На Кинопоиске вышел байопик звезды русского рока, очень похожей на Майка Науменко. Роль «лишнего человека» с гитарой в нем играет Николай Фоменко, а снял фильм режиссер, писатель, продюсер и радиоведущий Алексей Рыбин, в юности бывший участником первого состава группы «Кино». Музыкальный журналист Денис Бояринов поговорил с ним о том, почему Джонни все же не Майк, а 1980-е — потерянная для современного зрителя эпоха.
Про коммуналки и чепчики
— Прежде чем познакомиться с Майком Науменко, вы подружились с Виктором Цоем. Можете вспомнить, когда и как это произошло?
— Это был конец 1970-х. Сейчас уже трудно сказать, в каком именно году — 78-й или 79-й. Мы познакомились в квартире у Свина, где репетировала группа «Палата № 6», в которой играл Витя. Поэтому он ходил туда очень часто, мы там и познакомились — на кухне.
— Тогда вы тоже играли в группе «Пилигрим» и поначалу вместе с Цоем музицировали на квартире Свина. Как выглядели эти перформансы?
— Ну как? Молодые люди брали инструменты и играли на них. В основном джемовали — у нас не было конкретных песен. Помогали Свину, играли его песни, подыгрывали ему.
— В то время вы называли себя битниками. Вы тоже носили белую наволочку на голове, как и вся компания Свина?
— Белые наволочки мы не носили, мы носили чепчики. Я лично и чепчик не носил. Цой носил. А я уже не помню, что я носил, да и какая разница? Мы носили то, что в данный момент казалось нам смешным. Нам было весело. Мы веселили себя и окружающих.
— Потом вы с Цоем сделали группу «Гарин и гиперболоиды», которая впоследствии превратилась в «Кино». А в какой момент появился Майк?
— Не было конкретного момента. Был очень узкий круг людей, которые занимались рок-музыкой, и так или иначе все пересекались где-то, у кого-то в гостях. С Майком мы познакомились через Игоря «Панкера» Гудкова — он дружил с ним и как-то привел меня к нему в гости. Помню, что это было зимой, а в каком году, точно не помню. Ничего в этом сверхъестественного не было. Молодые ребята знакомятся, ходят в гости друг к другу, приводят приятелей — так все и происходило.
— Майк был постарше вас и к тому времени уже был известным рок-н-ролльщиком.
— Да, Майк был постарше, и он уже записал первый альбом — «Сладкая N и другие». Мы его слушали, нам очень нравилось это все.
— Вы много времени проводили с Цоем у Майка. Потому что он жил где-то по соседству?
— Он жил на улице Бассейной недалеко от Цоя, собственно говоря, через одну улицу. Потом он переехал в центр города, на Разъезжую, и мы к нему ездили, хоть это уже и было довольно далеко. Там основное общение и происходило — в коммуналке.
— О чем вы разговаривали?
— О том, о чем говорят молодые люди, встречаясь и проводя вместе время, — обо всем! Абсолютно обо всем: о музыке, о книгах, о девчонках, мальчишках, погоде, работе, деньгах, о летнем отдыхе, о том, холодно на улице или тепло.
О биографическом и придуманном в фильме
— В фильме «Джонни» мы можем видеть, как происходило ваше общение?
— Нашего общения вы там не можете видеть, потому что там нет ни меня, ни Цоя. «Джонни» — это не биографический фильм про Майка. Этот персонаж является собирательным образом, в котором много от Майка, но и много от кого еще.
— Тем не менее он посвящен Майку и его судьбой вдохновлен.
— Да, вдохновлен Майком, безусловно. Но нас там нет, там не об этом кино.
— А о чем?
— Это кино о художнике, который хочет остаться собой и остается собой и не идет на поводу, не поддается определенным соблазнам.
Это кино о смысле искусства, о том, можно ли врать себе, врать окружающим или нельзя.
— А почему из всех известных вам художников вы посвятили фильм именно Майку?
— Потому что, во-первых, я его люблю. А во-вторых, потому что он был наиболее последователен в своей позиции, которая заключалась в том, что он не менял свою точку зрения на искусство, на то, как нужно творить и что нужно писать. Не что нужно обществу, а что ему самому нужно и интересно, что для него важно. Он говорил о том, что для него важно вне зависимости от того, что хотели от него окружающие, что происходило вокруг, как менялась политическая и экономическая ситуация. Это абсолютно все несущественно для художника. Для художника важно его состояние, его эмоции и его чувства. И поэтому он наиболее ярко выражал то, о чем и я тоже думал. Поэтому в качестве главного героя был выбран Майк. Не выбран, точнее, а на нем просто все сходилось.
— В истории русского рока Цой, который вывел группу «Кино» из андеграунда до стадионов, выглядит антиподом Майка, который от всего этого отказался. Цой подстраивался под момент?
— Я не знаю. Я же не могу влезть в голову Цоя. Я не знаю, что он думал и как он считал, подстраивался он или нет. Насколько я понимаю, он делал то, что ему нравится.
О режиссерском выборе
— После того как вы ушли из группы «Кино», вы продолжили играть рок, потом стали писать книги, и у вас очень хорошо получалось. Как вы начали снимать кино?
— Я всю жизнь, с детства очень люблю театр и кино. Я поступал в театральный институт, но не поступил. Потом, когда уже началась перестройка, я работал актером пантомимы в хозрасчетном театре, ездил на гастроли. Потом я стал писать сценарии, был редактором в кинокомпании, был креативным продюсером. Много времени провел на съемочной площадке — годы, годы провел на площадке. В фильмах работал, ездил в экспедиции, смотрел, как снимается в кино, как все это изнутри происходит. И, слава богу, так сложились обстоятельства, что я смог снять две картины сам. И думаю, что это не последние картины.
— Кого бы вы назвали своим учителем в кино?
— Мои учителя — это режиссеры советского кино. Это великое кино, шедевры, признанные во всем мире, и я следую их приемам, методам работы с актерами, постановке кадров и всему остальному. И считаю, что это правильно. Потому что есть великое американское кино, замечательное французское, итальянское, немецкое, но для нас это все кино из жизни инопланетян. Потому что в их фильмах отношения, реакции — это все другое, это все не характерно для русского человека. Если бы я снимал про американцев, то я бы учился на американском кино, но я живу в России и снимаю про русских, поэтому я учился на лучших образцах русского или советского кино. В первую очередь у Марлена Хуциева, Данелии, Шахназарова, Германа-старшего.
— Как Николай Фоменко получил роль Джонни?
— Ну, слушайте, как..? (Смеется.) Как получают актеры роль в кино? Режиссер и продюсер ищут актера на главную роль. Перебираются персоналии, разные люди, разные фигуры, происходит кастинг, и на ком-то ты останавливаешься. И мы посчитали, что Коля Фоменко — это идеальный выбор.
— Настолько идеальный, что кажется, будто фильм под него и делался.
— Нет-нет. Просто Коля — гениальный актер, и он точно сыграл, точно и очень хорошо сыграл то, что написано в сценарии. Кроме того, он был басистом «Секрета» и Майка очень хорошо знал. Так все сложилось, и лучшей фигуры нам было не найти просто.
— Вы пытались воссоздать в фильме правдивую атмосферу того времени или это фильм-фантазия?
— На мой взгляд, это абсолютный реализм. И атмосфера в фильме достаточно подробно создана. Мне говорили посторонние люди, посмотрев кино, что получилось так, как и было.
— Во время работы с актерами вы слушали песни Науменко или это не требовалось?
— Это фильм не про песни, это фильм про личные отношения, которые вне песен существуют, вне музыки. Это трагедия человека, связанная с любовью и его взглядами на жизнь. К тому же Андрей Дидик, который играет молодого Майка, все его песни наизусть знал и до встречи со мной. Про Колю я и не говорю, зачем ему слушать? Он все это и так знает. Мы с актерами занимались репетициями, а не прослушиванием музыки. (Смеется.)
О травме художника и водке
— Мне показалось, что ваш фильм довольно жесток по отношению к Науменко. Я увидел его в этом фильме не художником, не прогибающимся под изменчивый мир, а травмированным человеком, который прячется от мира в своем пузыре. И в случае Джонни/Майка это пузырь водки.
— Ну, пьющий человек, да, и что? Что такого? Что, мы не видели пьющих людей? Или художника надо показывать обязательно в красивых одеждах на презентациях и вернисажах?
Любой художник — это по определению травмированный человек. Нетравмированный человек не может быть художником.
— Почему?
— Потому что нетравмированному человеку не придет в голову обнажать себя перед окружающими, демонстрируя продукты своего творчества. Это всегда обнажение, демонстрация своего внутреннего «я», и нетравмированный человек никогда этим заниматься не будет. Он будет жить спокойной, нормальной, комфортной жизнью. Художник — это всегда драма, какая-то травма, боль. Каким бы блестящим ни был результат творчества, это всегда через боль, иногда через слезы, иногда через трепет душевный.
— Давайте все же попытаемся поговорить о том, каким был Майк, раз кино отталкивается от его фигуры. Вы проводили с Майком очень много времени. Для него было важно только его искусство, его песни, а все остальное его не волновало?
— Послушайте, он был нормальным человеком, он не был психически больным. Его интересовало много чего, кроме искусства. Так же как любого другого человека. Просто у него талант был — писать песни, и только это отличало его от любого другого человека. Его много чего интересовало: и кино, и книги, и путешествия, и поездки, и город Ленинград, и любовь.
— А из фильма мне показалось, что Джонни остается невосприимчив к тому, что происходит вокруг.
— Напротив, он гипервосприимчив. Единственный из всех героев! Это все остальные не воспринимают, что происходит вокруг, и плывут по течению, прекрасно существуют, не оглядываясь, а принимая действительность такой, какая она есть, не анализируя ее совершенно. В отличие от главного героя, которому эта действительность ужасно не нравится. Майка очень волновало то, что происходит вокруг, и от этого у него так трагически сложилась судьба. Он отчетливо видел окружающую действительность, и она ему не нравилась, он ее не принимал. Как тонкий и умный человек, он чувствовал ее очень хорошо, и ему было очень тяжело. Как Цоя однажды спросили в интервью: «Что тебе не нравится в окружающей действительности?» И Цой сказал: «Всё!»
О 1980-х
— А каким будет ваш следующий кинопроект?
— Сейчас я занят проектом «Город Брежнев» — это телевизионный сериал по одноименной книге Шамиля Идиатуллина. Это один из лучших романов за последние десять лет в России. Набережные Челны переименовали в Брежнев в 1983-м, поэтому время действия — 1983 год.
Съемки начинаются у нас 19 августа, будут происходить в Набережных Челнах, в городе Сланцы и в Кисловодске. Три экспедиции. Плюс Петербург. Работа немаленькая. Вот сейчас почти полночь, мы с вами договорим, а я буду дальше с ним сидеть. Поэтому сейчас я в этом, а что дальше будет, я не знаю. Посмотрим. (Смеется.)
— Вас интересует тема советских 1980-х или это просто совпадение?
— Ну, меня много что интересует. А про 1980-е годы вообще очень мало кино. Для кино это потерянная эпоха. Современному молодому зрителю она вообще неизвестна. Что там происходило, никто не знает, никто этого толком еще не показал.