Hogswatch Carol
В Анк-Морпорке встречают Страшдество: ребятишки вешают над камином носки, кого-нибудь в них тошнит. Мир замер в ожидании чудес, лишь Аудиторы реальности от ненависти к простому человеческому счастью Гринчами в кубе хотят не просто украсть, а уничтожить праздник. И вот молодой кудрявый недоВоланд от Гильдии Убийц из спортивного интереса атакует добрейшего Санта-Хрякуса черным пиаром. Диск в опасности, ведь если люди перестанут верить, Солнце не взойдёт, а мир будет освещать обыкновенный шар горячего газа! По-Кэрроловски безумный наёмник колдует из детского рисунка, куда Смерти нет хода. Разбираться будет Сьюзен, Поппинс наизнанку, внучка Мрачного Жнеца, конформистка в душе, потусторонние вопросы предпочитающая решать при помощи старой доброй кочерги.
Сказки Пратчетта всегда снимаются междусобойчиком для фанзоны, парадоксально трудно переносятся на экран, но традиционно сильны идейно и персонажами. Волшебники старательно неувеличивают энтропию, случайно работая магопроводниками и разряжая в реальность бесхозную веру О, Боже! похмелья и грибковыми гномиками. Злодей страшен первобытным ужасом, у него creepy eye и образцовый маниакальный смех. Солирует Конь Блед, в отсутствие толстяка буквально взваливший на себя его ношу, потому что кто-то же должен. Смерть лучится бастеркитоновским обаянием, говорит капслоком и ест печеньки. Он хочет, как всегда, а получается, как лучше. Собирательный мизантроп поневоле, в душе филантроп, он – Эбенезер, который сам себе всё трио духов Страшдества, ему плевать, что жизнь сурова, он – не жизнь. Мертвые девочки оживут, Тимми станет президентом, Диккенс перевернется в гробу и выставит вверх большой палец. Контекстное зло получит кочергой по заслугам, за неимением абсолютного добра победит любительский косплей.
Сквозь разухабистую бестолковость для посвященных сквозит прикладная философия, на этот раз о природе веры. Большая вера, в Милосердие и Добро начинается с малой, в толстяка со свиным рылом и мешком подарков. Нет ничего сильнее веры, и это наглядно видно в том, как под давлением времени Бог в свой день рождения переодевается из хламиды в красные меховые штаны. ХО.ХО.ХО на гранитной могильной плите, ребята.