taipan_poison
taipan poison, Россия, Москва, М
Добавить в друзья
Регистрация: 28 января 2012 Рейтинг комментариев: 2 (2 - 0) Обновления сайта: -1
 

Оценки пользователя

все оценки (3545)


Фильмы, которые ждёт

taipan_poison

все ожидаемые фильмы (9)

Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.

Рецензии на фильмы: 66

1944 год. В то время, как наши войска завершают блестящую Ясско-Кишиневскую операцию, академик Костромин (Тараторкин), симпатичный старик с окладистой бородой, узнает о том, что за океаном поставлена точка в проекте по созданию атомной бомбы. «Мир по-прежнему далек от ноосферы», горько резюмирует ученый. Война ничему не научила.

Костромин вспоминает прошлое, и самые значимые этапы его жизненного пути предстают как бы аргументами в защиту ноосферы. Симпатичному старику есть, что вспомнить. Хотя Костромин — собирательный персонаж, ключевые факты его биографии позаимствованы у академика Владимира Вернадского.

Прототип героя «Набата» стал легендой еще при жизни — создатель биогеохимии, основатель учения о ноосфере, ключевая фигура русского космизма, настоящий Человек Возрождения: путешественник и философ, историк и почвовед, биолог и палеонтолог…

Снятая на заре перестройки картина осталась практически неизвестной массовому зрителю и была незаслуженно забыта. А ведь тут в избытке натуры и массовки, присутствует неуловимый дух эпохи, масса впечатляющих деталей.

Но главное украшение фильма, это конечно, великий актер Тараторкин, незабываемый Раскольников из экранизации «Преступления и наказания» Кулиджанова. Артист широчайшей эмоциональной палитры, своего академика он пишет яркими и точными мазками. Здесь и природная тихая вежливость потомственного питерского дворянина-интеллигента и неукротимый бунтарский дух, примиривший «белую кость» с революцией, и авантюрный склад характера и тонкое восприятие энциклопедиста, и верность принципам и яростное неприятие несправедливости, лжи и насилия. Костромин — и озорник, и трудяга. «Физик» и «лирик» в одном лице. Ну а каким еще, на самом-то деле, может быть живое воплощение Русского Космоса?

Биография героя фильма неотделима от катаклизмов, сотрясающих страну. Он чуть не становится жертвой озверевшей толпы во время холеры в Поволжье, с будущей женой (Ирина Печерникова, учительница английского из «Доживем до понедельника») знакомится, получив удар жандармским прикладом. Такое уж время… Непонятно, где ученого (кабинетного, вроде бы, работника!) подстерегает большая опасность — в самаркандской экспедиции в поисках печально известной урановой руды или на столичных бульварах, где войска подавляют студенческие беспорядки. История не щадит Костромина, но он остается верен себе. Экстравагантен и непосредственен: купается ли в усадебном пруду в одном картузе, или кричит на министра просвещения, заводит ли с толкача застрявший посреди оксфордского сквера автомобиль или кипятит чай на буржуйке, беседует ли с Горемыкиным о вере, или дает по морде хаму-жандарму…

Показателен эпизод, в котором Костромин наводит отца ядерной физики Резерфорда на идею бомбардировки ядра альфа-частицами. Он крадет с резерфордовской «планетарной модели» шарик-электрон и прячет под профессорскую мантию, чтоб в нужный момент привести в качестве аргумента.

Это человек, для которого «университет — оплот нравственности и справедливости». Который убежден в том, что ничего не бывает зря и напрасно, ведь «даже опавший кленовый лист земля помнит миллионы лет».

Костромин, как и его прототип, ученый, работающий на стыке наук, верный ломоносовским принципам. Он говорит о новом факторе, вмешивающемся в сосуществование живой и мертвой природы. Это фактор нравственности, который привносит человек. Человек меняет геологический лик Земли, а значит, нравственность становится геологической силой.

Ученый вынужден заглядывать на годы вперед, задумываться о том, как будут жить потомки, что будет, когда иссякнут нефть и уголь, о новых источниках энергии, о разработке богатейших отечественных недр. С этой целью Костромин, как и его прототип, создает свой знаменитый КЕПС (комиссию по изучению естественных производительных сил).

Когда герою приходится делать выбор, на сцене появляются олицетворения двух противоположных стихий — бывший коллега, примкнувший к большевикам (Рачинский) и вальяжный химик-консерватор (Смирнитский). Красное и Белое. Есть путь науки, возражает герой на аргументы обоих лагерей, а есть путь собственный. Пройти надо оба, тогда они и станут одним.

Авторы намеренно выделяют сюжетную линию, связанную с эмиграцией сына академика (Вернадский-младший, историк-евразиец, сотрудничал с Врангелем, переехал в США и никогда не скрывал антипатии к советской власти). У Костромина есть шанс продолжать свою карьеру в Британии, но что там? «Туманы, камины и овсянка… а я русскую печь люблю и самовар!»

Какие бы напасти не обрушивались на академика, он продолжает верить. Человечество войдет в ноосферу, иначе само появление человека — нелепость и бессмыслица. А такого в природе быть не может… А как достичь ноосферы? Через душу каждого человека. Через гармонию и чистоту в ней. Вещи самоочевидные, но от того не менее правильные. Но особый вес этим словам придает то, что по трагической прихоти судьбы с экрана кинотеатра они впервые прозвучали в апреле 1986-го года.

19 декабря 2017 | 00:16

Энергичный конферансье (Зиновий Гердт) в шляпе-цилиндре и вызывающем полосатом жилете, размахивая тростью, разогревает публику — через считанные мгновения состоится запуск трех смельчаков — из пушки на Луну! Николь, Барбикен и Ардан открывают шампанское и чокаются. «Какая прекрасная мечта», прерывает пирушку мягко-ироничный закадровый голос. «Чепуха! Это невозможно. Вы бы все погибли в момент выстрела…» Рассеяв энтузиазм жюльверновских героев, Циолковский (МХАТовец Юрий Кольцов) захлопывает книгу и возвращается к работе — В Россию, в Калугу, в конец 19-го века.

Сюда же выслан из столицы приват-доцент Дорофеев (Владимир Балашов), при себе имеющий письмо к провинциальному чудаку-учителю (про которого легкомысленные аборигены говорят «это тот, что железные шары придумывает») от светил отечественной научной мысли Менделеева и Столетова, восхищенных его трудами.

Послевоенное советское кино представляется эрой мощных байопиков — от академика Павлова до адмирала Ушакова, от Пржевальского до Мичурина… Черно-белая киноповесть «Человек с планеты Земля» удачно дополняет этот блистательный список.

Борис Бунеев — разноплановый режиссер, создатель таких непохожих картин как сарвайвал-истерн «Злой дух Ямбуя», байкерский триллер «Серебряные озера» с Ростоцким-младшим или технофентезийная «Деревня Утка» с Роланом Быковым.

Сценаристы — Ежов («Белое солнце пустыни») и Соловьев («Война и мир» Бондарчука) — опубликовали свою, уже одобренную худсоветом, работу о Циолковском в журнале «Искусство кино» в 1958-м, причем главный герой носил тогда фамилию Старцев. Встречена она была, мягко говоря, в штыки. Авторы получили массу претензий за искажение образа ученого, историческую непоследовательность и даже за «водевильность». Воробьев, официальный биограф Циолковского, знакомый с ним лично, отказался от должности консультанта, найдя в тексте «извращения и трюки для придания «интересности»». Дошло до открытого обсуждения сценария, состоявшегося в Калуге. Современников возмущало буквально все — и карнавализация уже успевшего стать каноническим образа, и клишированность второстепенных героев, и превращение Калуги в салтыково-щедринский Глупов, и путаница в датах, и, даже, несомненная удача авторов — исполняемый героем «танец марсиан».

В свое оправдание авторы говорили о кинематографической условности и художественной концепции, но возмущенные письма уже успели дойти даже до Хрущева. В конечном итоге, это пошло картине только на пользу: сценарий переделывали восемь раз, все факты были перепроверены, документальный эффект стократно усилен, а условно-беллетризированный Старцев остался натуральным Циолковским.

Полуторачасовой фильм вмещает все важнейшие вехи пути человека, еще при жизни ставшего национальным достоянием страны. Долгие и бесплодные поиски финансирования у Императорского Технического общества. Дружба с эксцентричным аптекарем-изобретателем, наделенным коммерческой жилкой (Юрий Любимов, будущий знаменитый режиссер и создатель театра на Таганке). Попытка создания акционерного общества по производству лодок-самоходок. Насмешки прессы над печатными работами, изданными за счет сомнительных спонсоров и за счет семейного благополучия (в какой-то момент герой рассказывает, что подарком жене на день свадьбы стал необходимый для экспериментов токарный станок). Погруженность в работу, обывателями принимаемая за чудачество. Прогрессирующая глухота. Потеря сына. И несгибаемая вера в науку, в будущее, в людей, в неизбежную космическую экспансию землян. Если старость настигает человека, живущим в доме на улице, которая носит его имя, можно с уверенностью утверждать: этот умел жить.

Образ ученого в дальнейшем воплощали на экране талантливейшие отечественные артисты — Смоктуновский в «Укрощении огня» (1972, режиссер Храбровицкий), поэт Евтушенко во «Взлете» (1979, Кулиш), Юрский в «Королёве» (2007, Кара). Но Циолковский из «Человека…» все-таки и получился самым «человечным», естественным, самым живым… Кстати, не в последнюю очередь из-за уже упоминавшегося «танца марсиан».

19 декабря 2017 | 00:12

На закате 19-го века Константин Эдуардович по кличке «Птица» (Евтушенко), провинциальный учитель в круглых очках и нелепой крылатке, веселит учениц-епархиалок рискованными опытами с электричеством, мастерит на чердаке приборы неясного назначения, забирается на колокольню и, посадив за пазуху котенка, подолгу вглядывается в мглистый горизонт, мечтая о странном.

Из черно-белой хроники в прологе, озвученной Бондарчуком-старшим, мы уже знаем, кто этот «городской сумасшедший» — пятый ребенок в семье лесничего, в девять лет почти оглохший, исключенный за неуспеваемость… Самоучка Циолковский. Отец космонавтики. «Звезда КЭЦ».

Но пока до мирового признания еще далеко. Чиновники от науки снова и снова отказывают в субсидировании. Изданные за свой счет и в убыток семейному бюджету книги никому не интересны. Лаборатория гибнет в пожаре. Даже родные дети как-то отходят на второй план, теряются за экспериментальными моделями и формулами, и, как результат, сын уходит в декадентство и нигилизм, дочь — в революцию… Дальше будет только мрачнее.

Но непонятый современниками герой настойчиво твердит: «человеку необходимо свободное пространство!» Игнорируя косые взгляды филистеров, испытывает на самодельной центрифуге цыплят и запускает во дворе ракеты, рассекает на коньках и гоняет на мотоцикле. Принципиально не ставит ученицам двоек. На замечания педагогического начальства, что пора бы уже перестать нести всякую ересь и подумать о социальном положении, отвечает меткой цитатой из Рильке.

В конечном счете, все эти не желающие взлетать аэростаты, и проекты сигнальных маяков для связи с марсианам и неумолчная музыка суборбитальных скоростей — лучший способ объединить человечество, стереть границы и остановить цепь саморазрушения, преодолеть нищету, невежество, да и само земное тяготение… Вырваться в небо, дотянуться до звезд.

Герой находит единомышленника — аптечного провизора Панина (Филозов), мечтающего «расшатать атом» и помогающего в рискованных опытах. Жена Варвара (Лариса Кадочникова) с чудачествами «Птицы» свыклась, и лишь робко пытается вернуть его в лоно церкви, но у такого человека даже исповедь заканчивается горячей дискуссией с батюшкой о физическом бессмертии. Силы косности и мракобесия олицетворяет гениальный Георгий Бурков в роли ухаря-купца, сколотившего состояние на примусах.

Вторая (после «Человека с планеты Земля» 1959-го) попытка создать байопик про великого ученого. Двухчасовое импрессионистское полотно, с мировой поэтической знаменитостью, способной собирать полные стадионы, в главной роли… Когда еще такое увидишь?

«Взлет» — не первый и, к счастью, не последний кинематографический опыт Евгения Евтушенко. До него был знаменитый калатозовский «Я — Куба» (ради него поэт спецкором «Правды» объездил весь Остров Свободы), камео в «Заставе Ильича», несостоявшиеся главные роли у Пазолини и Рязанова.

Пролеты камеры над весенними рощами тут перемежаются репродукциями чертежей героя, лихорадочные видения расходящихся ледяных плит сменяются хищными пастями ящериц. На заднем плане звучит гипнотическая флейта композитора Каравайчука. Петербург в фильме — это тени забастовщиков и преследующих их казаков, метающиеся между могильных крестов. Калуга же — более-менее наше Макондо с голосистыми протодьяконами, кулачными бойцами, обжорными рядами, купанием в проруби и борзыми. Тут главное и единственное культмероприятие — военный оркестр в сквере. Тут портной-пьяница, Русский Икар, мечтает взлететь с колокольни на самодельных крыльях — не то чтобы из природной лихости, а скорее от похмельной безысходности. Кривые улочки в мгновение заполняет скорбное шествие голодающих крестьян, чтоб уже в следующем кадре раствориться без следа. Тут войну встречают как праздник, с гармонью и триколорами, а на купеческое застолье подгоняют увешанный соболями паровоз. А жадная до погрома толпа уже стягиваются с окраин, заломив картузы, начистив сапоги, в предвкушении поддергивает рукава — грядет эпоха Большой Крови…

Между прочим, в работе над спецэффектами принимал участие главный отечественный волшебник Амаяк Акопян, он и сам появляется в кадре, одетый, по ситуации, то денди на пикнике, то маскарадным гусаром, то водителем раритетного «фиата», всякий раз усиливая сюрреалистическую интонацию картины.

Фильм еще на этапе создания рассорил режиссера Кулиша, автора культового «Мертвого сезона» со сценаристом Осетинским. Несмотря на поддержку Госкино и лично Ермаша, на 11-м Московском кинофестивале «Взлет» взял лишь серебро. Трактовка образа Циолковского стала предметом споров и между режиссером и исполнителем — Евтушенко настаивал на сценах с игрой в карты и кокоткой, Кулиш посчитал это слишком «чапаевским». И критики, и зрители встретили фильм прохладно. Даже правнук ученого упрекнул создателей картины в том, что великий предок, хоть и целиком посвятил себя науке, в быту был несколько более адекватным.

Несмотря на весь негативный опыт «Взлета», Евтушенко от кино не отвернулся, сам занялся режиссурой (автобиографическая драма о военном детстве «Детский сад» 83-го и апокалиптические «Похороны Сталина» 90-го).

Через пару лет после выхода фильма Евтушенко напечатает «Ягодные места». Это многофигурный метароман и слоеный пирог, «энциклопедия советской жизни» с множеством пересекающихся сюжетных линий и флешбеков (в какой-то момент в качестве эпизодического персонажа появляется даже сам автор), сочетающий пейзажный лиризм с острой социальной проблематикой, отсылки к Маркесу с цитатами из штатовского протестного гимна «We shall overcome»… Про Циолковского там отдельный эпизод. За чудаком-«Птицей» наблюдают незримые посланцы из будущего, им же самим предсказанные «лучистые атомы из Галактики Бессмертия» с характерными именами Ы-Ы и Й-Й, и удивляются — откуда столько нравственного величия, откуда такой полет мысли в обычном смертном человеке? В этом бородатом недотепе в черной крылатке? А потом понимают: «только кажется, что такие, как он, умирают».

19 декабря 2017 | 00:11
Подтверждение удаления
Вы можете удалить не более пяти своих рецензий. После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить не более . После удаления этой рецензии у вас останется возможность удалить только еще одну. После удаления этой рецензии вам больше не будет доступна функция удаления рецензий. Вы уже удалили пять своих рецензий. Функция удаления рецензий более недоступна.