В мировой прокат вышел фильм, снятый Аароном Соркиным, сценаристом байопика Цукерберга. «Социальная расплата» — своеобразный сиквел-вердикт к фильму Финчера, экранизирующий расследование Джеффа Хоровица в WSJ о том, как нами управляют алгоритмы соцсетей.
Ольга Артемьева
Кинокритик
В 2019 году сотрудница Facebook Фрэнсис Хаген (Майки Мэдисон) смотрит видео, выложенное ее знакомой, где та агрессивно оскорбляет пару небелых полицейских. Фрэнсис становится интересно, как в прошлом максимально прогрессивная подруга дошла до такого. Проведя собственное небольшое исследование, она быстро обнаруживает, что виноваты, в частности, алгоритмы соцсети, способствующие радикализации пользователей. В это время в газету The Wall Street Journal приходит журналист-расследователь Джефф Хоровиц (Джереми Аллен Уайт). Он как раз собирается писать про Facebook — кажется, там накручивают положительные комментарии под публикациями с упоминанием Марка Цукерберга. Наудачу отправив запросы сотням сотрудников, Хоровиц неожиданно получает один ответ — от Фрэнсис, которая устала ждать, когда начальство отреагирует на ее опасения.
«Социальная расплата» — продолжение «Социальной сети» Финчера (о рождении Facebook), сценарий к которой как раз написал Аарон Соркин. И Финчер, и исполнитель роли Цукерберга Джесси Айзенберг в разное время выражали готовность вернуться в мир кодов и алгоритмов, но в итоге сам Соркин и снял фильм (это уже четвертая его режиссерская работа).
Когда в свое время «Социальная сеть» вышла в прокат, рецензенты из профильных IT-изданий ехидно замечали, что Соркин не слишком разбирается в предмете, поскольку не пользуется соцсетями. Но предметы и не очень интересовали сценариста: в центре его внимания всегда была человеческая натура с ее хаосом, противоречиями и компромиссами, красотой и безобразием. Цукерберг интриговал его как сложная, парадоксальная фигура: ботаник, не вписавшийся в привычные иерархии старых денег и Лиги плюща и из мелочных, но по-человечески понятных соображений написавший свою собственную реальность, где ему, наконец, была бы отведена одна из центральных ролей.
Увы, теперь Соркина, кажется, не интригует никто; ему просто не за что зацепиться, кроме своего (безусловно, справедливого) гнева против цинизма медиакорпораций, правящих миром. Героиня Мэдисон — вроде бы любимый тип режиссера, идеалистка, которой не чужд прагматизм (ее заботит не только судьба человечества, но и собственная). Еще у Фрэнсис непереносимость глютена, и она смотрела два фильма Фрэнка Капры. Других характеристик персонажа Соркин не дает. С Хоровицем все еще хуже: он тоже идеалист и абсолютно не дружит с любой техникой (в первый день новой работы он опаздывает, потому что не умеет пользоваться навигатором).
И уж тем более Соркин явно все для себя решил с Цукербергом, который тут просто карикатура на звериный оскал капитализма (и к тому же разжалован до второпланового персонажа). Неудивительно, что Джесси Айзенберг здесь уступил место другому исполнителю: мало кто из артистов захотел бы вернуться к одному из самых известных своих персонажей, которого на этот раз почему-то нужно изобразить демоном, страдающим несварением желудка. Играющий Цукерберга Джереми Стронг, вооружившись методом Станиславского, старательно и небезуспешно копирует манеру прототипа держаться, но играет в итоге не столько реального человека, сколько мем про то, что Цукерберг похож на кинематографического зомби, который изо всех сил старается не показать, что его уже покусали. Собственно, одна из редких удачных шуток в «Расплате» (с традиционным чувством юмора у Соркина в этот раз тоже не задалось) — это когда Марка учат по-человечески кивать.
Авторское желание залезть на табуретку и сказать оттуда что-то важное редко трансформируется в эффектную кинематографическую форму (исключения бывают, но «Социальная расплата» — не из их числа). Как минимум в двух предыдущих работах Соркин находил не самые оригинальные, но вполне эффектные решения для изображения интригующих его героев. Потеряв в новом фильме интерес к персонажам, Соркин начинает говорить на языке кинематографической апатии. Мир тут выкрашен в серо-сизую гамму, монтаж — ровный, а оператор Джефф Кроненвет, унаследованный от «Социальной сети», в основном ограничен средне-крупными планами на фоне офисно-гостиничных интерьеров, поэтому заметно оживляется, когда можно поснимать хотя бы напротив окна. Жанр тоже где-то потерялся: для драмы тут маловато собственно драматизма и обещанной — хоть чьей-то — расплаты; для триллера — какой-никакой интриги или угрозы (верх паранойи — героине внезапно звонят из HR).
Еще один принципиальный момент, по которому Соркин расходится с Финчером и самим собой образца 2010 года, — это собственно концепция реальности. «Социальная сеть», хотя и была формально основана на субъективном мнении, постоянно меняла оптику, поочередно давая высказаться разным персонажам. Этот, некогда свой излюбленный, прием Соркин в «Социальной расплате» решительно отвергает: не время для недосказанности и противоречий. Поэтому, несмотря на то что в фильме снова номинально нелинейная структура, где время отматывается назад-вперед, перспектива в нем остается единой. Это взгляд всевидящего автора, который не может ошибаться. Тем более исчерпывающие ответы на все вопросы уже даны в The Wall Street Journal, и нет нужды утруждать себя сомнениями — ну разве что насчет того, какой галстук наденет на слушание Цукерберг.