В ночь с 2 на 3 марта пройдет 97-я церемония вручения премии «Оскар». Если победитель в основной категории — пока что главная интрига, то статуэтку за грим единогласно пророчат «Субстанции» — боди-хоррору со сложнейшими пластическими конструкциями и метамонстром. А как устроена работа с гримом у других номинантов? Российские художники по гриму и визажисты комментируют работу американских коллег.
«Носферату», конечно, хочется смотреть на большом экране, чтобы полностью погрузиться в прекрасную и мрачную атмосферу фильма. Я получила большое эстетическое удовольствие от просмотра — и как зритель, и как художник по гриму.
У меня сложилось ощущение камерности, но, на самом деле, помимо главных героев, персонажей в фильме много: прохожие, цыгане, моряки, врачи и другие. И все они проработаны, образы не повторяются, фактуры разнообразные и натуральные.
Над «Носферату» работала команда художника по гриму Дэвида Уайта («Ворон», «Варяг»). Роберт Эггерс просил его добавиться реалистичности, что, я считаю, грим-цеху удалось. В техническом плане все выполнено качественно. Все гримеры знают больные места в нашей работе и при просмотре обращают на них внимание: на текстуры, лишний объем париков и сеточку на их крае, которую могут плохо приклеить к коже, еще на блеск клея в постиже, особенно при свечном освещении. Тут, конечно, большую роль играют оператор и его команда. Даже самый прекрасный грим можно очень неудачно снять.
Немаловажный момент — это цветовая палитра фильма. В «Носферату» она ограниченная, монохромная, почти черно-белая, цвета приглушенные. Свет либо дневной, натуральный, либо от свечей. Это не первый фильм Роберта Эггерса в такой палитре, и уметь работать со светом в таком случае — важный момент. Например, теплый свет усиливает теплые цвета, но искажает холодные. Голубой становится зеленоватым, насыщенно синий — черным, а фиолетовый цвет при теплом освещении краснеет. Холодный свет, напротив, приглушает теплые цвета, превращая красный в фиолетовый, оранжевый — в коричневатый, а у желтого появляется зеленый оттенок. Зато синие и зеленые цвета в холодном свете становятся чересчур насыщенными.
Поэтому важно подобрать правильный оттенок крови. Иногда специалисты даже варят ее сами, чтобы добиться нужного цвета. Например, для фильма «Сто лет тому вперед» мы варили синюю кровь для Весельчака (Александр Петров), а для Глота (Юра Борисов) — черную.
Хороший вкус художников по гриму можно заметить и в том, как они передают ощущение эпохи. Для современного человека прически эпохи бидермейера могут показаться нелепыми, но в фильме все очень гармонично. Еще обращу внимание, что тут очень большая проработка персонажей. Главные герои в начале фильма предстают в романтичных и светлых образах. У Элен (Лили-Роуз Депп) гладкая полупрозрачная кожа, обрамляющий черные волосы парик. Возможно, я бы попробовала покрасить ей брови в чуть более темный цвет, но это бы могло ожесточить лицо. Постепенно она становится все бледнее и болезненнее.
У Томаса (Николас Холт) тоже хорошее развитие персонажа — от бодрого и свежего до больного, замученного человека с щетиной. Пыльный профессор Хардинг (Уиллем Дефо) повторяется в образе его квартиры, особенно обратите внимание на его ногти. Фридрих (Аарон Тейлор-Джонсон) и Анна (Эмма Коррин) — красивая светлая пара друзей. Посмотрите, как они между собой сочетаются: жена вся в цветочках, муж — с подкрученными щегольскими усиками и в бакенбардах. Дочки как с открыток.
Про графа Орлока (Билл Скарсгард), конечно, надо говорить отдельно. Это очень большая работа департамента пластического грима. Хорошо продуманный силуэт, на котором строится много сцен. Длинные пальцы, играющие отдельную роль. Восемь пальцев специально удлиняли накладками, и, чтобы силикон не просвечивал, их сделали из более плотного материала. Как правило, такие детали хрупкие, и сложно поддерживать их в хорошем состоянии всю смену.
Дэвид Уайт начал работу примерно за год до старта съемок. Задач от режиссера было много: Орлок должен был быть 300-летним стариком со следами разложения, но при этом оставаться привлекательным для Элен. Команда скульпторов работала около трех-четырех месяцев над деталями до первых проб на Билле Скарсгарде. Для такой сложной задачи это вполне реальные сроки. Еще Роберт Эггерс хотел, чтобы у Орлока были усы и челка, чтобы подчеркнуть аристократичность героя. Режиссер основывался на изображениях аристократов XVI века. Грим Билла Скарсгарда занимал от четырех с половиной часов только с головой и руками и до 6 часов, если нужно было задействовать тело. А снимали всё примерно за 45 минут. Для сравнения: грим Глота из «Ста лет тому вперед» занимал около четырех часов, но с меньшим количеством деталей.
Художники придумали два разных образа для Орлока. Первый — когда он спит в своем саркофаге: у него синяки, красные пятна и кожа темных тонов. Второй — дневной вид графа, с более сухой и серой кожей. В финале же режиссер хотел показать Орлока, из которого высосали всю жизнь до последней капли крови. В создании этого образа помогла фотография 5300-летнего человека, замерзшего во льдах, его нашли в Альпах. Думаю, эта финальная сцена была самой сложной для гримеров: актер в полном гриме, плюс нужен был грим с подачей крови из тела, а на финал-финал — изготовленная мумия. Ну, и веселая сцена откусывания куска шеи — думаю, там тоже были пластическая деталь и подача крови.
В итоге получилась действительно страшная, реалистичная и эротичная сказка, которую тревожно смотреть. Хотя страшные сказки — один из моих любимый киножанров. На мой взгляд, лучшая работа художников по гриму из номинированных на «Оскар».
Глаша Гурьянова
Арт-визажист, резидентка шоу «Рогов в деле» и «Кто круче Рогова?», работала над образами Ирины Горбачёвой в сказке «Огниво»
Больше всего меня вдохновила и поразила работа над волосами. Видно, что прически продуманы даже у второстепенных героев, и они меняются вместе с персонажами (в фильме использовали 3500 париков!). Особенно запомнилась Глинда (Ариана Гранде): в начале она выглядит как карикатурная красавица с немодной кукольной укладкой, но постепенно ее образ становится более естественным.
Еще один важный момент — вневременность образов, которой добивалась команда художников по гриму Фрэнсис Хэннон (обладательница «Оскара» за «Отель „Гранд Будапешт“»). Это позволяет фильму оставаться актуальным спустя годы. Дети, которые смотрят его сейчас, смогут с таким же удовольствием пересматривать его спустя 10–20 лет и показывать своим детям.
Что касается грима, сначала мне хотелось увидеть более смелые решения, но позже я поняла, что выбранный подход был правильным: макияж не должен отвлекать от истории. Интересно было узнать, как создавался культовый зеленый оттенок кожи главной героини Эльфабы (Синтия Эриво). Его долго тестировали, чтобы добиться идеального результата. Как визажист, я знаю, насколько сложно подобрать правильный цвет, особенно для темной кожи, чтобы он красиво смотрелся при разном освещении.
Грим Эльфабы занимал всего 2–2,5 часа, что очень быстро для такой сложной работы. Использовался аэрограф, и мне понравилось, что под слоем краски остается видна живая текстура кожи — поры, естественные неровности. Все выглядит реалистично, и временами казалось, что какие-то детали могли быть дорисованы в программе, но нет, это действительно мастерски выполненный грим.
Также впечатлило, что актриса Синтия Эриво сбрила брови, а затем ей их искусно наклеивали, чтобы грим ложился идеально. Все продумано до мелочей, включая места крепления парика, чтобы сохранить эффект естественности. Но, главное, волосы — это просто восторг! Эта работа заслуживает отдельного восхищения.
«Субстанция» — фильм, который остается в памяти, во-первых, за счет неизбитой темы и идеи, а во-вторых, благодаря смелости, свободе и актерскому таланту Деми Мур. И здорово, что баланс между актерской игрой и гримом соблюден — он не перетягивает одеяло на себя. Режиссер «Субстанции» Корали Фаржа хотела максимально использовать в фильме грим и спецэффекты, чтобы по возможности уйти от компьютерной графики. Это подсознательно погружает зрителя в вайб 1980-х, когда все основывалось на практических эффектах.
В «Субстанции» прослеживается тенденция последних лет, которую режиссер Рустам Мосафир уловил, еще работая в 2022 году над сериалом «Король и Шут». А может, и не уловил, а стал новатором для нашего кинематографа в возвращении к эстетике рукотворной декорации, костюма и грима. Но тогда ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы настроить на это видение всю группу, включая продюсеров.
Сейчас все больше режиссеров перестают использовать зеленый экран, отдавая предпочтение объектам на площадке и персонажам, чтобы актеры могли с ними взаимодействовать, чувствовать необходимую энергетику. Например, кукла мини-Йоды из сериала «Мандалорец». Персонаж обладает гораздо большим очарованием, чем нарисованные супергерои Marvel, именно за счет своей рукотворности. Он бы не стал так популярен, если бы был лишь цифровым персонажем.
Корали Фаржа долго искала гримера для «Субстанции», который бы воплотил финального монстра Элизасью. Ее главное требование заключалось в том, что монстр должен быть тяжеловесным, неуклюжим на фоне остальных танцовщиц и в то же время женственным и ярким. В результате художник Пьер-Оливье Персен («Игра престолов», «Граф Монте-Кристо») и его студия POP FX создали пластический грим на все тело с элементами аниматроники, а лицо Деми Мур добавляли уже с помощью компьютерной графики.
Во время выхода на экраны «Субстанции», помню, мы тоже работали над вопросом перевоплощения персонажа из одной формы в другую. Это самое сложное — придумать, как это происходит. Подсказок в картине мы не нашли. Они решили этот вопрос достаточно просто: мы видим начало и сразу конечный вариант этого перехода. А хотелось волшебства, но, видимо, тогда бы понадобилась графика.
Самым сложным Пьер-Оливье Персен называет промежуточное старение Элизабет, где только половина ее тела загримирована и состарена. На самом деле, в пластическом гриме тяжелее всего гармонично соединить силиконовые накладки с кожей человека. На такой грим Деми Мур у команды уходило около шести часов, столько же нужно было, чтобы загримировать Маргарет Куолли в финальную Элизасью. Тут я могу только позавидовать коллегам: у нас не бывает столько времени на грим, и бюджеты куда скромнее.
Не могу сказать, что в «Субстанции» пластический грим какой-то революционный. Тем не менее это тонкая работа, потому что образ правильно балансирует на грани с отвращением, выводит на первое место драму, а хоррор оставляет на втором. Мы прежде всего видим игру Деми Мур. Так должно работать: хороший грим не перетягивает внимание своими фишечками и изобретениями, а помогает рассказать увлекательную, остающуюся в памяти историю.
Работа грим-цеха в «Эмилии Перес» отличная. Есть, конечно, пара моментов, но при таких объемах работы это мелочь, которую заметит, скорее всего, только человек, имеющий отношение к кино. И то не всякий.
Меня больше всего заинтересовал образ главного персонажа — наркобарона Манитаса дель Монте (Карла София Гаскон). Уверена, команда художницы по гриму Джулии Флох-Карбонель («Дикий алмаз») бросила немало сил и времени на создание и разработку образа. Были сделаны пластический грим носа (художник по пластгриму Жан-Кристоф Спадаччини начал работу с Гаскон за год до старта съемок), фактура кожи лица. Конечно же, ослепительные золотые капы.
Отмечу, что в сценах с Манитасом оператор Поль Гийом принял верное цветовое решение. То есть гримеры бросили все силы на создание образа, а оператор подчеркнул то, чего не хватало. При таких объемах работы я бы брала грим-штат не менее пяти человек, а учитывая танцующую массовку, то и все десять. На грим главной героини уходило, думаю, суммарно часа три.
Единственное, что меня смущало в образе Манитаса, — это губы, хотя Флох-Карбонель строила образы Манитаса и Эмилии вокруг них. Вот как-то не ложится эта форма губ. И минимальный в мимике лоб (но это уже следствие ранее сделанных косметических процедур).
С образом юристки Риты (Зои Салдана) правильно проведена параллель по гриму до и после пришедшего успеха. Вначале она неприметная служащая юрфирмы, изможденная, способная на большее, но постоянно остающаяся в тени. Для этого этапа гримеры думали делать пластический грим героини, добавляющий ей лишних килограммов, но от этой идеи отказались, так как накладки бы были заметны на идеальной коже актрисы. Поэтому грим-команда рисовала ей высыпания на коже, темные круги под глазами и даже чуть заметные усики. Специально делали более темные брови, которые придавали тяжести взгляду. По волосам тоже классная идея: ее косичку постоянно хочется причесать.
В целом образ Эмилии довольно приятный, особенно выигрышное решение — оттенок помады. Единственный кадр, который меня смутил, — крупный план Эмилии в багажнике; там лицо выглядит неестественно. Тут два варианта: либо это такой ход, чтобы дать понять Джесси (Селена Гомес), что перед ней ее муж; либо это ошибка оператора, что на крупном плане лицо выглядит как нечто пластмассовое и ненастоящее.
По Джесси, жене Манитаса, порадовала работа с блонд-париком. Такой оттенок выбрали, чтобы показать, как героиня изменилась живя в Швейцарии, сделать ее внешность более европейской. Правда, когда Джесси вышла из ванной с якобы мокрой головой, видно, что это парик (но это уже я придираюсь). Видимо, поэтому на крупных планах героини часто режут лоб, чтобы краевая часть парика не была заметна.
В целом в «Эмилии Перес» хорошая работа художников по гриму. Есть мелкие недочеты, но, если смотреть на весь масштаб, это грамотно сделанные образы. И особенно впечатляет здесь перевоплощение главного героя из Манитаса в Эмилию.
Фильм «Другой человек» — это глубокий рассказ о трансформации главного героя, внешней и внутренней. Его зовут Эдвард (Себастиан Стэн), он актер, живет в Нью-Йорке и мечтает о больших ролях, но карьера не особо продвигается. У Эдварда редкий диагноз, из-за которого все лицо покрыто опухолями. Чтобы показать это, Стэну накладывали пластический грим весом почти в килограмм. Отвечала за него команда художника по гриму Майка Марино (он же делал пластический грим для Пингвина Колина Фаррелла). В его команду входили скульпторы, специалисты по пластическому гриму и визажисты, которые вместе работали над тем, чтобы добиться максимальной убедительности в кадре.
Съемки проходили в Нью-Йорке, и из-за графика Марино, который параллельно работал над сериалом «Удивительная миссис Мейзел», Стэн приходил на грим раньше мотора, а затем гулял по городу в силиконовых накладках. Так он хотел прочувствовать на себе, что переживал его герой. По словам актера, прохожие могли тыкать пальцем в него, фотографировать.
На создание пластического грима ушло около двух месяцев — сжатые сроки для такой задачи. Например, мы тоже готовили два месяца пластический грим для Глота из «Ста лет тому вперед» с торчащим позвоночником. Сами накладки для «Другого человека» изготовлены из медицинского силикона, мы работали с похожим материалом. Какие-то части (нос) делали более плотными, а шею, наоборот, помягче.
Для грима Себастиана Стэна Марино сделал 3D-модель его лица и соединил ее с фотографиями актера Адама Пирсона, который живет с таким же диагнозом — нейрофиброматозом. В фильме Пирсон играет Осгуда, ему в итоге достается роль прежнего Эдварда в театральной постановке, из-за чего сам Эдвард жалеет об измененной внешности. После 3D-модели отлили в силиконе и на получившиеся накладки аэрографией наносили краску, чтобы добиться естественного цвета кожи. Самым сложным, по словам Марино, стал этап, когда нужно было делать струпья и корки на коже Эдварда.
Сам фильм мне понравился, а по гриму — качественная работа с пластическими накладками Себастиана Стэна. Однако на его фоне Адам Пирсон, живущий с этим диагнозом, все же выглядит интереснее.
Автор: Лиза Кузнецова