Издание The New Yorker выпустило большой материал о том, как мультивселенные меняют поп-культуру. Автор публикации — литературный критик Стефани Берт (она писала для издания о шоу «Ванда/Вижн» и комикс-вселенной Marvel). Мы прочитали материал и кратко пересказываем основное.
Есть причина, по которой студии планируют тратить миллиарды долларов на проекты о мультивселенных (а это больше, чем экономический объем некоторых стран): десятки миллионов людей в ответ потратят деньги на просмотр фильмов о них. Означает ли это увядание новых оригинальных проектов? Или это просто приятная зрителю и коммерчески выгодная форма сторителлинга?
С чего начались мультивселенные?
Мультивселенная — множество параллельных вселенных, где события развиваются иначе. Как и многое другое, ее идея перешла в кино из литературы. У писателей-фантастов 1930-х годов еще не было объединяющего названия для множества миров, которые они исследовали. В рассказе Мюррея Лейнстера 1934 года «Боком во времени» (Sidewise In Time) временная аномалия переносит динозавров, колонизаторов из Российской империи и солдат Конфедерации в наши дни. В 1937-м британский философ-культуролог Олаф Стэплдон написал рассказ «Создатель звезд» (Star Maker) о странном течении времени в космосе, где существа могли использовать все варианты развития событий.
Другие авторы использовали мультивселенную, чтобы показать альтернативную историю, где человечество пошло по другому пути. В 1962 году вышел роман Филипа К. Дика «Человек в высоком замке» (он же написал книгу «Мечтают ли андроиды об электроовцах», по которой сняли «Бегущего по лезвию»), где во Второй мировой войне победила гитлеровская коалиция. Термин мультивселенной в привычном нам понимании появился в 1960-х: в рассказе «Разделенные миры» Майкл Муркок описывает теорию мультивселенной, содержащей десятки других.
Похожие идеи были и в науке. Мысли об этом еще в XVI веке высказывал итальянский философ Джордано Бруно. 400 лет спустя их продолжили Эрвин Шредингер (тот самый, у которого кот может быть одновременно и жив, и мертв), Вернер Гейзенберг и Хью Эверетт III, занимавшиеся квантовой механикой. Согласно интерпретации квантовой механики последнего, все, что может случиться, действительно происходит в какой-то из реальностей. «Возможно, вы заказали курицу, но где-то вы заказали тофу или стегозавра на гриле», — объясняет Стефани Берт.
Зачем мультивселенные в комиксах?
По словам Берт, у авторов комиксов были практические причины использовать мультивселенную. С ее помощью можно было обновить старых персонажей и объяснить противоречия из прошлых сюжетов. В 1940-е Флэша в номерах DC Comics звали Джей Гаррик, он был студентом-химиком и носил шляпу. В 1950-е Флэшем был судмедэксперт Барри Аллен, который носил красную маску. В комиксе «Flash of Two Worlds!» 1961 года Барри участвует в мероприятии для детей и из-за своей скорости начинает так вибрировать, что перемещается в параллельную вселенную, на Землю-2, где встречает Джея. Мультивселенные у Marvel появились в 1970-е.
«Восхитительно, что мультивселенная DC Comics, основанная на вибрациях, становится прообразом теории струн. Согласно последней, Вселенная действительно состоит из вибрирующих струн», — пишет Берт. Благодаря мультивселенным в комиксах появилась возможность для новых сюжетов, где могут объединяться самые разные герои (и антигерои). «Однако мультивселенная может быть настолько переполнена параллельными реальностями, что каждая из них начинает терять свое значение», — переживает автор.
Какие есть опасения насчет мультивселенных?
Во второй половине XX века они стали размножаться с огромной скоростью в комикс-индустрии. Затем кинокомиксы о супергероях обрели коммерческий успех и стали выходить один за другим. На этом фоне мультивселенная превратилась из интересного способа рассказывать истории в бизнес-тактику, по которой большие студии могут сколько угодно раз возвращать любимых персонажей. Этому могут быть бесконечно рады фанаты, но не все зрители.
Даже Джо Руссо, режиссер «Мстители: Финал», называл фильмы о мультивселенных «принтером для денег», который никогда не выключат. Критик и писательница Элизабет Сэндифер обеспокоена «марвелизацией всего». У Фрэнсиса Форда Копполы те же опасения: «Фильмы Marvel — это один шаблон, который снимается снова и снова и выглядит по-другому». В их же компании Мартин Скорсезе, считающий, что кинокомиксы вытесняют на большом экране оригинальные картины.
«Эпоха корпоративной интеллектуальной собственности поглотила Голливуд», — пишет Стефани Берт. Права на популярных героев принадлежат крупным компаниям: Disney (Marvel Entertainment и Lucasfilm), Warner Bros. Discovery (DC Films), Sony Pictures, Paramount Global. Франшизы с сиквелами и приквелами не приносят ничего нового, по словам автора, поэтому каждые несколько лет у нас «новый» Человек-паук. «Неудивительно, что киноманы сыты по горло», — заключает Берт.
Что можно сказать в защиту мультивселенных?
При этом автор статьи не согласна, что мультивселенные — циничная уловка, чтобы выжать деньги из кинозрителей. Фанаты комиксов рады, что историям находят продолжение или интересные повороты в альтернативных мирах. Например, в выпуске 2003 года комикса «Изгнанники» (Exiles) Тони Старк становится тоталитарным технократом.
Вдобавок проекты по мультивселенным все еще могут удивлять, что бы ни говорили Скорсезе и Коппола. Взять, к примеру, анимацию «Человек-паук: Через вселенные», над которой работал Альберто Мьельго (почему он революционер современной анимации, мы объясняли здесь). Успех «Паука» заключался еще и в том, что зрители могли найти что-то общее с героем, по мнению Берт. «Когда в нашей действительности так много сиквелов, приквелов и перезагрузок, нам могут понадобиться мультивселенные еще больше, чтобы представить, с какими еще героями себя соотнести», — добавляет она.
Почему мультивселенные популярны именно сейчас?
Существует гипотеза, что интерес к мультивселенным связан с необходимостью людям в XXI веке сохранять несколько собственных идентичностей. «Мы можем чувствовать себя разными людьми, переходя из одной соцсети в другую или в семейный чат. Мы переключаемся между работой, домом или родительскими собраниями», — объясняет Стефани Берт.
Еще одна причина популярности мультивселенных, по словам критика, — «в наших страхах по поводу будущего и в надеждах на детей, которым в этом будущем жить». Мультивселенные дают шанс пофантазировать, как все могло бы быть и как к этому прийти. Возьмем, к примеру, самый успешный фильм A24 «Всё везде и сразу» про владелицу прачечной Эвелин (Мишель Йео). Она устала от всего: от недотепы-мужа, от дочери, с которой ей сложно найти общий язык, и от финансовых разбирательств. Неожиданно с Эвелин связывается ее муж из другой вселенной, и героиня узнает, что из всех возможных версий ее жизнь самая неудачная. Но создатели Дэниел Кван и Дэниэл Шайнерт дают героине шанс все исправить. У фильма есть общее с продуктами Marvel: фантастика, история супергероини в каком-то роде и снова мультивселенная. Но рассказано это другим языком, без потери оригинальности.
Мультивселенные могут продолжаться вечно, открывая все новые и новые миры и альтернативные истории. По словам Берт, в финале авторы все же должны обращать внимание зрителя (или читателя) на ту временную линию, где находится он сам. «Нужны те концовки, которые возвращают людей к нашей единственной жизни на нашей единственной планете с искрой надежды, любопытства и решимости», — делает вывод Стефани Берт.
Автор: Лиза Кузнецова