На Apple TV вышла ретро-экшен-комедия про американского пилота, катапультировавшегося в СССР 1987-го, точнее, в избушку русского лесника на Печоре. О том, какой получилась веселая клюква, достойная занять место в топ-10 перестроечного видеосалона, рассказывает Павел Пугачёв.
Павел Пугачёв
Кинокритик, Telegram-канал «я и орсон уэллс»
1987 год. Лейтенант американских ВВС Трой Келли (Райан Рейнольдс) получает секретное задание — совершить на сверхзвуковом самолете рейд по приграничным советским территориям для сбора разведданных. План летит в тартарары вместе с летательным средством, разбившимся почему-то в районе далекой от любых границ реки Печоры, а чудом сумевший катапультироваться Трой просыпается привязанным к кровати в лесном домишке Николая Устинова (Кеннет Брана) — удивительно хорошо говорящего по-английски бородача с болезненной одержимостью фильмом «Топ Ган» (иронично, что один из продюсеров «Мэйдэя», Дэвид Эллисон, работал над сиквелом этого авиабоевика), с мутным прошлым и очень идеалистическими представлениями о Соединенных Штатах Америки.
Было бы интересно представить, в какое кино превратится «Мэйдэй», решись авторы не выпускать главных героев за пределы избушки, максимум в окружающий ее лес. Можно представить своего рода «Мизери» или хотя бы «Пропавшую», в которой заслуженный английский артист пытал бы раздражающего многих канадца многократным пересмотром «Топ Гана» и вопросами формата «В чем сила, дорогой американский брат?». Но вместо этого комедийный дуэт Джона Фрэнсиса Дейли и Джонатана Голдштейна («Подземелья и драконы: Честь среди воров», «Ночные игры») идет проторенной тропой бадди-муви о приключениях мистера Веста в стране большевиков. Так что впереди будут стычки с Кэй Джи Би, беготня по снятой в Будапеште (и почему-то еще в Париже) Москве, пространные разговоры о свободе и несвободе, тост «Na zdorovie!» и посещение самой странной первомайской демонстрации за всю историю мирового кино, делающей название фильма несколько двусмысленным.
От этого фильма гарантированно получат удовольствие два типа зрителей. Во-первых, поклонники Кеннета Браны, уже в третий раз за свою фильмографию играющего русского и чувствующего себя в этой роли как дома в тапочках. Во-вторых, ценители той породы кинокартин, в которых слова «apparatchik», «comrade» и «tovarisch» звучат по поводу и без. Также не стоит сбрасывать со счетов убежденных поклонников Райана Рейнольдса, но этих прекраснодушных людей вряд ли может расстроить хоть что-то в жизни.
Но также сложно понять, кого и почему может всерьез разозлить эта работа. «Мэйдэй» куда ближе к «Красной жаре», чем к «Красному воробью», несмотря на один сомнительный сюжетный поворот ближе к финалу и одну совсем уж надуманную, но, к счастью, никак не развитую линию про работу некоего правозащитного НКО в Советской России. Претензии к достоверности тут можно предъявлять бесконечно (начиная с выбора года действия — о перестройке свидетельствуют разве что косвенные упоминания Михаила Сергеевича Горбачёва). Однако так же легко от них отмахнуться, учитывая, насколько легковесно и простодушно это кино.
Складывается впечатление, что авторы не хотят грузить даже съемочную группу. Весело, но экономно поставленный экшен, запредельно условная даже для стримингового релиза компьютерная графика (Красную площадь, кажется, рисовали при помощи не самых передовых нейросетей), собранный из ротации музыкальных ретроканалов саундтрек (Van Halen, Брюс Спрингстин). Но в такой расслабленности можно найти свое неброское очарование: фильм ни на минуту не кажется тяжеловесным и заканчивается ровно тогда, когда начинает надоедать.
В фантазийно-альтернативном 1987-м сам «Мэйдэй» мог бы стать хитом московских видеосалонов, этаким дженериком упомянутой «Красной жары» (которым он и является отчасти). Но, кроме легендарного фильма про честного милиционера и ушлого американца, тут есть не менее очевидный и куда более близкий референс — вышедший четыре года назад (как и «Мэйдэй», на стриминге Apple TV) «Тетрис». Там тоже американский гастролер и русский бородач объединились на почве общих ценностей и устремились на родину «Макдоналдса». Однако в «Тетрисе» был хоть какой-то конфликт между героями (один из них вовсе не хотел покидать Страну Советов), а еще удивительная для нашего зрителя деталь — беспрецедентное использование артистов с гражданством РФ в касте голливудского фильма. В «Мэйдэй» же нет даже русскоговорящих (за редчайшими исключениями на третьем плане). Впрочем, не стоит недооценивать работу диалект-коучей, сумевших поставить разборчивую русскую речь англичанину Бране, поляку Марцину Дороциньскому и болгарке Марии Бакаловой.
Согласно приписываемому Петру Столыпину афоризму, в России за 10 лет меняется все, а за двести — ничего. Схожую закономерность можно обнаружить в репрезентации русских на американском экране: сюжеты холодной войны вернулись, ничуть не утратив привкуса клюквы. Но «Мэйдэй» дает в этом смысле относительный повод для оптимизма. Здешние «плохие русские» ограничены лишь контингентом КГБ, тогда как общее отношение удивительно доброжелательное. Russians, как пел в своем хите 1985 года Стинг, тоже любят своих детей, а еще могут пустить незнакомцев в дом поужинать и в целом не так уж отличаются от людей из «цивилизованного мира».
Как и практически в любом фильме, напрямую или косвенно затрагивающем острые политические темы, в этой комедии хочется видеть чуть больше, чем то, что есть на экране. Например, комментарий о некоторой тождественности противостоящих друг другу политических режимов. «Ты тоже продукт своей системы», — уж на такую реплику Райан Рейнольдс не может придумать ответную остроту.