На Netflix вышел «Франкенштейн» Гильермо дель Торо. Впервые фильм показан в конкурсе Венеции, где режиссер однажды победил с «Формой воды». Его новая работа — заветный проект — экранизация прославленного романа Мэри Шелли о последствиях игры в бога. Но сам дель Торо учел, кажется, не все опасности.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
В 1857 году датский корабль, идущий к Северному полюсу, застревает в арктических льдах. Моряки видят неподалеку взрыв и находят тяжелораненого мужчину (Оскар Айзек), которого преследует нечто похожее на человека (Джейкоб Элорди), но нечеловеческой силы и, кажется, бессмертное. Пока от него удается временно избавиться, мужчина рассказывает капитану свою историю. Его зовут барон Виктор Франкенштейн, он ученый.
Настойчивость, с которой режиссеры вновь и вновь обращаются к истории Франкенштейна и его монстра, понятна: трудно найти в мировой культуре более объемную и экзотическую метафору творчества. Читатели романа Мэри Шелли могут видеть в бароне современного Прометея, но авторы экранизаций видят прежде всего самих себя — оживляющих мертвую материю, играющих в бога, рождающих чудовищ. И чем больше авторское эго, тем более заманчивым выглядит это вроде бы не самое лестное сравнение. Гильермо дель Торо шел к «Франкенштейну» много лет, за которые он превратился из мексиканского самородка в международный бренд, мистера Готический Хоррор, и то, что его проект мечты в конечном счете оказался на Netflix, выглядит вполне логичным: кому еще и где еще сегодня рассказывать о том, куда заводят непомерные амбиции?
Канва книги соблюдена относительно точно, однако есть и существенные изменения. В первую очередь они касаются единственного женского персонажа — Элизабет, которую играет Миа Гот вечно в чем-то воздушном бирюзовом или изумрудном; она увлекается энтомологией и сама напоминает изысканное насекомое. Элизабет здесь — невеста Уильяма (Феликс Каммерер), положительного и бесцветного младшего брата Виктора, и племянница Генриха Харландера (Кристоф Вальц). Последнего дель Торо придумал сам. Торговец оружием, тот спонсирует работу Франкенштейна (с прозрачными, но поначалу кое-как прикрытыми личными мотивами) и за счет своеобразной вальцевской харизмы добавляет немного юмора в фильм, который в основном его лишен.
Элизабет, таким образом, связана почти со всеми присутствующими мужчинами. Виктор, в целом равнодушный, кажется, к радостям живой плоти, интеллектуально увлекается ей, когда она произносит убедительную антивоенную речь. Сама же она немного влюбляется в монстра, как положено в фильмах дель Торо; возможно, ей удается проницательным женским взглядом разглядеть Джейкоба Элорди под килограммами грима.
Упрямству и неприятному характеру Виктора дается психоаналитическое объяснение — громоздкий экскурс в детство героя, прошедшее в роскошном дворце. Многострадальная безмолвная мама, золотая посуда, первый анатомический атлас. Папаша — знаменитый врач (Чарльз Дэнс, который забавным образом уже играл Франкенштейна-старшего 10 лет назад в фильме с Макэвоем) — бьет сына прутиком за медицинские ошибки, закладывая в его голову паттерн, от которого спустя десятилетия пострадает невинный монстр.
Монстр здесь превращен во что-то (в кого-то, поправил бы он сам) из супергеройских комиксов: все его раны стремительно затягиваются сами собой, и, во всяком случае, из викторианского оружия убить его совершенно невозможно. Часть фильма политкорректно отдана на главу, где события показаны с его точки зрения, и это определенно самая слабая глава. При напыщенной серьезности заданного тона и аудиовизуальном правдоподобии многих элементов (особенно оторванных челюстей и сломанных носов) трудно без смеха проглотить трансформацию героя из зомби, повторяющего на разные лады слово «Виктор», в красноречивого джентльмена, немножко воина, чуточку героя-любовника. После «Молодого Франкенштейна» отправлять героя в избушку слепого старика (достопочтенный Дэвид Брэдли) было как минимум неразумно. Не принижая способности Джейкоба Элорди страдальчески вращать глазами, заметим, что, отрастив волосы, монстр становится подозрительно похож на Томми Вайсо.
Дель Торо дает волю своему готическому воображению, но захватить наше у него получается только в отдельных эпизодах. Сцены в Арктике, скажем, поставлены очень эффектно. Чего не сказать о нашествии неловких CGI-волков или до смешного избыточной башне, где Виктор проводит свои эксперименты — много дизайна, ноль атмосферы. «Франкенштейн» вообще выглядит, несмотря на богатые глубокие кадры, неожиданно плоско, хотя и пышно; не исключено, что на стриминге он будет смотреться выигрышнее, чем в кинотеатре. Единственное, что явно пострадает, — звук. Рев монстра, разнообразные анатомические хрусты да и музыка Александра Деспла заслуживают больших динамиков.
Хотя событий более чем хватает на два с половиной часа, во второй половине фильм начинает заметно подволакивать ноги (вслед за некоторыми героями). Монстр погружается в томик Мильтона; Элизабет нежно теребит кленовый листик, напоминающий ей о голом и бессловесном двухметровом чудовище; Виктора преследует в галлюцинациях деревянный ангел; вконец оборзевший Харландер мочится и не сливает. Все здесь любят поговорить, особенно почему-то на смертном одре: испуская дух, каждый персонаж успевает сформулировать какую-нибудь важную для фильма мысль. Впрочем, если на третьем часу зритель еще не сообразил, например, что настоящий монстр — это сам Виктор, возможно, ему стоит обратиться в предыдущему фильму дель Торо о несовершенном творце и его дерзком творении — «Пиноккио».
Материал обновлен к релизу фильма на Netflix.