Елочке конец: Репортаж со съемок последнего фильма новогодней франшизы

«Ну что, раздайте, что ли, всем земли — бросим по горсти и разойдемся», — кричит Сергей Светлаков за новогодним столом, где в компании Тимура Бекмамбетова шумят две дюжины актеров из шести предыдущих частей «Елок». Шампанское разлито по фужерам, оливье разложен по тарелкам, заряжены пушки с конфетти. В павильоне студии «Амедиа» — съемки финального эпизода «Елок последних». Стульев хватило не всем, кому-то пришлось взгромоздиться на шкаф.

Этот новогодний стол собрал актеров всех поколений — от 10-летнего Дани Изотова до 79-летнего народного артиста Владимира Меньшова, который начинал работать с Бекмамбетовым, когда Даня еще не родился.

«У Тимура всегда все было фантастически организовано, — рассказывает КиноПоиску Меньшов. — Помню, как это поразило нас всех на съемках „Дозоров“. Такой организации не было и в советские годы. Что уж говорить про 1990-е, когда кино в стране не было вообще! Появление Бекмамбетова и Эрнста стало для нашей индустрии переломным моментом. Они все сделали по-новому, у них все было продумано до мелочей: у каждого актера была своя гримерка, в каждой было свое отопление — это удивляло! И платили на съемках у него всегда хорошо — даже в сравнении с советскими временами. Тимур — идеолог „Елок“. Он сам их придумывает, сам обо всем договаривается и даже сам снимает. Для России это, наверное, уникальное явление. И, зная Тимура, я не сомневаюсь, что он уже что-то придумал вместо „Елок“».

Считается, что киношники суеверны и не любят слово «последний», а тут оно вынесено в название, чтобы еще раз подчеркнуть: всё, больше не будет, железно! «А если все сильно-сильно попросят? — пытают Бекмамбетова три десятка журналистов, сгрудившихся вокруг праздничного стола, как неприятные, но неизбежные родственники. — Будут тогда „Елки последние 2“?». «Не будет! Обещаю!» — в стотысячный раз повторяет усталый продюсер.

Закрыть франшизу, которая только-только пережила кризис и начала новую жизнь под названием «Елки новые», — ход неожиданный и даже отчаянный. Восемь лет «Елки» кормили студию Bazelevs, позволяя ей экспериментировать с проектами, будь то «Горько!», «Хардкор», «Убрать из друзей», «Он — дракон», «Дабл трабл» или «Взломать блогеров». В этом смысле именно «Елкам» обязан своим взлетом Жора Крыжовников, и есть нечто символическое в том, что в этот вечер он помогает Тимуру руководить съемками финала. Это Крыжовников успешно перезапустил франшизу в прошлом году, но не стал продолжать начатое.

«Андрей Першин поэкспериментировал, больше он не хочет себя повторять. Всем нужно двигаться дальше, — комментирует Бекмамбетов. — Вообще, точку нужно ставить тогда, когда кажется, что все будет продолжаться. Не надо дожидаться момента, когда проект постареет и умрет. Пусть будет такой хеппи-энд».

«Кажется, есть усталость от концепции, — объясняет Крыжовников. — Чтобы франшиза продолжала работать, ее надо радикально менять. Это риск. А смысл франшизы заключается в том, чтобы, наоборот, уменьшить риски. Значит, надо заканчивать».

Главные звезды проекта Иван Ургант и Сергей Светлаков обязаны «Елкам» не меньше Крыжовникова. «У меня ощущение, что нас поцеловала судьба в лице Тимура и команды этого фильма, — признается Ургант, который всегда превращает общение с журналистами в комедийный стендап. — Проведя восемь лет вместе, мы с Сергеем стали друзьями и наконец съехались. Но как бы хорошо ни было, надо заканчивать».

«Зная Тимура, мы, конечно, не верим, что эти „Елки“ последние», — добавляет Светлаков, и с ним, кажется, согласны все присутствующие. Сомнения отчасти подкрепляют сами сюжеты новелл «Елок последних». Никакие точки, судя по всему, не предусмотрены — сплошные многоточия. Боря и Женя вновь поссорятся, но, видимо, в конце помирятся. Лыжник и сноубордист опять перевернут весь город ради улыбки красавицы (в этот раз обойдется без Анны Хилькевич). А новый герой-подросток Андрей вновь постарается понять и простить своего брутального отчима в исполнении Дмитрия Нагиева.

Но как минимум одна деталь все же будет отличаться: «Елки последние» обещают наконец материализовать закадровый голос — персонажа Константина Хабенского. Самые преданные фанаты франшизы знают, что предок этого героя уже появлялся в кадре в небольшом эпизоде «Елок 1914». Современный «голос», как и полагается, выглядит непримечательно — в толстых очках и старомодном пиджаке. Когда облаченный в этот наряд Хабенский появляется в павильоне «Амедиа», никто из журналистов его попросту не замечает, к явному удовольствию заслуженного артиста. Съемки финального эпизода к этому моменту уже завершены, но работа «елочной» группы на этом не закончена — идет перестановка. Одиночество Константина Юрьевича отваживается нарушить только КиноПоиск, но получает отпор. «Не видите — идет репетиция! — слегка раздраженно произносит Хабенский в пустой декорации, где нет никого, кроме нас двоих. В руках он держит текст: «Это моя внутренняя репетиция! Всем плевать, а я репетирую!»

Когда появляются реквизиторы, актер помогает им прибрать на столе и просит немного расчистить его — слишком уж намусорили гости. Хабенский сам руководит расстановкой блюд. «А у нас оливье совсем новый — хотите?» — спрашивает один из художников и извлекает на свет новую порцию салата еще под пленкой. «Отлично! И можно, чтобы в шампанском не было ни капли алкоголя?» — добавляет Хабенский.

Перед съемкой он еще и понюхает фужер, чтобы удостовериться, что его услышали. Его сцена, в отличие от предыдущей, персональная. В кадре больше никого нет — только Пират, между прочим, единственный актер «Елок», удостоившийся собственного спин-оффа. Одно время Бекмамбетов говорил, что планирует делать разные фильмы и разные жанры во вселенной «Елок», но вышли только «Елки лохматые». Хабенский жует салат, запивает его шампанским и своими фирменными интонациями жалуется Пирату на то, как несправедлива к тебе судьба, когда работаешь закадровым голосом. В сумраке опустевшего павильона, когда все актеры и журналисты разошлись, а суета улеглась, глубокий голос Хабенского звучит особенно гулко. И грустно. И в этот момент по-настоящему понимаешь, что «Елок», несмотря ни на что, все-таки будет не хватать.