«Наруто» — одно из главных аниме в жизни почти каждого школьника 2000-х и главный популяризатор японской анимации в мире. История недалекого сорванца, мечтающего стать хокагэ, вдохновила целое поколение бегать с руками назад, складывать пальцы в печати и верить, что любой человек достоин прощения. За 15 лет выхода манга разошлась тиражом в 260 млн копий — больше только у «Ван-Писа», «Дораэмона», «Голго-13», «Детектива Конана» и «Драконьего жемчуга». Однако «Наруто» — несоразмерно более узнаваемая и культовая история для русскоязычного пространства, чем любой из вышеперечисленных тайтлов.
Началось все в 1997 году, когда еще только перспективный 23-летний мангака Масаси Кисимото прислал первую главу своей новой манги. Его предыдущая работа хоть и выиграла конкурс новичков в издательстве Shueisha, но не пользовалась популярностью у читателей. Поэтому над концептом «Наруто» Кисимото работал долго: главный герой успел сменить амплуа шеф-повара раменной и побывать в шкуре обычного парня, превращающегося в лиса. Хотя первый ваншот в журнале Akamaru Jump был принят аудиторией положительно, Масаси не был доволен ни рисунком, ни самой историей. Именно тогда он и придумал мир ниндзя.
Сюжет разворачивается в Конохагакурэ (деревня Скрытого Листа), скрытой деревне ниндзя. Однажды на нее напал девятихвостый лис — огромный могущественный зверь, состоящий из сгустка чакры. Чтобы избавиться от него, тогдашний лидер деревни — четвертый хокагэ — запечатал существо в теле маленького ребенка. Двенадцать лет спустя этот мальчик стал известен деревне не только как сосуд, содержащий опасное чудище, но и как хулиган, вредящий местным жителям. Наруто — сирота, которого избегают все окружающие его люди, а в учебе он полный ноль. Но он мечтает стать следующим хокагэ, чтобы общество наконец его приняло.
История была продумана лишь на несколько глав вперед. В то время у мангаки еще не было команды ассистентов, которые бы занимались фонами, линиями и прочими вещами. Однако Кисимото не сдавался: он бесконечно менял дизайн персонажей, фанатично пытаясь найти наиболее подходящий для сёнен-аудитории; продумывал концепцию взаимодействия чакры, ниндзюцу и трансформации в девятихвостого лиса; углубился в синтоизм и буддизм, черпая из них вдохновение не только для построения мира, но и для своих сюжетов. Масаси настолько сильно интегрировал японский контекст в свою мангу, что даже переживал, не будет ли она «чересчур японской» для молодых читателей, среди которых родной фольклор не был моден.
При создании «Наруто» Масаси Кисимото вдохновлялся любимыми художниками: Кацухиро Отомо, Акирой Ториямой и Тэцуей Нисио. Все они повлияли на стиль мангаки, что прямо отражено в его magnum opus. Например, мешковатая одежда и реалистичная анатомия прямо почерпнуты у «Акиры», чей постер вдохновил автора на выбор работы и призвания по жизни. Более того, фильм Отомо показал многим японцам, что аниме может быть не только взрослым и серьезным, но еще и отражать социальные и политические проблемы общества и государства, не играя в эскапизм. Для Кисимото эта установка была даже проблемной в начале карьерного пути, так как он начинал с сэйнэнов — историй для мужчин от 18 лет. Однако даже в «Наруто» не обошлось без серьезных тем: милитаризации, терроризма и реакционизма.
Но «Наруто», как и большинство батл-сёненов той эпохи, многие тропы позаимствовал у «Драконьего жемчуга» — «отца сёненов». Особенно это отразилось на поединках и противостоянии главных героев: сложно не разглядеть параллели между соперничеством Наруто и Саскэ и Гоку и Вегетой, а бесконечные диалоги во время битв и пауэр-апы стали визитной карточкой целого жанра. Похожесть заметна даже в дизайне персонажей: оранжевый костюм у Гоку и Наруто, черный вздыбленные волосы Саскэ и Вегеты, а также вдохновение фольклором и литературой. Но, в отличие от великой, однако устаревшей манги Ториямы, «Наруто» предлагает решать проблемы не только кулаками, а почти разговором: главный герой через баталии понимает своих оппонентов, начинает им сопереживать и в итоге прощает. Подобная рефлексия усложняет нарратив и выходит за рамки простого развлечения.
Заметнее всего на внешний вид манги и сериала повлиял Тэцуя Нисио — культовый аниматор, сделавший дизайн персонажей для «Оборотней», «Призрак в доспехах 2: Невинность» и «Кайдзю номер восемь». Если первые главы в основном опирались на приземленный реализм Отомо, то после просмотра «Оборотней» в 2000 году и знакомства с Нисио, Кисимото упростил дизайн персонажей и сделал ставку на эмоциональную выразительность. В манге и аниме очень важно не переусердствовать с детализацией, так как это влияет на восприятие читателем визуальной информации и сроки сдачи глав: подробный рисунок требует больше сил, которых при еженедельном формате выпуска у мангаки нет, а читателю легче даются простые линии, в которых подчеркиваются главные герои и их действия. Позже Масаси лично попросит Тэцую сделать дизайн персонажей для экранизации, так как считает его главным визуальным источником вдохновения для «Наруто».
Так же как и его главные вдохновители, Кисимото построил в «Наруто» очень военноцентричный мир: в нем есть несколько больших государств, которые находятся в постоянном предконфликтном состоянии друг с другом. Ниндзя служат главным оружием в руках властей, а скрытые деревни напоминают автономные военные базы, живущие по собственным законам. Внутри них Масаси соблюдает реалии милитаристского общества: роль спецслужб, следящих за жизнью собственных и иностранных граждан, выполняют анбу; дети в школах изучают солдатское ремесло и с ранних лет оказываются на фронте; лидеры, называемые кагэ, выбираются по уровню силы, а не по таланту к управлению.
При этом за основу истории противостояния Кисимото взял реальную историю Японии, адаптировав ее под реалии собственного лора. Как и в древней Стране восходящего солнца, мир «Наруто» был поделен сначала на кланы, постоянно враждовавшие друг с другом. Одними из выдающихся кланов мира были Сенджу и Учиха, которые предположительно олицетворяют собой реально существовавшие японские семьи Минамото и Тайра. В отличие от исхода противостояния Тайры и Минамото, в результате которого род Тайра был полностью уничтожен, объединение Сенджу, Учиха и многих других местных фракций привело к созданию первой в мире скрытой деревни, чьему примеру последовали кланы в других государствах. При этом Кисимото идет дальше, метафорически пересказывая историю всего мира: те же мировые войны шиноби напоминают две реальные мировые войны.
Не случайно даже сами деревни выглядят как копирка реально существующих мест: высеченные портреты хокагэ в Скрытом Листе отсылают к горе Рашмор в США, «летящие горы» в Скрытом Облаке отсылают к Национальному парку Чжанцзяцзе, а громоздкие высокие здания в Скрытом Дожде намекают то ли на архитектуру Японии 1980-х, то ли на Коулун — уже несуществующий город-крепость в Гонконге. Такая близость фэнтезийного мира к реальности создает ощущение узнавания и мгновенного сопереживания у зрителей, ведь им легче себя ассоциировать со знакомыми декорациями. При этом Кисимото интересно переплетает реальные технологии и магию: ниндзя пользуются радиоприемниками, телевизорами и электричеством для освещения, но все еще отправляют почтовых птиц, отказываются от любого вида искусственного транспорта и огнестрельного оружия.
Это продуманный шаг: шиноби действуют скрытно, поэтому не могут использовать шумные предметы, а засекреченные почтовые послания выглядят надежнее защищенного интернета и мобильной связи. Однако у этого есть и понятные противоречия: зрителям не показывают даже намека на промышленность, создающую электроэнергию, сложные технологии и простые товары. Но Кисимото интересно рассказывать не про устройство своего мира, а про историю. Он успевает уделить время маленьким байкам о кагэ разных деревень, политической иерархии в государствах, легендам о появлении чакры и трагедиям давно уничтоженных кланов. Благодаря этому мир «Наруто» кажется детально проработанным и сложноустроенным, отчего еще более реальным.
При создании лора и сеттинга Кисимото сильно вдохновлялся синтоизмом и буддизмом — двумя главными религиями в Японии. Почти каждая деталь построенного им мира берет свое начало в запутанной мифологии Страны восходящего солнца, умело скомпанованной в одну историю: легендарные мечи соседствуют с мифическими существами, а персонажи китайской литературы могут страдать от буддийских ритуалов. Для Кисимото все это инструмент повествования, создающий не только радость узнавания и занятный квест для изучения отсылок, но и глубокий подтекст о японском мироустройстве и бесшовной связи между бытовым сознанием и народной философией.
Возьмем, например, главную веру деревни Скрытого Листа — Волю Огня. В ее основе лежит идея о приоритетности блага деревни и семьи перед собственным. Это часто подразумевает самопожертвование, а также сильный культ предков, завернутый в идею о преемственности и наследии. В итоге это отразилось на преемственности власти: после первого хокагэ Хаширамы Сенджу деревню возглавил его младший брат Тобирама, следом их ученик Хирузен Сарутоби, потом — ученик его ученика Минато Намикадзе. Пятой хокагэ стала Цунадэ, ученица Хирузена и внучка Хаширамы. Шестым — Какаси Хатакэ, ученик Минато, а седьмым — Наруто Узумаки, сын Минато и ученик Какаси. Эта философия восходит еще к бусидо — самурайскому кодексу, у которого она почерпнула идею о преданности и жертвенности во имя блага своего клана и семьи. Но вместо деструктивно-фанатичной лояльности господину и требования об отсутствии эмоций Воля Огня предлагает стремление прежде всего к миру и пониманию.
Огромное влияние на эту концепцию оказало состояние послевоенной Японии, в которой рос Кисимото. Он был наследником исторического чувства вины, которое получило японское общество за зверства и развязанную войну в 1940-е годы. Будучи свидетелем национальной трагедии, к которой привела Вторая мировая, Кисимото также видел, как общие японские настроения в большинстве случаев транслировали не реакционный реваншизм, а стремление к восстановлению и продолжительному миру. Поэтому Воля Огня стала отражением реальной воли японского народа, в которой не нашлось места суровым убеждениям самурайской этики.
Кисимото интегрирует названия японских божеств в техники ниндзя: первородные боги-супруги Идзанами и Идзанаги, а также их дети Аматэрасу, Сусаноо и Цукиёми подарили свои имена техникам клана Учиха. Сам злополучный клан страдает от проклятия ненависти, унаследованного от главного предка — Индры Ооцуцуки. Оно вдохновлено идеей наследственности греха, которая следует из синто-буддийского синкретизма, где объединены понятия семейного проклятия и кармы. При этом автор делает явный перекос в буддийские идеи, в которых чрезмерная привязанность и любовь ведут лишь к страданию, что и происходит с Учиха. Сам же Индра получил свое имя от одноименного божества в индуизме, также называемого царем богов. Именно он повел воинство божеств против асур — индуистских демонов. Однако вместо дословного следования ведическим канонам Масаси переворачивает религиозный троп: он наделяет Ашуру, предка клана Сенджу, праведными качествами добра и любви, а Индру — злобой, завистью и пороком.
Подобными действиями, антонимичными каноничным клише, Кисимото ломает шаблоны и устои, взламывая мироощущение своего зрителя. Например, он делает из печальной и пассивной принцессы Кагуи из классической «Повести о старике Такамори» инопланетного узурпатора, мечтающего захватить Землю. Оставляя внешние сходства с изначальной легендой вроде прозвища Кроличья Принцесса, влюбленности в обычного человека, невероятной красоты и внешней отстраненности, мангака наделяет ее субъектностью. Она не пассивно принимает свою судьбу, а активно противится ей. Таким образом автор показывает хрупкость мифов и внутренних установок, которыми полна голова рядового читателя. Это же касается и ёкаев, ставших прототипом хвостатых зверей. Будучи анонсированными как жестокие сгустки чакры, биджу (так называли хвостатых) в некотором роде повторяли установки своих прообразов, однако с развитием сюжета создатель «Наруто» наделил их характеры объемом, а личности — мотивацией. Поэтому тот же девятихвостый лис, явно отсылающий к ёкаю кицунэ, вскоре обретает полноценное имя — Курама, что стало символом обретения субъектности.
Проработка конфликтов и характеров героев — одна из главных визитных карточек «Наруто». Кисимото настолько сильно фокусируется на многослойности выстраеваемых им противостояний, что иногда даже забывает двигать действие дальше, из-за чего может страдать темпоритм произведения. Но подобная практика помогает аудитории глубже проникнуться персонажами, а самому автору — развивать свой метанарратив сразу в нескольких участках сюжета. При этом пользуется мангака довольно примитивными драматургическими элементами — противопоставлением противоположностей или, наоборот, параллелями.
Первый случай можно разобрать на примере соперничества Наруто и Саскэ. Визуально их антонимичность подчеркнута цветовой гаммой, в которой главный герой представлен в теплых и светлых оттенках, а его лучший друг — в холодных и темных. То же самое касается и их характеров — недалекий и вспыльчивый сорванец против вдумчивого и рассудительного отличника. Более того, даже их детство максимально противоположно: пока Наруто познавал жизнь изгоя и сироты, Саскэ рос в любящей семье в полном достатке. Поэтому, даже когда их семейное положение уравнивается, они все равно оказываются по разные стороны баррикад: Узумаки ненавидит вся школа, а в работе у него ничего не получается, в то время как Учиха становится объектом обожания. Куда интереснее выглядит их мотивация, произрастающая от одной боли — отсутствия любви. Пока главный герой жил с самого начала в одиночестве и жаждал любви и признания со стороны окружения, у него развилось жизненное кредо — понять и простить. У его соперника же бесповоротно отняли эту самую любовь, на фоне чего он вознамерился отомстить любой ценой. Ближе к концу сюжета их мировоззрение перетекает в вечный вопрос об идеальной власти: она должна быть необходимым злом, контролируя саморазрушительный народ, или же обязана добиться одобрения и преследовать цель приносить своим людям благо.
Второй случай — вариант с параллелями — Кисимото впервые полностью практикует в противостоянии Наруто и Гаары — двух джинчуурики, в которых запечатаны биджу. Так же как и главный герой, выходец из Скрытого Песка вырос как изгой общества: его боялась семья, сторонились сверстники, а холодный отец морально был не вовлечен в жизнь сына. Гаара не был знаком с понятиями любви, эмпатии и дружбы, хоть и неосознанно тянулся к ним с детства. Однако если Наруто повезло встретить со временем любящих его людей, прежде всего Ируку и команду номер семь, то Гаару надломило предательство единственного близкого человека — родного дяди. Поэтому когда герои в буквальном смысле сталкиваются лбами, оба понимают схожесть их судеб с единственным исключением: Наруто обретает счастье, а Гаара остается один. В этот момент зритель и сам Узумаки понимают, как повезло первому и как обделен второй. Когда главный герой одерживает прежде всего идеологическую победу, Гаара начинает меняться и делает из своего бывшего оппонента ролевую модель: становится кагэ, учится любить и принимать помощь, жертвует собой ради деревни и, по сути, наследует Волю Огня, не будучи выходцем из деревни Скрытого Листа.
Однако Кисимото не зацикливается только на главном герое и его идеологических битвах. Он исследует ценность таланта и усердия на примере Неджи, Рока Ли и Хинаты, через Дэйдару и Сасори рассуждает о самоценности искусства с точки зрения эмоций и эстетики, на примере Орочимару демонстрирует ницшеанского «губительного сверхчеловека», застрявшего на стадии воли к жизни. При этом Кисимото часто проводит параллели не только между персонажами, но и с помощью комбинации героев. Так, отражением соперничества Саскэ и Наруто служит похожая динамика между Какаси и Обито, Неджи и Роком Ли, Орочимару и Джираей, Мадарой и Хаширамой и прочими. Мангака также не забывает не только противопоставлять персонажей друг другу, но и показывать пример здоровых взаимоотношений. Дружба Сикамару и Тёдзи, любовь Кусины и Минато, отцовско-наставнические отношения Гая и Рока Ли показывают, что даже в жестоком мире «Наруто», построенном на боли и силе, есть возможность найти близость и теплоту другого человека.
Масаси Кисимото родился в префектуре Окаяма, находящейся по соседству с Хиросимой. Его дед жил Хиросиме во время Второй мировой войны и своими глазами видел, как на нее сбрасывали ядерную бомбу. Поэтому он с детства рассказывал своему внуку о том, как опасна война, какие страдания она может принести и почему ее исход будет связан с нескончаемыми обидами. Позже Кисимото посмотрит «Акиру» Кацухиро Отомо, где действие происходит в Нео-Токио — отстроенной после ядерного взрыва столице Японии, а одной из ведущих тем являются революция и боевые действия. Наконец, Кисимото рос в 1980-е годы, когда память о войне стала вымываться экономическим подъемом и в обществе началась ревизия роли Страны восходящего солнца во Второй мировой. Все это наложило отпечаток на молодого мангаку, с детства понимавшего, насколько губительной может быть война.
Поэтому для Кисимото «Наруто», несмотря на все обертоны, становится именно антивоенным высказыванием. Не зря кульминацией его манги стала Четвертая мировая война шиноби. Сам автор рассказывал, что не мог в своем произведении допустить осуждение войны без правильной подготовки читателя к этому выводу. Кисимото считал, что важно в первую очередь разобраться в причинах репетативного появления конфликтов и во взгляде с разных точек зрения. Особенно это заметно во второй части манги, после таймскипа, что создатели экранизации вынесли в отдельный сезон — «Наруто: Ураганные хроники». В ней Масаси начинает внедрять все большее количество персонажей, ставших жертвой войны и желающих в определенном смысле реванша. Таковыми можно считать как всю организацию Акацуки, так и отдельных личностей: Данзо — ветеран Первой войны шиноби и серый кардинал Скрытого Листа; Кабуто — ученик Орочимару, ставший сиротой во время Третьей мировой войны шиноби; Саскэ, чей клан истребили, дабы не допустить гражданской войны.
Чтобы создать ощущение убедительности, Кисимото детально выстраивает глобальные политические конфликты с четким распределением сил и претензий сторон: Первая мировая война была вызвана недовольством деревень после распределения первым хокагэ хвостатых зверей; Вторая мировая оказалась продолжением Первой, а 20-летняя пауза была лишь передышкой перед реваншем; Третья мировая же была вызвана пограничными стычками на фоне ослабления военного потенциала каждой из больших стран, но по факту оказалась борьбой за влияние. При этом одним из результатов последней войны до начала действия стал экзамен на звание чунина, который третий хокагэ назовет неофициальной ареной, служащей для государств аналогом полноценной войны. Подобная антиутопичность создана для еще большей гиперболизации абсурдности милитаризма: чтобы продемонстрировать собственную военную мощь и собрать разведданные, страны заставляют подростков драться до полусмерти.
Однако, чтобы совсем выбить читателя из колеи, Кисимото намеренно наглядно критикует современность, беря за основу реальные факты: как и в нашем мире, между Первой и Второй мировыми войнами прошло 20 лет, а Первая также стала полигоном для обкатки действенных военных тактик. Но куда более выразительным высказыванием автора стала критика не самого конфликта, а хрупкого мира, основанного на системе сдержек и противовесов: ядерные державы не нападают друг на друга, так как боятся ответного удара, при этом постоянно наращивают ядерный потенциал. Эта идея получила отражение в плане Хаширамы: будучи самым сильным ниндзя на тот момент, он поймал всех хвостатых и поровну разделил их между большими державами. Хокагэ рассчитывал, что деревни откажутся нападать друг на друга, имея одинаковый боевой потенциал, тем не менее спровоцировал охоту на хвостатых и еще большую враждебность из-за наращивания сил. Так, у Скрытого Листа был самый сильный биджу, а у Скрытого Песка — самый слабый.
Неуверенность Кисимото в ядерном мире вызвана в том числе отсутствием подобного арсенала у небольших стран, рискующих стать ареной борьбы за ресурсы и влияние. Лучше всего мангака отобразил это в судьбе Скрытого Дождя — маленькой деревни ниндзя, расположенной между Страной Огня, Страной Ветра и Страной Земли, тремя из пяти крупнейших держав. В итоге деревня стала главным местом боевых действий, в результате чего местные жители умирали либо с голоду, либо от рук захватчиков, а власть узурпировал Ханзо — параноидальный диктатор, уничтожающий и большую оппозицию, и любого несогласного. Трагедию и последствия такого наплевательского отношения большие державы ощутят на себе: из-за случайного нападения шиноби Скрытого Листа Нагато потерял в детстве родителей, а после еще и лучшего друга по вине Ханзо, что привело героя к созданию террористической организации Акацуки. В результате ее действий был захвачен Четвертый Мизукагэ, который, находясь под гипнозом, сделал в деревне Скрытого Тумана экзамен на убийство сверстников; также была уничтожена вся деревня Скрытого Листа, убиты трое из пяти Казекагэ, правивших деревней Скрытого Песка.
Однако какой бы выдающейся ни была проработка мира и лора в «Наруто», Кисимото не смог в полной мере справиться с масштабом своего замысла. Лучше всего это заметно в арке Четвертой мировой войны шиноби». Он воскресил старых персонажей, что было вызвано лишь одной интенцией — вызвать эмоции у аудитории. В итоге зрители аниме и читатели манги получили невнятный первый акт войны, где множество различных сюжетных линий не развивали персонажей и сюжет, а лишь закрепляли уже известные пункты в их раскрытии: воскрешение Забузы, Хаку, Кимимару, Чиё, Асумы и прочих героев и злодеев прошлого привнесло мало смысла в произведение. Лишь редкие проблески вроде того же Итачи и Мадары смогли перевернуть повествование с ног на голову: благодаря первому свой взгляд на мир пересмотрел не только Саскэ, но и Кабуто, а Мадара так и вовсе перенял эстафету главного злодея у Тоби. Через Мадару и его идеологическое противостояние с Хаширамой Кисимото показал историческое развитие своего мира, а с помощью Итачи сделал своеобразное мини-высказывание об абсурдности войны и ее последствиях в рамках одной конкретной семьи.
При этом чем дальше мангака заходил в своем импровизированном повествовании, тем больше было понятно отсутствие у него четкого плана, как привести историю к логичному завершению. Позже он сам не раз признавался, что сделал некоторых персонажей настолько сильными, что попросту не знал, как главным героям с ними справиться. В случае Итачи он решил ослабить того смертельной болезнью — буквально роялем в кустах. В случае Мадары он ввел Кагую — более могущественного и вместе с тем картонного злодея, чья мотивация вряд ли может сравниться с величиной личности Учихи. Поэтому завершение войны выглядит таким скомканным: вместо полноценного столкновения идей, смыслов и мировоззрения аудитория получила борьбу с инопланетным захватчиком, на которого не было намека большую часть повествования.
Импровизированный нарратив и клише сёнена также повредили «Наруто». Кисимото боялся убивать персонажей, что в итоге привело к их перенасыщению во второй половине, в то время как большинство из героев не получили ни внимания, ни нового развития и раскрытия. У автора было несколько шансов это исправить — например, он мог убить Неджи, Тёдзи и Рока Ли в арке «Миссия по возвращению Саскэ», так как они уже были в предсмертном состоянии и пережили катарсис в своих собственных арках. Однако в итоге в «Ураганных хрониках» герои превратились в фоновых статистов. Иногда решение Кисимото воскресить персонажа оказывалось верным, как в случае Гаары, Какаси и Итачи, но по большей части это было избыточной мерой, необходимой лишь для удовлетворения желаний аудитории, как произошло с Цунадэ, Орочимару и Майто Гаем.
Другая проблема импровизированного нарратива — смещение фокуса в заглавной проблематике конкретных персонажей. Самая частая претензия относится к самому Наруто и превращению его из DIY-героя в некоего мессию. Если в начале Кисимото двигал идею о противостоянии фатализма и волюнтаризма, что нашло отражение в битвах Наруто и Неджи, то позже мангака стал добавлять к происхождению персонажа детали рождения, которые стали указывать на предопределенность его судьбы: Наруто — сын четвертого хокагэ и потомок великого клана, он является реинкарнацией Ашуры, его наставником был учитель четвертого хокагэ. Подобная наследственность помогала ему на всем пути становления героем войны, спасителем деревни и следующим хокагэ. В отличие от него, Саскэ кажется более стройным персонажем, ведь его грехопадение выглядит планомерным, оправданным, а итоговое поражение в пользу Наруто символизирует поражение и его мировоззрения.
Другая проблема касается скорее экранизации: темп ее повествования очень низкий для сегодняшнего зрителя. Если манга постигается быстро из-за скорости чтения самого читателя, то серии аниме подчиняются хронометражу. Многие драки могут длиться по несколько эпизодов с минимальным количеством экшена. Более того, студия Pierrot, ответственная за адаптацию, часто намеренно снижала темп, чтобы увеличить сюжетный отрыв от манги. Для этого же сценаристы придумывали филлеры — серии-наполнители, часто не относящиеся напрямую к каноничным событиям. Нередко проблема таких эпизодов кроется не только в необязательности для зрителя, но и в халтурности сюжетов. Все это мешало адекватному восприятию истории, из-за чего во время еженедельного выхода серий на аниме обрушивалась критика со стороны зрителей. Некоторые фанаты даже придумали отдельный порядок просмотра, который исключал бы филлеры и избыточные флешбэки.
Но, несмотря на все проблемы, «Наруто» оказал огромнейшее влияние на современное аниме, в частности на жанр батл-сёнена. Будучи одним из популярнейших произведений не только в Японии, но и во всем мире, сериал внес весомый вклад в популяризацию жанра, и даже не знакомые с аниме люди узнают слово «Наруто». Более того, магнум опус Масаси Кисимото вдохновил целое поколение сёнен-мангак. Самый известный пример — Кохэй Хорикоси и его «Моя геройская академия». Автор отмечал, что динамика отношений между Саскэ и Наруто подтолкнула его прописать схожую динамику между Бакуго и Мидорией. Гэгэ Акутами, автор «Магической битвы», почерпнул из «Наруто» концепцию «демона внутри главного героя», а Юки Табата, создатель «Черного клевера», взял за основу целые арки и фреймы из произведения Кисимото. Все говорит лишь об одном: даже спустя десятилетия «Наруто» остается важной частью аниме-культуры. Возможно, сегодня он может показаться устаревшим, но его смыслы остаются актуальными по сей день.
А за что вы любите «Наруто»?
Поделитесь своим мнением в комментариях на сайте! Мы приветствуем аргументированную дискуссию.
Автор: Абулхаир Жусупов
Фото: Star Sessions / YouTube