Здесь красивая местность
'Посредник' (1990, реж. Владимир Потапов), невероятно удачная экранизация повести Александра Мирера «Главный полдень» (1969 г.), в свое время поразил рецензента, бывшего тогда в весьма юном возрасте, неповторимой сценой первого контакта обывателя с Иным Разумом, случайно подсмотренной по телевизору и намертво впечатавшейся в память. 'Что это, черт побери, было?', захотелось воскликнуть в тот момент. Хотя, в первом классе я, наверное, не употреблял таких оборотов... В любом случае, теперь, спустя пару десятков лет, воскликнуть хочется именно так.
Снятый в мрачной эстетике конца 80-х - начала 90-х, вызывающий череду визуальных ассоциаций - от сноходческих планов Тарковского, до оформления обложек ПСС Стругацких (худ. Владимир Любаров), выпущенного в том же, 'переломном' году. Эстетика пыльных коридоров и призрачных АЗС, парадных лестниц и глухих подворотен, облупленной краски, ржавой арматуры, растрескавшегося бетона, штабелей гнилых ящиков, скелетов автомашин, припорошенных осенью разбитых дорог и заклеенных выцветшими газетами разбитых окон. Если и не документальный портрет эпохи, то уж точно - моментальный снимок Сознания Эпохи.
В нем невольно мерещатся отсылки ко всем лучшим фильмам о Вторжении-из-Космоса - уже прогремевшие карпентеровский The Thing и кауфмановский Invasion of the Body Snatchers, и еще не снятые на тот момент - родригесовский The Faculty и шьямалановский Signs.
В нем чудятся (и тут уж точно - неспроста) интонации романов Уэллса и Уиндема.
Все это - будто навеянная грибницей с голосом Джоди Фостер, обморочная хмарь, пасмурная иллюзия, выход из которой в одной из серий культовой франшизы пытается найти специальный агент Фокс Малдер, пытается, да никак не может найти.
Нарочито артхаусный момент с появлением мистического проводника в образе мима (!) невольно вызывает в памяти едва ли не самый пугающий уровень в начиненном аллюзиями на западный хоррор-кинематограф шутере Blood - тоже своеобразного памятника своей эпохе. Все это, как принято теперь говорить, 'напрочь сносит башню'.
Фильм, сделанный на сломе эпох. На разбитой провинциальной дороге здесь встречается ГАИ-шная 'копейка' с серпасто-молоткастым советским гербом на борту и юные 'байкеры', украшенные англоязычным значками, взъерошенные вестники новой эпохи. Тогда они назывались еще 'рокеры', хотя и не совсем понятно было, какой именно Рок они знаменуют.
Тут есть, конечно, некий 'притчевый', дидактический привкус - на пути Вторжения зомбифицированных сограждан, вооруженных универсальными гаджетами, становятся люди-знаки: городской дурачок, бывалый старик, двое нахохленных разнополых подростков, интеллигенты средних лет - врач и инженер - символы своего времени, стремительно уходящего в никуда, в прошлое. Герои сомневаются в себе и в реальности происходящего, но чужого мертвеца вовремя догадываются приковать наручниками. В авангарде сил зла - исполком и милиция, громада 'камаза' коршуном атакует хрупкий иж-5 'планету', самым удобным местом для массового пленения разумов является кинотеатр, а тестом на человечность - наличие в голове необходимого кол-ва дури, чтобы хихикать над выкрутасами Чаплина, 'подчиняются те, кто привык подчинятся' и ветер от винтов проходящих на бреющем армейских 'крокодилов' игриво задирает платье случайной девчонки...
При этом, сам сеттинг происходящего, узнаваемые детали (это ведь не там, 'у них' в штате Орегон, это все - 'наше', это у нас!), бытовые нюансы (инопланетный гаджет, давший заглавие фильму, годится советским боди-снетчерам не только для дистанционного подчинения сознания, но и чтоб с размаху раскурочить окно похищаемой тачки) не дают усомниться в реальности происходящего. Не дают оторваться от просмотра - несмотря на многозначительные паузы, все эти игры с ритмом пространства и нарратива и общую протяженность ленты (с разбивкой на титры между сериями - 3,5 часа).
Фильм про Большие Перемены, приходящие в маленький город. Это всегда пугает, это всегда жутко, несет ли эти перемены рухнувший в лес НЛО, или пылит, звеня бубенчиками, бродячий цирк доктора Лао, или призрачный черный паровоз несет в разрывах пара протяжные рулады каллиопы - something wicked this way comes. Надвигается беда. И это чувство знакомо всем - в особенности тем, кому посчастливилось родиться в эпоху Больших Перемен.
Хотелось бы добавить, что какие бы хтонические силы ни пробудились, и как бы странно тут все ни складывалось после развала Союза, местность здесь по-прежнему - красивая.