В пятилетку, когда картины о зеленых великанах и мужчинах — летучих мышах все как одна претендуют быть драмами бергмановского замеса, «Четверка» подкупает уже одной только своей расцветкой — радостной, как свежевыкрашенный забор, не омраченной губительной плесенью психологической достоверности.