Гав знакомиться: Сангаджиев и бордер-колли Шани — о съемках «Космической собаки Лиды»

— Женя, «Космическая собака Лида» — первый полный метр в твоей карьере, но снят он не по собственному сценарию. Чем зацепил текст, написанный Петром Хохловым, Алексеем Казаковым и Еленой Ивановой? Почему именно с этой истории решил начать путь в мир большого зрительского кино?

Женя: Я всегда за эксперимент! «Собака Лида» — именно он, новый способ работать с аудиторией, возможность поговорить о чем-то важном и личном. Тем более тема и сеттинг располагают: действие разворачивается в нулевые, в годы моей юности. Поэтому захотелось поговорить про поколение, выбор и про то, к чему он нас приводит. А в сценарии зацепила возможность настроить хорошую тональность.

— Шани, а ты, как ветеран съемок, какие эмоции испытала, получив сценарий в лапы? Сразу захотелось сыграть роль Лиды или были сомнения?

Шани: Гав-гав-гав!

— А как вы впервые познакомились с Шани? Где эта встреча произошла?

Женя: Перед съемками старшие товарищи советовали мне выбрать что-то одно. Либо снимать ребенка, либо снимать животное, либо плотно работать с графикой. Максимум две вводные, но лучше одна. Мы же легких путей не ищем, поэтому в нашем кино есть все три элемента. Отсюда возник довольно однозначный запрос — собака-профессионал. Собака-солдат, лучшая актриса на рынке, с которой можно будет работать в постановочном календарном плане и не придется носиться целым днями. Знакомиться с Шани мы поехали в Петербург. Я, конечно, знал, что она звезда, которая снялась в огромном количестве фильмов и рекламных роликов, но едва ли предполагал, насколько эта собака умная! Ее вокабуляру — набору команд и поддающихся выполнению задач — позавидует взрослый артист. Профессиональный. Народный. Любой.

Шани: Гав-гав-гав?

Женя: Нет, я тебе не льщу! Она на той встрече и на задних лапах ходила, и хромала, и прикрывала мордочку. А в диалоге с дрессировщицей Сашей Степановой я понял, что Шани еще и обучаемая. То есть сможет выучить команды, которые будут необходимы для фильма. Но не экстренно на площадке, а заранее.

— Какие, например?

Женя: Всякие проходки, пробежки, прыжки на руки — все, что нужно для взаимодействия с актерами. Или, например, так называемое вытягивание, когда Лида кусает объект и вытягивает червоточину. С этим у собак сложно. Они не могут, как люди, тянуть что-то через напряжение. Только в игровой форме. Отдельно практиковался прыжок на руки — поначалу Шани побаивалась. Хотя артисты боялись не меньше. Вот Дане Харенко, у которого никогда не было собаки, пришлось с Шани заниматься отдельно. Были репетиции, чтобы познакомить их, дать друг к другу привыкнуть и отрепетировать важные для мизансценирования вещи.

— Какие еще сложности возникли?

— Шани, Сангаджиев действительно настолько строгий режиссер?

Шани: (Рычит.)

Женя: Думаю, кто-то из коллег с ней согласится. Например, я строго отношусь к телефонам. Моя команда в них не сидит, выключает и даже близко не подносит к съемочной площадке. Когда в кадре идет работа, особенно если это работа с животным, вокруг не должно быть отвлекающих мелочей. Мы не сходим с ума ради комфорта актеров, но соблюдаем этику. И с этой точки зрения я призываю всех быть в тонусе, трудиться в чистоте и порядке.

— Поговорим еще про артистов. Как собирался человеческий, так скажем, ансамбль? Какого персонажа было сложнее всего закастить?

Женя: Первично я сценарии воспринимаю скорее эмоционально, а уже потом начинаю углубленно разбираться и думать, кто бы мог сыграть ту или иную роль. Сложнее всего устроить ансамблевое взаимодействие, добиться, чтобы все энергетически друг с другом сошлись. Я к этому трепетно отношусь, поэтому приятели-актеры, которые приходят ко мне на пробы, далеко не всегда получают роли. Сперва они расстраивались, но потом привыкли, что дружеские связи здесь не работают: если классный артист не подходит, то я ему честно об этом скажу.

Иногда приходилось, конечно, думать и о портретном сходстве. Вот актера на роль маленького Игорька мы искали уже после того, как утвердили Ткачука. Рассмотрели порядка тысячи ребят, и выбор пал на удивительного Даню Харенко. Я вас уверяю, он будет звездой. Правда, на момент съемок ему было 11 лет, и с тех пор он сильно вырос. 

— Шани, а ты с кем из артистов лучшего всего сработалась?

— Так и думал, что с Безруковым… Кстати, легко ли Сергей и другие больше артисты согласились на роль в фантастике — сложном жанре в нашей кинематографической истории?

Женя: К счастью, многих артистов я знаю уже давно. С кем-то из них у меня приятельские отношения. Юлю Пересильд я знаю со времен учебы в ГИТИСе, а с Евгением Стычкиным уже даже и не помню, когда познакомился. Поэтому я заранее представляю диапазоны коллег, знаю, чем они смогут поделиться для картины. Думаю, Пересильд и Безрукова могли заинтересовать забавные амплуа. Получилась такая меташутка: она играет домохозяйку, хотя видела космос своими глазами, а ему досталась роль космонавта, но он пребывал разве что в космосе творческом.

Что касается сценария, то Юля, помню, не всё в нем поняла. Сергею Витальевичу я кое-что тоже объяснял в перерывах между его лекциями во ВГИКе, прямо в столовой. В целом это не проблема. Когда сам прекрасно разбираешься в материале, то и другим можешь быстро в паре предложений объяснить свои пожелания.

— Вот и мне показалось, что механика с появлением новых личностей Игорька не только необычная, но еще и слегка запутанная. Давай окончательно проясним, в чем суперспособность Лиды?

Женя: Пусть то, что стало с Лидой в черной дыре, останется тайной. Но мы знаем, что если речь о черной дыре, то это всегда связано с нелинейным течением времени, не таким, как на Земле. Отсюда главная способность собаки — доставать из людей их будущие воплощения. Всегда на 27 лет старше. И на протяжении всего фильма — в зависимости от поступков Игоря в настоящем — воплощение, которое вытащила из него Лида, меняется. Принцип в целом простой, но я понимаю, почему могут возникать сложности. Если разбирать ситуацию психологически, то потеряться легко. У нас действительно есть некоторые условности, но они вполне соответствуют жанровым канонам и не требуют какого-то серьезного объяснения. На них банально уйдет хронометраж, и картина потеряет необходимую динамику. Зритель просто должен принять правила нашей игры.

Шани: (Одобрительно кивает.)

— Получается, что это в какой-то степени наши «Назад в будущее» или «Эффект бабочки»? На какие примеры ты опирался при работе и опирался ли?

Женя: Если мы начнем рассуждать, то рано или поздно выйдем, например, на «Всё везде и сразу». Однако я не работаю с референсами, так что и цели что-то повторить у нас не было. Более того, уровень технологий и скорости производства нам пока просто не позволяют дотянуться до голливудского сай-фая. Поэтому наш конек — упор на лиризм и смесь жанров. Назвать «Лиду» полностью фантастикой не получится, комедией — тоже. Есть что-то от мелодрамы, боевика, роуд-муви и так далее.

— Съемки «Лиды» помогли тебе что-то понять про себя и отношения с родителями?

Женя: Сразу по нескольким причинам не хочется говорить про себя внутри этой истории. Во-первых, при каждом просмотре фильма в монтажной у меня появляются какие-то новые мысли. Иногда тяжелые, поэтому я их отсекаю. Во-вторых, это все-таки не вполне мое авторское высказывание, а большое студийное кино. Личный блокбастер, как я его привык называть. Наконец, ответить на вопрос сложно еще и потому, что я до сих пор не вполне осознаю, что за кино у нас получилось. Ежедневная работа пока просто не позволяет мне дистанцироваться и насладиться историей как обычный зритель.

— Личный блокбастер — это как будто кино Спилберга. У тебя есть какой-то эталонный пример в этой категории?

Женя: Мне кажется, «Прибытие» Вильнёва вполне подходит под это описание.

Шани: Гав-гав-гав!

Женя: Ну да, Шани, и Спилберг, конечно, тоже! «Фабельманы», например. Безусловно, это другой жанр, но созвучно хотя бы тем, что это тоже история формирования мальчика.

— Пять лет назад в одном из интервью ты говорил, что не сможешь снять с Ксюшей (Ксенией Андриановой, женой Евгения. — Прим. ред.) одну хорошую историю. И вот случается «Лида», где Ксюша — второй юнит, снимает все экшен-сцены в фильме. Выходит, твое мнение изменилось?

Женя: Наверняка я имел в виду невозможность собирать одну историю двумя головами, так как это тянет в постоянный компромисс. Семья важнее. Но изменилось действительно многое. Прежде всего я сам. Раньше был жадным до решений, радикально думал о профессии. Сегодня же понимаю, что делегирование и взаимный обмен энергией — очень важная часть работы. Иногда я настолько глубоко в теме, что просто не замечаю каких-то вещей, негативно влияющих на результат. Доверять работу могу далеко не всем, но в Ксюше и ее вкусе уверен.

— Ксюша сама заинтересовалась зрелищными эпизодами или это ты ей их вверил по какой-то причине?

Женя: Ксюша — поклонница экшена, поэтому с большим удовольствием и машины переворачивала, и военные вертолеты запускала. Но есть и интересный момент, который не лежит на поверхности! Мы поняли, что для девушки-режиссера каскадеры будут стараться значительно больше. Соревновательный дух и мужское включение никто не отменял.

— К разговору о производственных мощностях. Использовался ли на каком-то из этапов ИИ? Как ты вообще к нему относишься?

Женя: Сейчас мы не можем пользоваться нейросетями хозяйски и мастерски. Пока это все на уровне пробы. Попытка понять, с чем имеем дело. Мы эту попытку предприняли, но взаимодействие с ИИ в итоге касалось в основном разработки альтернативных версий взрослого Игорька. Хотелось просто прикинуть, сколько их может быть. Мы работали с изображением Жени плюс фантазировали, куда нас могут двинуть поступки главного героя.

Шани: Гав?

Женя: Вот правильно Шани подсказывает: нужно еще подождать развития технологий. Впрочем, определенное воодушевление удалось почувствовать. Для тех, кто занимается разработкой фантазийных миров, это классный инструмент, который позволяет оптимизировать рутинные задачи и довольно быстро взглянуть на то, как приблизительно будет выглядеть финальный продукт. Но пока только быстро взглянуть — использовать сгенерированные кадры не получится, так как им временами банально не хватает проработки, глубины, деталей. Этого достаточно для социальных сетей, но никак не для серьезного производства. Пока.

— Действие фильма разворачивается в нулевые, которые все больше интересуют наших кинематографистов. Для тебя это особенное время? Ностальгируешь ли ты по нему?

Женя: Нулевые — время моего формирования. Конечно, хочется в него вернуться, это закономерно. Мы скучаем не по стране образца нулевых, а по ощущению собственной беззаботности: минимальной ответственности, отличному здоровью, каким-то базовым вещам, мыслям о том, что всё у тебя впереди. По той же причине люди ностальгируют по девяностым или советским годам. Всем хочется вернуться в садик, где можно поесть каши, поиграть, поспать часик, а потом снова поиграть. Красота же!

— Насколько тяжело было соблюсти эстетику времени? Художники, как правило, говорят, что снимать про недавнее время куда сложнее, чем про условный XVII век.

Женя: В регионе, где мы снимали, проблем с аутентичностью возникало не так уж много. Максимум где-то разметка не та, знаки поменяли, пластиковые окна поставили. Над интерьерами приходилось потрудиться — вот где настоящая поэзия. Плееры, наушники, постеры и прочие артефакты времени нам нужны для того, чтобы заполнять сценарные лакуны, рассказывать историю не только словами. Например, про жизнь отчима Игорька мы знаем немного. Но если внимательно осмотреть его квартиру, то начнет вырисовываться объемный характер. Цветастые обои, торшеры и какой-то мягкий, женский, что ли, уют намекают нам, что жилье герой Стычкина унаследовал от мамы. Где-нибудь в углу верблюжьи одеяла, стопки простыней да банки тушенки. Тоже подсказка. Значит, отчим, скорее всего, прапорщик или завскладом, о чем напрямую мы не говорим. А вот самому Игорьку в этой квартире как будто бы ничего не принадлежит. Даже в его комнате уже стоит люлька для нового человека. Это обстоятельство в том числе толкает его на побег из дома.

— Про музыку еще хотел спросить. Очень эклектичный в фильме плейлист получился. Его ты сам собирал?

Женя: С музыкой я экспериментирую начиная с Happy End. На нем музыкальным продюсером была Manizha, а на «Балете» и «Лиде» — Катя «Катос» Новиженная. Вместе мы старались отталкиваться не от временных рамок, а от ощущения героя в том или ином эпизоде. Отсюда эклектика: в одной сцене — Михаил Круг, а в другой — внезапно Saluki. Кроме того, в фильме звучит музыка композиторская, написанная Олегом Карпачёвым, моим постоянным творческим соратником.

Шани: Гав-гав-гав!

Женя: Да, Шани вот «Король и Шут» понравились.

— Представь ситуацию: космическая собака вытаскивает из тебя другого Женю, которому уже 65. Что ты первым делом у него спросишь?

Женя: Не берусь даже фантазировать на эту тему. Ты никогда не знаешь, что будет дальше.

— Шани, есть что добавить?

Шани: Гав.

Автор: Никита Демченко (@sedmoeiskysstvo)

Фото: Ксения Андрианова

Благодарим за помощь в съемке агентство Animal Art и лично Александру Степанову.