Дорогой Иисус. Скоро встретимся. Твоя подружка, Америка ©
When I offer you survival,
You say it's hard enough to live,
And I'll tell you when it's over,
Stand up
Shut up poor and tired,
But more than this
The Killers – Bling (Confessions of a King)
«Противостояние» - роман масштабный, с широчайшей географией и кардинальными переменами в характерах героев, которым предстоит не только исколесить и пройти пешком бОльшую часть континента, но и каждый день убивать по монстру. Причем, в первую очередь, это внутренняя борьба. Кто-то из них слишком поздно поймет, что перемены начинаются со сдвига в сознании, и все новое в мире – ничто, пока не изменится сам человек. Другим, в традиции постапокалиптических сюжетов, удалось через поиск лучшего в себе определить правильный путь. Иными словами, привычной жизни больше нет, и вместо того, чтобы курвиться со старым миром, потакая своим слабостям, есть шанс создать что-то с нуля. Изначально не у каждого найдутся силы на такого рода предприятие, и тем интереснее развитие героев. Поэтому в экранизации жаль не столько бюджетных панорам Нью-Йорка и павильонной Небраски, а все же ключевых для образа Ларри диалогов с матерью или утра 4 июля с Ритой. Их нет, и что толку пенять на хронометраж?
Случаи редкие, но бывает - писателю при работе над сценарием удается обтесать и облагородить свою же книгу, даже по-другому расставить акценты. Яркий пример – шведская версия «Впусти меня». Со второй попытки у Линдквиста вышла романтичная, кристально-четкая история. Как сценарист, он убрал за собой же зомби-месиво и прочие лишние выпады. В экранизации 1994г. Стивен Кинг не только сыграл в эпизоде, но и написал сценарий. Раздутый роман, казалось бы, остро нуждался в систематизации, уж минимум в избавлении от повторов. Описывая реакцию властей на эпидемию, Кинг и так, и сяк, и по-третьему наколотил про бесчинства армии и Голоса Америки, которых прижали к ногтю. Ну правда же, не от большой ловкости пера такие объемы. На деле, между прочим, писатель и не думал об аскетизме слога. Напротив, он с десяток лет ворочался во сне, пока «Противостояние» не перевыпустили с вернувшимися в него из рукописи целыми главами. Для первой публикации пришлось существенно исполосовать роман – чтобы уместить в один том (сугубо коммерческое решение). Похоже, телевизионные запросы оказались для Кинга ничуть не менее обременительными, чем требования редактора. Экранную версию отличает не сжатость, а форменное кромсание сюжета, в результате чего герои непоследовательны, и по ходу сериала в кустах прячется такой рояль, как, например, беременность Фрэн. Вскрылась она столь неожиданно, что можно подпрыгнуть, и было бы по-своему даже изящно, если бы это объявили непорочным зачатием.
Мини-сериал отличает непередаваемая наивность. Среди прочих отличился костюмер. В духе постановщика какого-нибудь школьного спектакля, он выделяет отрицательному персонажу зловещую [надо думать] байкерскую косуху, и даже с заклепками. А в том, что касается саундтрека или дьявольских личин Флэгга, олдскульность, наоборот, подкупает. Флэгг, кстати, хорош, несмотря на то, что он заметно более приземлен, чем нечто темное и аморфное из романа. Но отторжения такой образ не вызывает. Плачевнее обыденность в других вещах: то, как комитет обсуждает потенциальных шпионов, бурлеск в Лас-Вегасе, невнятная матушка Абигайль. Обыденно - самое страшное обвинение, которое только можно предъявить экранизации постапокалиптического произведения, и 'Противостояние' 1994г. его заслуживает. И, как заведено, пленка дешевит Кинга. Как никто иной, он известен своим умением запугать читателя чем-то вроде бы нейтральным. Ведром для мытья полов, как в «Мизери». Кукурузными стеблями. Подвенечными платьями и рукописными текстами. В теле-версии, несмотря на усилия оператора, бытовые предметы остаются бытовыми. Страшными снами им стать не суждено.
Развязка – больная тема. Конечно, не классический хэппи-энд, но божественное вмешательство очень уж склоняет к мысли, что Кинг был в отчаянье, не зная, как еще закруглить. Все же в итоге так и не пришли к умиротворению и благодати, как в вечерней школе. Побродив вокруг да около, заострив внимание на патриотических вставках, вроде национального гимна и демагогии на тему «Американцы так не поступают!» (=не распинают, не четвертуют, не поклоняются силам Зла), Кинг, уроженец штата Мэн, обращается к более свойственной Новой Англии протестантской идее индивидуального спасения. Набрав критическую массу, любая коммуна проявляет склонность к авторитаризму и крестовым походам. Следовательно, борьба Добра и Зла никак не может закончиться в первом раунде. Режиссер Мик Гэррис – явно не социолог, как Глен Бэйтман из романа, и перспектива его не слишком-то интересует. По всему, Кинга не только обесценивают для телевидения, но могут и излишне упростить, выдав за адаптированный для совсем уж широкой аудитории роуд-муви с отчетливым христианским посылом. В финал так и просится советский мотив «Надейся и жди» - скорее всего, люди меняются.