — ни тот, кто бросил, ни тот, кто повёл под венец… Её мечты будут разрушены в любом случае. За кухонной плитой, у колыбели ребенка, в доме свекрови или в одинокой постели, но будут разрушены — в разной степени, но неизбежно. Вот об этом фильм. Этой идеей он и прекрасен. Именно поэтому трагизм, который в нем звучит, и в котором многие видят банальную ванильную историю — обретает вселенскую мощь и печаль. Начитанности и искушенности для правильного прочтения этой картины будет недостаточно. Понадобятся жизненный опыт и мудрость сердца.

    1 августа 2013 | 00:24

    Сутки как посмотрел фильм, но никак не могу прийти в себя. Воспринял его как личное оскорбление. На презентациях Стеллинг клялся, что это признание в любви к высокой русской культуре 19 века. Меня не насторожило, что на специальную часовую передачу на «Дожде» под разными предлогами не пришли ни Маковецкий, ни Литвинова, ни Бичевин, хотя, согласитесь, такое неумолимое вмешательство непредвиденных обстоятельств по меньшей мере странно. Стеллинг говорил, что это своего рода попурри на мотивы русской классической литературы 19 века, но история главной героини Элизы — это в лучшем случае Крестовский: изнасилование отцом, изнасилование во Франции, туберкулёз, теперь содержанка немецкого «графа», абсолютного чудовища. Братцы! Как хотите, перебор. Далее несообразности накапливаются: «граф» держит Элизу в отеле, Дожидается первого проезжего гусара, или хозяину города больше её некуда пристроить?

    Стеллинг совершенно не понимает того мира, о котором рассказывает. Николай даме, с которой лишь обменивался томными взглядами, привозит из Парижа дамское бельё, да это же в 19 веке большее оскорбление, чем ударить. Настасья Филипповна за одно это придушила бы наглеца, и суд бы её оправдал, а Элиза с благодарностью принимает. Очнувшийся после избиения приближёнными «графа» Николай видит, что ради него Элиза распродаёт вещи, то есть он на содержании у содержанки — положение унизительное и просто невозможное для уважающего себя человека. И что? А ничего: он же любит. Наконец, до него доходит, что пора уезжать, не получилось, и что? А опять ничего. До него никак не доходит, что поступок требуется от него; есть нечего, Элиза вынуждена вернуться к «графу», ведь Николай ничего не предпринимает, приходится ей разрубить узел, он с обидой уезжает. Ну что поделаешь, туповат детинушка! Подобная неспособность на поступок — нередкий мотив у Тургенева, но как мучается, как расплачивается всей последующей жизнью герой. А с Николая как с гуся вода.

    Прошло 3 года, он вернулся. Осознал, — ликует зритель. Как же! Он вернулся отомстить «графу», разорить его. Возможна такая мотивация в русской классике?

    Да бог с вами. В страшном сне такое не привидится.

    Наконец, через много десятилетий подруга Элизы Нина рассказывает всё герою, и тот едет на могилку. Караул! Столько десятилетий его совесть молчала, и потребовалось вмешательство извне, чтобы её разбудить! Клевета на русского интеллигента, оскорбление! Был бы живой, надо было бы подавать иск на Стеллинга о защите чести и достоинства. Ведь наличие совести — единственная ценность и главное содержание понятия «русский интеллигент».

    А по дороге что наворочено! Избиение, чуть не убийство Николая, Нина, отдающаяся на лестничной площадке, чтобы помешать приспешнику «графа» ворваться к влюблённой паре. Каких безвкусных боевиков насмотрелся Стеллинг.

    И всё ради создания гимна любви, побеждающей смерть. У Крылова есть басня

    «Пустынник и медведь», так вот она в действии.

    Ну ладно, бывает, что старичок подпадает под обаяние красавицы и теряет рассудок. Но неужели Маковецкий или ещё кто-то из друзей не мог объяснить, что этот фильм то же самое, что подарить бельё малознакомой даме — оскорбление. это было бы честнее, чем избегать презентаций. Хотя бы отказались участвовать в таком малопочтенном деле.

    Возразят, что фильм поэтический, «атмосферный», его нужно судить по другим законам. Да Станиславский с пятой минуты заревел бы во весь голос:«Не верю», вот и весь сказ. Где всё приблизительно, неправдиво, не может быть поэзии, и постоянно повторяемое на всех языках «Я помню чудное мгновенье» к концу фильма звучит как откровенная издёвка.

    2 из 10

    21 июня 2013 | 09:32

    Это не то, что другое, артхаузное кино, это просто чувственное кино. В нем все выстроено так, как хотят и требуют этого чувства. Все до миллиметра продумано, просчитано. Чуть больше, чуть меньше и душа забастует. Если вы никогда не любили или не верите в это чувство, то даже не заглядывайтесь на этот фильм, дабы потом его не поливать грязью.

    Конечно, от России в этом фильме только несколько актеров, остальное все Германия и Нидерланды, что не может лично меня не радовать. Ведь будь хоть кто-то из России на роли оператора или режиссера, то провалилась бы картина с прахом. Ведь тут все, каждая деталь играет немаловажную роль. Операторская работа вообще гениальна, не то, что новаторская, вызывающая бурю эмоций. Она спокойна, подчеркивает общий тон фильма, но какие планы, какие планы. Я восхищен этой работой. 47-летний Берт Райкеликхаузен, на счету которого уже 40+ картин. Мой герой.

    Главный персонаж картины конечно же меня порадовал, молодой Леонид Бичевин, снявшийся в одном из моих любимых фильмов «Закрытые пространства», показал и здесь себя прекрасным актером. Все его чувства, переживания — все это мы видели и на его лице, и в его поступках, движениях. Не порадовала Рената Литвинова. Отвратно сыграла. Все чисто символично, не вложив в это дело душу. Не доработала.

    Иногда и такая любовь тоже бывает, которая вроде и любовь, а вроде и огромная боль. Немного затянута концовка, тут лучше сразу было кончить и дать зрителю думать, как, почему, а не мучить целых две минуты в ожидании чего-то еще и обломать титрами. А сама концепция фильма похожа на «Титаник».

    В итоге: гениальная операторская работа, великолепная чувственная передача благодаря отличным актерам и небольшие огрехи в сюжете прощаются. Я бы еще раз с удовольствием пересмотрел бы этот фильм.

    10 из 10

    30 апреля 2013 | 08:21

    Немолодой, но всё ещё симпатичный мужчина задумчиво смотрит в окно поезда. Хмурые контролёры обращаются к нему на немецком. Мужчина показывает билет. Через какое-то время большой букет молочно-белых роз падает из рук того самого пассажира на аккуратный надгробный камень, на котором красивым шрифтом выбито единственное слово, определившее всю его жизнь: «Elise».

    На десятой минуте просмотра от невероятно сентиментального, совершенно предсказуемого фильма хочется по понятным причинам сбежать (тем более что афиша обещает чуть ли не историю первой любви русского эмигранта, что, безусловно, уже заманило в зал кучу людей), — но делать это всё-таки не стоит. Дело в том, что «Девушка и смерть» является, кажется, одной из лучших экранизаций усреднённого сюжета Достоевского. После того, как зритель найдёт связь между фильмом и Фёдором Михайловичем, жутко обыденная (хотя, конечно, не дай Вам Бог такой обыденности) и, в общем-то, не самая впечатляющая картина станет даже в каком-то смысле небезынтересной.

    В принципе, в голове читателя всегда есть набор неких штампов, ассоциирующихся с тем или иным писателем (Пушкин — письма, друзья, октябрь; Толстой — бал, война, все счастливые семьи похожи друг на друга; Есенин — берёза, птицы, водка, ну и так далее). Так вот, практически все основные штампы from Fedor Michailovich with love (кстати сказать, большую часть времени герои молчат, зато во время разговоров умудряются изъясняться на трёх языках и, более того, понимать друг друга) здесь легко обнаруживаются. Несчастная сирота, благородный рефлексирующий тип, дама непонятного происхождения с тяжёлой судьбой, размалёванные бабы, злобный старикашка, гнусный толстяк, няня — помощница во всех делах, девушка лёгкого поведения, которая была вынуждена так жить, но умудрилась остаться морально неразвращённой, — всё то, что кочует из одного произведения Фёдора Михайловича в другое, будет появляться перед зрителем в течение двух часов. Нигде не говорится о какой-либо связи «Девушки» с какой-либо книжкой этого автора, но тот факт, что Йос Стеллинг начитался Достоевского и решил снять эту картину, очевиден.

    В принципе, этот фильм любопытен с трёх точек зрения. Поклонники творчества Достоевского с привычно сильными чувствами погрузятся в атмосферу его произведений; конечно, эта картина не станет для них открытием, но два часа жизни пройдут не бездарно. Люди, склонные к сентиментальности, вряд ли будут вспоминать сюжеты «Униженных и оскорблённых» или какой-нибудь «Неточки Незвановой», — они просто будут искренне сопереживать героям, в то время как снобы будут иронично посматривать на них (что, впрочем, не делает последним чести, однако же такая реакция иногда возникает на уровне рефлексов). Ну и, естественно, любой зритель сможет получить представление о том, какой выглядит русская классика глазами среднестатистического иностранца (который, конечно, об этой самой русской классике вообще что-нибудь слышал); после гениального «Love and Death» Вуди Аллена фильм не станет открытием, но посмотреть его всё равно стоит.

    Пожалуй, самым сильным является эпизод с игрой в карты, поскольку в этой сцене режиссёр-иностранец умудрился передать что-то истинно русское. Деньги, те самые деньги, о которых писал Фёдор Михайлович, будут летать над игральным столом (ещё один его излюбленный мотив) под визг размалёванных дамочек и крик молодого человека, которому была дарована тяжёлая, но прекрасная любовь (очевидное). После этой сцены герои некоторое время будут счастливы, но в конце концов вроде бы выяснится, что смерть придёт в конце земного пути и у неё, кажется, будут твои глаза (кстати, вместо приевшегося стихотворения Пушкина и Николай, и Элиза смело могли бы читать что-то в этом духе). Естественно, сентиментальные люди всё равно запомнят медленно снятые светлые розы на могиле главной героини, а снобы будут ворчать, потому что вездесущие жёлтые сцены и набор штампов ещё не означают понимания режиссёром произведений Фёдора Михайловича, и, вообще-то, взгляд Аки Каурисмяки более необычен; впрочем, мысли о прочтении разными людьми произведений русских авторов, которые неизменно появятся после просмотра, не в пример интереснее рассуждений и тех, и других.

    7 из 10

    5 июня 2013 | 23:10

    Не сотвори себе кумира. А он был и остается. Из упрямства, наверное. Потому что это Йос Стеллинг. Создавший непохожие друг на друга и ни на что другое фильмы. Плывущий своим путем невзирая на мейнстрим. Вот, наконец, желанный просмотр — Девушка и смерть. Разрывалась от любопытства — увидеть Литвинову некрасивой, потому что это невозможно. Заранее отдавала симпатии Бичевину, потому что видела его в Морфии. И, конечно, сам Стеллинг, снявший фильм (на спор), в котором герои вообще не разговаривают, это (насколько понимаю) — Иллюзионист. И создавший всечеловечный шедевр Ни поездов ни самолетов, о котором надо говорить отдельно.

    Итак, очень кратко, сюжет. Герой (еще до революции) едет в Париж учиться, проезжая через Швейцарию, влюбляется в пансионе в девушку, а она — в него, но в дальнейшем жертвует собой, чтобы ему не повредить. Читателей и почитателей Тургенева, Бунина, Чехова и Набокова таким сюжетом не удивить. Ну, а плохо поставить фильм Стеллинг, конечно, не мог, по определению. Но как его смотреть? При всей красоте и выразительности — несовременен, медлителен, да еще такой наивный мелодраматичный сюжет. Полностью отдана дань русскому настроению. Оно как флер покрывает и окутывает весь фильм, создает таинственность, камерность.

    Действие начинается с того, что герой прибывает к месту давнишних воспоминаний, собственно уже к могильному разбору. Затем в ретроспекции появляются герои — юная бесправная девушка на содержании у старика-паука, сам старый злодей и загадочная дуэнья, о которой хочется поразмышлять подробнее. Вопрос — что же делает Нина — соединяет или разлучает? А может быть — влюблена, на склоне лет, сама? Больше всего она почему-то ассоциируется со смертью, ведь она своим вмешательством и приносит героине смерть. Недаром она появляется в черном и в ужасном черном парике. Интонации Литвиновой в этой роли все те же, но для западного зрителя это может быть и полезно и ново.

    Бичевин может изобразить все — от тихого обожания до неожиданно взрывного темперамента. Главная героиня (Элиза) похожа на Марусю из Цветов запоздалых, не самого сильного рассказа Чехова. Она тоже серьезно больна и тоже жертвует собой. Прямо Виолетта, но без такого бурного прошлого. Герой чувствует себя влюбленным, но это не мешает ему благополучно в конце-концов жениться, вместо того чтобы… Но сюжет никуда не развился, прочно остался на одной линии. Томик Пушкина кочует из рук в руки, как подсказка и связующее звено. Может, это просто дань России, ее поэзии и красоте — в лице главного героя? Судя по динамике развития — наверное.

    Есть в фильме и нелепости. Дикая сцена с рюмками в начале, где общество немного отдает бедламом. Наивное отмщение в карточной игре в самом конце. Кому? Героине, старику или самому себе? Герой обрушивает на героиню тот удар дубиной, который он в свое время получил. Опять Альфред и Виолетта (сцена на балу). Ужасный кроличий секс с героиней Литвиновой. По ходу фильма герой навещает Элизу несколько раз, но в итоге финансовые невзгоды становятся для них неодолимой преградой.

    Финал невероятный, причем в Москве и Николай, и Нина не похожи сами на себя. И опять томик Пушкина, который должен все объяснить, но не объясняет ничего. Если такими представляются Йосу Стеллингу русские классические герои — то ему видней. Но последнее слово все-таки за нами. Получается, что Элиза предала из-за любви и саму любовь. То, как это задумано и показано, не убеждает. Хотя должно убеждать.

    8 из 10

    29 ноября 2013 | 15:20

    Любовь, она же все разрушает (с)

    Любовь — удивительное, необыкновенное и необъяснимое чувство, которое обрушивается на каждого в этом мире. Захлестывает с головой, переполняет, рвется наружу. Не поддается контролю разума. Приходит и уходит, приносит блаженство и боль. Но как же сложно найти того, кто сможет это чувство разделить с тобой. Те счастливцы, которые все-таки находят свою половинку, чаще всего не выдерживают ответственности, сдаются, и бегут, понимая, что потом будут жалеть.

    Николай по дороге во Францию попадает в отель, который населен людьми без будущего. Там он встречает девушку Элизу и влюбляется в нее. Она не может ответить ему взаимностью, т. к. «пала» под давлением владельца отеля и не может решать свою судьбу. Молодой человек пытается добиться расположения девушки и через несколько лет возвращается в отель, но встречает все тоже равнодушие. Николаю предстоит решить готов ли он сломать свою жизнь ради той, которая, кажется, ему любовью всей его жизни или стоит забыть о ней, как о страшном сне, и создать семью с другой, той кто не будет создавать столько проблем.

    Йос Стеллинг создавал свое кино по каноническим книгам русской литературы и театральным постановкам, атмосфера которых ощущается с первых же сцен. Режиссер наслаждается безысходностью, эмоциональной опустошенностью и смелостью своих героев. Стеллинг скрывает основные идеи до последних минут фильма, ушатом выплескивая все на расслабившихся зрителей.

    Сценарий содержит минимальное количество диалогов. Большая часть картины мучительно молчалива и пронизана тяжестью решений героев, но финальные сцены стоят того, чтобы потратить на просмотр два часа.

    Сильвия Хукс скрывает эмоции своей героини, раскрываясь в итоге с такой мощью и внутренней энергией, что хочется смотреть на нее бесконечно.

    Леонид Бичевич и Сергей Маковецкий играют хорошо знакомые им образы, при этом придраться к их игре не получается, да и не хочется.

    Рената Литвинова привносит необходимую живость в постановку, если бы не ее героиня пережить первую половину картины публика смогла с трудом.

    Композитор фильма написал саундтрек картины, соединив его музыку с классикой, которая максимально детально и точно передает настроения героев, ситуаций и времени. Музыка спасает фильм от отсутствия эмоций, переполняя собой все.

    «Девушка и смерть» — картина перевертыш, которая поначалу прикидывается подражательной, а в итоге вырисовывается в размышления авторов о превратностях любви.

    16 мая 2013 | 14:25

    ещё случайные

    Заголовок: Текст:


    Смотрите также:

    Смотреть фильмы онлайн >>
    Все отзывы о фильмах >>
    Форум на КиноПоиске >>
    Ближайшие российские премьеры >>