Каждый фильм Павла Лунгина вызывает неоднозначные эмоции. В картине же 'Дирижер' Павлу удалось показать одних и тех же героев, но в определенный момент с кардинально отличными характерами, от тех, что у них были в начале картины. Так главный герой сначала вызывает отвращение, а потом неизбежную жалость и грусть. Одна из героинь кажется заботливый женой, но в тоже время её хочется самолично ударить во время ссоры с мужем.
Я всегда считала Павла Лунгина режиссером весьма своеобразным - это тот случай, когда кино снимается скорее для себя, а не для зрителя, ибо не каждый зритель примет и поймет. Просто смотреть картину - мало, надо всматриваться глубже, пытаться понять не то, что 'хотел сказать автор', а просто попытаться вынести, уяснить что-то для себя. То как ты поймешь этот фильм, то и будет единственно верной интерпретацией сюжета. А каждый поймет по своему, поэтому изначально ясно уже одно - 'Дирижёр' не оставит никого равнодушным.
В центре сюжета дирижёр оркестра, который едет в Иерусалим. Не спроста выбрана ораторию «Страсти по Матфею», не спроста Иерусалим: на фоне этого всего возвышенно-божественного, развиваются обычные истории человеческих судеб. Истории все как на подбор печальные и проявляют влияние на всех действующих лиц картины. Дирижёр отвергает своего родного сына и его можно понять с одной стороны - своего достатка и почитания он добился сам, многолетним упорным трудом. Но с другой стороны - как можно не понять родного сына, тоже творческую личность и обвинять его в том, что тот не работал. Позже мы видим борьбу одного человека с самим собой и своей природой. Он любил сына, несомненно.
Актеры сыграли так как того требовала режиссерская задумка: ровно вписались в атмосферу картины. По началу кажется, что эмоции героев не выражаются, но позже каждая из них предстанет во всей своей красе.
Итог: 'Дирижёра' стоит смотреть, как и всего Павла Лунгина в целом, картина все же проигрывает предыдущим работам режиссера.
Лучший фильм за последнее время (с точки зрения умения снимать кино и использовать данный жанр искусства, чтобы рассказать ПРАВДУ о мире). Фильм для взрослых людей, которые пытаются осознать, в чем смысл и цель нашего существования на Земле. Тем кто не потерял надежду получать от кино как от искусства то, что оно призвано давать - а именно, раскрывать перед человеком Правду о Жизни - приятного просмотра!
В фильме поставлена проблема, в глаза которой многие не отваживаются посмотреть до конца жизни: проблема того, что все мы смертны, что однажды не будет и нас. В теме Смерти нет ничего мрачного, потому что отрицающие Смерть люди не способны оценить ни ценность Жизни, ни смысл Любви. Игра актеров на уровне, достойном самого большого уважения. Сценарий гармоничен. Музыка Митрополита уместна и оценена музыкальным миром высоко.
Поднятая тема смысла человеческого существования не может быть раскрыта в принципе, но сами размышления на эту тему - я снимаю шляпу перед всеми, кто сделал фильм, кланяюсь и говорю 'Спасибо Вам, что в этом выхолощенном последними 'достижениями' кинематографа жанре вы сняли фильм, просмотр которого делает людей лучше'. А смысл последней фразы? Это как тест на взрослость. Те, кто понял, поставьте 'спасибо' этому отзыву.
Ингредиенты очередного фильма Лунгина подобраны со знанием дела: библейские виды Святой земли – «Страсти по Матфею» - вопросы веры и безверия, покаяния и суеты – и смерть.
Смерть вообще штука, к которой даже сегодня не все остаются равнодушными. В «Дирижере» смерти для верности отведено центральное место. Она – завязка и стержень сюжета, она – способ подхлестнуть подувядшее действие, она так или иначе касается или коснется каждого из тех, кто присутствует в кадре достаточно долго: у одних она в настоящем, у других – в прошлом, у третьих – в будущем.
Но что такое смерть без духовного содержания? Духовное содержание в «Дирижере» подпитывается целым сонмом аллюзий, возникающих на земле Иерусалима вокруг одних только враз становящихся сакральными понятий «отец» и «сын». Даже не самый образованный зритель легко может испытать тайную интеллектуальную радость от приходящих на ум высоких ассоциаций: жертвоприношение Авраама – Притча о блудном сыне – и, конечно, главные Отец и Сын христианства, о Которых нам с самого начала настойчиво напоминает и рассказывает великолепная духовная музыка, пронизывающая всю картину. Какое отношение имеют все эти культурные пласты к простой безрадостной истории успешного дирижера, который не хотел, чтобы его сын рос мажором, и сына, которому было легче умереть, чем не ждать денег от папы, - вопрос, естественно, неуместный. Фильм-то – не о презренных деньгах, которые якобы так любят хиппи (или кто они там). Или просто у евреев лунгинского розлива даже хиппи любят деньги? Странно вообще, что картина, которую ребятки продают отцу своего умершего друга, не оценена ими в какой-нибудь номинал, равный тридцати – ну там, тридцать долларов, евро, шекелей, – такая ассоциация могла бы заиграть (тем более что объектом купли-продажи по стечению обстоятельств снова оказывается Христос, только мертвый и на картине: скопировав тело со знаменитого полотна Гольбейна «Мертвый Христос», сын дирижера зачем-то пририсовал к нему голову папеньки). И неважно, что пошлый миф о еврейском сребролюбии, как и мнимая ассоциация с тридцатью сребренниками в фильме возникают ни к селу, ни к городу, - еще одна библейская аллюзия лишней быть не может.
Но фильм все же не о деньгах, совсем не о деньгах. И вот уже печальная частная история вырастает в притчу о покаянии (не очень понятно, за что, но ведь покаяние – такое хорошее, глубокое, важное слово). Естественная скорбь человека, потерявшего сына, трактуется как обретение Дороги к Храму и смирению…Таким предстает в этом фильме духовное очищение.
Главным же элементом, скрепляющим эту малоинтересную историю о малоинтересных людях, придающим ей глубину и размах новой библейской притчи, становится, безусловно, музыка, звучащая за кадром. Это великолепная оратория на сюжет «Страстей по Матфею», сочиненная нашим современником и соотечественником, православным священником о. Илларионом Алфеевым. Возможно, единственное, за что стоит сказать «спасибо» фильму и режиссеру, - возможность услышать эту музыку. Используемая как подложка к самым разным сценам – от прозаичнейшей суеты в Домодедово до сцены похорон – она придает всему, что ложится на нее, глубину, трагизм и так необходимую фильму осмысленность. Что с того, что осмысленность ложная (какая, к примеру, связь между закадровым рассказом о муках Христа и проходом главного героя по ночному городу?), - главное, она есть.
Актеры тоже помогают. Один (Владас Багдонас) предоставляет картине свое умение практически не менять выражения каменного лица (тут нам, кажется, внушают, что окаменела, причем давно, и душа дирижера, хотя, вполне возможно, окаменелость его объясняется реакцией на обрушившуюся на него новость и необходимостью продолжать жить, работать, общаться с людьми, скрывая ото всех свое горе). В итоге когда это каменное лицо вдруг слегка прищуривается или начинает часто моргать, зритель оказывается близок прямо-таки к катарсису. Другой (Карен Бадалов) – украшает картину выразительным взглядом красивых восточных глаз, на что-то словно бы намекающим, о чем-то рассказывающим, и неважно, что ни актер, ни режиссер, похоже, так и не определились, о чем должен рассказывать этот выразительный взгляд, главное, - взгляд выразительный, даже очень.
Есть в картине и две верующие женщины. Но, как ни велико желание снимать про веру, Лунгин все-таки делать этого категорически не умеет (видимо, сам предмет остается темным и неясным). В результате одна из этих женщин, призванная освещать реальность своим тихим внутренним светом (и актриса на эту роль подобрана очень точно – это не красивая, но обаятельнейшая, с чудесной улыбкой Дарья Мороз), светится только в разговоре с флиртующим с нею мужчиной, а в разговоре с его страдающей женой вдруг становится обычной черствоватой нашей современницей с холодно-колючими: «Я вам уже все сказала. Не звоните сюда больше». Другая же – та самая жена в исполнении Инги Оболдиной – по воле авторов фильма реализует свою веру лишь в преклонении перед обычаями и обрядами. Создается даже впечатление, что именно эту женщину с ее «пошлой», «неуместной» ревностью авторы ненавязчиво упрекают в произошедшей трагедии – мол, не лезла бы со своим собственничеством в большое и светлое чувство мужа, и все было бы хорошо... Такой предстает в этом фильме вера.
Ну а в сухом остатке остается спекуляция яркой темой (на сей раз темой христианства), поддержанная элементами, безотказно действующими на сознание: грандиозной музыкой, градиозными библейскими пейзажами, вечной темой смерти и забвения чего-то важного в суете, ну и, до кучи, - актуальной темой терроризма на Ближнем Востоке, а также хорошими актерскими работами. Самое любопытное, что кино в итоге получилось довольно зрелищным и внешне отнюдь не пустым. Операцию по охмурению зрителя ксендзами, тфу, режиссером Лунгиным, можно считать вполне удачной. Вот увидим – этот фильм еще массу призов соберет.
Дирижер отправляется со своим оркестром в Иерусалим, чтобы исполнить ораторию «Страсти по Матфею». Но гастроли оборачиваются трагедией. Черное солнце Иерусалима срывает с главного героя маску благополучного художника, заставляет увидеть себя в беспощадной наготе эгоизма и жестокости. Иногда за 3 дня человек может полностью переоценить и переосмыслить свою жизнь. Меняться никогда не поздно.
Дирижер впечатлил меня своей особой аурой, созданной музыкальным сопровождением и сильным характером главного персонажа. Дирижер в исполнение предстает перед зрителями сильным, волевым человеком с твердым характером и принципами, соблюдение которых помогают ему в нелегкой работе управлением оркестром. И если в работе его методы оправданы целью создания великих произведений или исполнения уже созданных, переживших не одно поколение и вознесенных в вечность, то в личной жизни деспотичность и принципиальность привели к одиночеству и страданиям. Сюжет фильма начинается с того, как герой получает послание о смерти сына, решившего посвятить свою жизнь написанию картин, но не справился с атрибутами творческой жизни - бедностью и наркотиками. Не получив финансовой помощи от отца, сын кончает жизнь самоубийством. Но это событие является лишь следствием трудных отношений между ними. Создавая произведения искусства, которые будут жить вечно, дирижер сталкивается с конечностью мирского существования и тяжело переживает прощание с сыном.
Фильм несмотря на наличие четких диалогов и достаточно живого действия местами переходит в медитативное состояние, предоставляя возможность пережить эмоции героя через потрясающую ораторию 'Страсти по Матфею'. Также мне понравилось, что фильм не перегружен религиозными подтекстами, а больше посвящен именно земным страстям.
На самом деле это фильм о прохождении каждым своего «крестного пути», ведущего в Богу. В этой картине нет ни одного персонажа идеального, святого. Каждый герой – это обычный человек со своими страхами, грехами и искушениями, с которыми он сталкивается в своей жизни.
Главным героем являет сам дирижер Вячеслав Петров, весьма черствый и грубый по отношению к окружающим его людям человек. Любопытно заметить, что этот персонаж самый старший из всех остальных, и он ближе всех к своему концу, но при этом он не имеет ни каплей больше веры, чем у остальных. Его перерождение оказалось возможно только через болезненную драму, смерть сына. Человек, живший столько лет без любви, но достигнувший больших высот в жизни, оказывается полной противоположностью своему сыну-художнику, который остается непоколебим в своей любви к отцу, хотя его жизнь – это сплошная тьма. Именно потеряв сына, он обретает любовь и сочувствие к остальным людям, и тем самым превозмог свой страх к смерти.
В фильме также есть два женских персонажа: это глубоко верующая Алла и Ольга, отправляющаяся в Иерусалим паломничеством. Однако мы не можем называть «святой» ни Аллу, ни Ольгу. Для Ольги посещение Святой Земли – это всего лишь тур, а Алла слепа в своей ревности к мужу. Неслучайно Ольга погибает, своей смертью дав новую жизнь Алле, новой взгляд на ее жизнь.
Но есть один персонаж, для которого вера – это пустое слово, это муж Аллы Сергей. Для этого персонажа чужд Бог, и поэтому он никого не любит: ни свою жену, ни многочисленных любовниц. Однако фильм оставляет нам надежду на то, что Сергей все-таки придет через какое-то время к вере, и его печально устремленный взгляд вдаль – это взгляд человека, понявшего, что его жизнь на самом деле пуста.
Павел Лунгин – мастер человеческой души, именно ее изнанки и ее спасения. Он показывает драму человека, он показывает смятение человека и, наконец, его перерождение. Для каждого персонажа «Страсти по Матфею» оказались собственными страстями, с которыми каждый из героев столкнулся лицом к лицу.
Я долго ждала этот фильм, и закончила смотреть пару минут назад.
Фильм эмоциональный, многоликий, сложный, красивый.
Несколько сюжетных линий, в которой каждый зритель найдет свое отражение, свою историю, которая зажжет, опалит сердце и душу, обнажит чувства и увлечет в мир собственных глубоких переживаний прошлого, настоящего и будущего.
Конфликт отца и сына, эпогеем которого является письмо 'Я зашел в магазин и спросил продавца, есть ли хлеб, мне ответили есть, и я попросил жвачку. Пап, мы не поняли друг друга... Пап, я тебя люблю. Прости, что я умер'.
Конфликт начальника и подчиненного, где герой-солист партии признается в своем одиночестве, в своей людской слабости 'у меня нет никого, кто бы в меня верил, я слаб, а вы меня топчите как помидор, но я живой, во мне течет кровь'
Конфликт супругов главных героев, с роковой фразой 'Я тебя не люблю', которая разрезает брак на 'до' и 'после', на 'было' и 'больше нет'.
Поиск ответа на вопрос главного героя-солиста партии звучит в его словах 'Что от сердца исходит, к средцу должно привести', которая кажется, ключевой, фразой, за которой можно уловить ответ на вопрос в чем же смысл любви, искусства, жизни.
Иерусалим сложный и красивый, при ночном свете с играющими огнями, при дневном с солнечными бликами и теплыми красками. Для каждого зрителя Иерусалим свой, неповторимый, со своими надеждами, переживаниями, воспоминаниями. И каждый путешественник приезжает на Святую землю со своей историей и со своими желаниями, которым даровано исполнится.
Я была в этом городе счастлива, он особенный, притягательный, неповторимый и вечно желаный, и этот фильм как зеркало, в котором каждый зритель увидит свою неповторимую историю, свои желания и надежды.
Пока лучший российский фильм 2012 года. Умное неторопливое кино о том, что такое хорошо и что такое плохо. Кино, которое может остановить вовремя зрителя: в тот самый момент, когда зритель захочет стать злым. 'Дирижер' грустно расскажет о злых людях - и не захочется быть похожим на них.
Очень хвалю за кульминацию. Монтажная склейка шумного оркестра и шумного израильского рынка напряженно ведут меня к событию, о котором догадываешься и которого боишься. Сердце стучит сильнее, режиссёр спокойно готовит к приближению зла. Зло становится досягаемым и ощутимым.
Оболдина и Багдонас - актёры, которых надо снимать в кино. Барковский может играть тихо и спокойно, тоже надо снимать чаще.
Про музыку всё сказано. Ткань фильма.
Фильм о раскаянии и грехе - фильм без попов и РПЦ. Герой плачет перед иконой - икона не смущает. Лунгин снял фильм, который сможет стать близким и нужным даже неверующему человеку.
Красивое музыкальное сопровождение и аутентичные виды древнего города с богатейшей историей являются мощным фоном для передачи сюжетных линий, задуманных режиссёром. Если говорить о художественной составляющей фильма, то «Дирижёр» повествует о двух основных идеях:
1) о лжи самому себе. Собственное эго героев сделало их глухими и слепыми ко всему миру и, в первую очередь, к близким людям. Это ужасная трагедия человека. Прикрываясь выдуманным миром, они судят окружающих сквозь призму своего личного восприятия. Максимально это отражено у двух героев, оба (и дирижёр - Вячеслав, и сопрано - Алла) настолько слепы духовно, настолько убеждены в собственной правоте, что не видят, как их слепота отталкивает от них близких.
Вячеслав. Жестокий, сухой, авторитарный человек. Благодаря чёткому следованию своим выдуманным правилам он считает существование альтернативных жизненных приоритетов невозможным, а людей, живущих по-другому, недостойными.
Алла. «У меня жена верующая, поневоле станешь атеистом». К сожалению, это правда жизни. Многие христиане с принятием веры как будто получают талон на право поучать, пытаться повлиять на других, прожить за них их собственные жизни. Живя этим внешним, наносным, они не понимают, что христианство на самом деле в другом. Как может по сути «оберег» повлиять на человека, который не верит в саму силу веры? Какой прок в венчании нерелигиозной пары, зачем им совершать обряд, смысл которого им не доступен? Как хочется, чтобы многие христиане узнали себя в этой героине, и поняли, что истина не во внешней атрибутике, что настоящий мир отличается от того, в котором они живут.
Обе сюжетные линии заканчиваются трагично, и поведение обоих героев становятся косвенной причиной двух смертей.
2) о покаянии и очищении. Фильм не оставляет ощущения безысходности, а наоборот даёт надежду. Трагедия, происшедшая с предметом ревности Аллы, отрезвляет женщину. Прощальное письмо сына переворачивает душу отца. Этот двойной катарсис в конце фильма под прекрасную музыку имеет очень сильное психоэмоциональное воздействие на зрителя. Слёзы искупления обоих героев позволяют думать, что не всё так плохо с человеком, и шанс на исцеление и возрождение души есть у каждого.
Чтобы описать то, что наличествует в этом фильме, лучше всего подойдет перечисление.
- Иерусалим
- Оратория епископа Илариона 'Страсти по Матфею'
- судьбы членов симфонического оркестра
- сложный внутренний мир дирижера
и т.д.
Все это пишется в аннотациях, выглядит интригующе, завлекает в кинотеатр... Но цельной картины из развеселой мозаики не получается. В 86 минут хронометража режиссер Павел Лунгин втиснул как минимум три сюжетных линии. Они перебивают друг дружку, борются за экранное пространство, и ни одну не получается провести от и до с чувством, толком и расстановкой. Мало того: порой думаешь, что делают на экране все эти люди, говорящие куцые, малосодержательные фразы и отвлекающие от того, что было заявлено в качестве сюжетообразующего ядра.
К тому же, те элементы, которые я перечислил выше и назвал 'интригующими', они создают какую-то показную интригу, которая должна сработать наверняка. Примерно как новостные ссылки в интернете: 'ШОК! Разгадана тайна века!'
Судите сами:
- Иерусалим. Если вы захотели нагрузить фильм серьезной моралью с акцентом на перерождение/воскресение, лучшего места действия не придумать. Какой простор для библейских реминисценций!
- Оратория. Ребята, обычные песнопения вы можете послушать где угодно, а классическое произведение, написанное действующим иерархом Русской Православной Церкви (каково, а?) только здесь и сейчас (наверняка ведь еще не слышали). Марш в кино!
- Дирижер. Весь между букв читается - 'режиссер'. Понятно, что все это крайне лично и на метафорическом уровне - автобиографично. Кстати, сын Лунгина, как и сын главного героя, тоже художник. Интересно? Конечно!
И главное не надо лезть из кожи вон. Все 'вкусности' лежат как на ладони. Причем в буквальном смысле. Мне посчастливилось побывать в Иерусалиме, и я знаю, что там фактически одна смотровая площадка - на Гефсиманском холме с видом на Старый Город. Туда везут всех туристов. Повезли туда и господина Лунгина. И что бы вы думали? Вид с этой площадки мелькает в картине раз пять. А больше Иерусалима почти и нет. То есть, величие и мощь мы показали, а что касается блуждания по маленьким улочкам (чем в серьезном кино и принято передавать абстрактный 'дух города') - этим утруждаться не будем.
А как насчет внезапно появляющегося террориста-смертника? (Если что, я не спойлерю, он в трейлере есть) Правильно, если не получается воздействовать на зрителя, оставив всех в живых, надо кого-нибудь принести в жертву (причем обратите внимание, кто приносится в жертву - тут сам Бог велел жалеть и сочувствовать). И все это, как вареньем, промазывается пластом арабо-израильских отношений и глобальных проблем - ну к чему он тут? По-хорошему говоря, надо штрафовать за столь откровенную эксплуатацию темы терроризма.
Или история дирижерского сына. Только вдумайтесь, насколько она запутанна и ненатуральна. Пожалуй, здесь стоило вспомнить бритву Оккама и изобразить что-то попроще и реалистичнее, поскольку перегруженность предыстории лишь разрушает эффект.
Нет, все это, в принципе, неплохо. И было бы еще лучше, если бы режиссером значился кто-то начинающий. Тогда сцены покаяния у Гроба Господня и кадр с засохшим деревом на выжженой израильской земле, который дублируется в самом начале и в самом конце (как учили), выглядели бы умилительно. Но после 'Острова' и 'Царя' мы вправе ожидать от Лунгина большего. Сильную драму на православной подкладке уже можно считать его коньком. Это жанр хороший и перспективный. Но иногда получается хорошо, а иногда средненько.
Выбирал в магазине вещь, которую давно хотел купить, все про нее узнал, всю обсмотрел, уверился, что не кидалово, что берешь именно то, о чем мечтал, и уверен в этом до того момента, пока не принес домой и не развернул обертку, и понял, что каким-то не постижимым образом, и неуловимо, но тебя смогли надуть. Вот такое ощущение от просмотра.
Надувательство во всем, в корявых диалогах, в фальшиво звучащей музыке, в страстях, сыграных с плохо скрытой скукой в интонациях актеров. Фильм длится 85 минут, и 84 из них смело можно вырезать, кроме одной, где отец читает предсмертное письмо сына. Только вот это письмо- это ценно. Так что остальное простительно. Папаша всю жизнь вещал с дирижерского подиума, сеял своей палочкой доброе, вечное, и насеялся до того, что стал последней каплей в чаше терпения своего сына и первой же каплей, уходящей из сына жизни. Хорош итог, ничего не скажешь. Тема заявлена куда как серьезная, а личного отношения автора фильма к теме нет, или оно не внятно как-то выражено. Сравнения с 'Осенней сонатой' Бергмана не выдерживает,
