А Брэд Питт-то голый. Фрагмент из книги об актере

Прошло 25 лет от сцен, имитирующих обложки эротических романов, до первого актерского «Оскара» за «Однажды в... Голливуде», однако даже созревший и ставший серьезным продюсером Брэд Питт остается эталоном внешней красоты. Алексей Васильев вспоминает фильмы 1990-х, благодаря которым сложилась его репутация секс-символа.

В серии «Сеанс. Лица» издательства журнала «Сеанс» вышла книжка Алексея Васильева, посвященная Брэду Питту. Васильев — критик бумажной «Афиши», отточивший свой стиль в эпоху, прикрытую и приукрашенную глянцем. Его тексты о кино и звездах вызывали у читателей восхищение и раздражение тем, что автора в них бывало видно едва ли не лучше, чем его героев. Книга о Питте тоже написана почти как фикшен и дает возможность посмотреть на актера глазами поколения Х, для которого тот стал ролевой моделью.

С разрешения издательства КиноПоиск публикует фрагменты из главы «Слава: торговля собственным мясом». В ней Алексей Васильев рассказывает о фильмах конца 1990-х, в которых режиссеры нещадно эксплуатировали сексуальность Брэда Питта.


<...> Момент, когда его sex-appeal был сознательно взят в оборот и использован для превращения в суперзвезду, имеет довольно точную датировку: был конец 1994 года, в кинозалах с интервалом в месяц вышли «Интервью с вампиром» и «Легенды осени». В обоих он играл «молчаливых красавцев». Если на съемках «Интервью» он откровенно страдал, что, впрочем, не противоречило состоянию его персонажа, то в «Легенде осени» он не менее занудно и однообразно показывал альфа-самца и вечного странника, но теперь уж в этом чувствовалось понимание законов жанра. Фильм этот был дамским романом с замахом на сагу. Питт появляется последним из главных героев, и нам уже предложено видеть его глазами Джулии Ормонд: между их героями возникнет связь, пронесенная через всю жизнь, разлуки, смерти, браки, расставания. Но он герой без права голоса, он проекция представлений героини о нем.

Питту распустили волосы до поясницы, расстегнули рубаху до пупа — и он понял, чтó надо изображать — картинку с мягкой обложки тех самых книжонок, которыми десятилетиями кормило читательниц издательство Harlequin. Там флибустьеры и благородные разбойники всех мастей с одинаковыми шелковистыми гривами, в одинаково расстегнутых жабо обнимают за талию красавиц. Питт создал серию кадров-портретов, годных украсить обложку очередного «арлекиновского» романа. В тридцать лет ему уже хватало ума и чуткости не стараться играть там, где стиль и жанр фильма буквально умоляют его лишь позировать — быть пустым сосудом, который наполнят содержанием по своим потребностям дамы в темноте зале.

Но есть нюанс. Не тратясь на роль в целом, в каждой он выбирает одну-единственную сцену, чтобы филигранно передать в ней какую-то потаенную эмоцию, которую любой из зрителей хотя бы раз видел на лицах своих близких или испытал сам. Это редкие эмоции, но, когда они приходят, ко всем приходят одинаково.

В «Интервью с вампиром» это выглядит так: Том Круз впивается ему в шею, даруя вечную молодость, — у Питта расслабляются лицевые мускулы, и лицо принимает безмятежное выражение, которое принято называть «младенческим»; такое «младенческое» лицо видел, надеюсь, всякий, кому удавалось довести своих возлюбленных до точки, после которой они освобождаются от всякого контроля и становятся совсем непохожими на себя, безмятежными и ангельски прекрасными.

В «Легендах осени» Питт плачет на могиле младшего брата, которого не уберег в окопах Первой мировой. За этим его застает Ормонд, которая кладет ему руку на плечо, и тогда его физиономия куксится в опять-таки младенческую и одновременно стариковскую гримасу — так упоенно, самозабвенно, как будто жизни больше нет, мы рыдаем лишь в раннем детстве. Эти сильнодействующие и точно переданные атрибуты базового поведения создают иллюзию психологической правды, распространяющейся на образ в целом, хотя оставшиеся два с половиной часа в обоих фильмах Питт занят ровно тем, о чем в давнишнем анекдоте мужская аудитория умоляла Людмилу Зыкину на концерте в Грузии: «Нам петь не надо — ты только ходи туда-сюда».

Год спустя критики как будто разгадали этот питтовский «прием одной сцены» и на все лады расписывали уже взрыв эмоций, показанный в финале триллера Дэвида Финчера «Семь» (1995). Эта излишне очевидно сыгранная сцена, на мой взгляд, выглядит как раз антитезой основной работе Питта в фильме, где он показал одного из самых обаятельных своих героев. В этой ленте о неизбежном торжестве зла, спекулирующем на семи грехах человека, Питт исполняет партию доброй феи при тенденциозном, а потому глупом, как всякая тенденциозность, замысле. Он очеловечивает фильм Финчера, чье превосходное режиссерское мастерство и уверенное чувство жанра предполагают совершенно человеческое кино, однако зачастую его картины страдают от «триерщины», излишнего умствования и философствования.

В «Семи» Питт ничего не мог поделать с финалом, но до него держит фильм на уровне эффектного детектива. Питт сыграл парня, который уже в старших классах влюбился в девушку и женился до выпускного. Он убедительно показывает нам одного из тех мужчин, которых, как и всех его лучших героев, всякий знает, — прямо из любящих рук матери герой попадает в любящие объятия жены. Питт всеми клетками играет теплое, непосредственное, не знавшее одиночества, отсутствия заботы, необходимости поджарить хотя бы яичницу существо: тем, как он по-воробьиному ежится под неприветливым дождем, как обиженно деревенеет его спина, когда его жена приглашает, не посоветовавшись, на ужин его нового начальника, как спасается от обиды в своей комнате, свалившись в кучу-малу с троицей своих собак — вот уж друзья, которые не станут интриговать за твоей спиной! На фоне этой ненавязчиво проведенной через все сцены соотнесенности всех психофизиологических реакций его персонажа с придуманной для него судьбой финальный взрыв выглядит приклеенной и неуместной истерикой, как сам финал по отношению к детективной истории. Питт в начале карьеры был киностриптизером — оголял то тело, то нерв. Финал «Семи» — как раз случай стриптиза нервов: Питт показал, как может взорваться, хотя это и достигалось лишь силой мышечного напряжения. Увы, публике такое тоже нравится.

<...> «Бойцовский клуб» (1999) предложил миру нового Питта — спортивного, подкачанного, боксирующего. Питт играл не живого человека, а экстраполяцию главного героя (затюканного клерка), воображаемого друга, идеальное «я». Задачей актера было излучать самоуверенность вперемешку с небрежением социальными химерами. Дело хорошее, и к образу Питта нет никаких вопросов. Но сам фильм пытался дубасить общество потребления, пользуясь замшелыми и расхожими философскими постулатами. В метро Питт и вообразивший его клерк в исполнении Эдварда Нортона, раскачиваясь перед фото качка на рекламе трусов Gucci, потешаются: эти перцы думают, что качалка и здоровое питание сделают их сильными, в то время как настоящая мускулатура растет, только когда тебя пытаются уничтожить. Этот почти дословный перепев известной фразы — «Все, что меня не убивает, делает меня сильнее» — в свете культового успеха картины заставляет поразиться, насколько человечество ничему не учится. В итоге злую шутку с фильмом сыграло то самое общество потребления, которое он взялся отдубасить: образ Питта растиражировали. На успех киноперсонажа откликнулся мир моды. Майки-безрукавки с цветастыми принтами в стиле граффити, в которых щеголяет в «Бойцовском клубе» Питт, поставил на поток Roberto Cavalli, солнцезащитные очки без оправы сделал осмеянный в автобусе дом Gucci. Все были счастливы, и только сам Питт почувствовал себя уязвленным. Неадекватность реакции на фильм его удивила. Он снялся для малоизвестного журнала W в неподобающей голливудской звезде его масштаба фотосессии: он низводил себя до состояния мусора, обрился наголо, валялся на заплеванном полу, спустив джинсы и трусы с подставленных к объективу ягодиц.

Пока тело Питта еще оставалось в небывалом тонусе и помнило уроки боксерских тренировок, он воспользовался моментом, чтобы встык с «Бойцовским клубом» сыграть еще одну роль с боксерскими поединками — в «Большом куше» (2000) Гая Ричи. Видимо, психологический и чисто актерский резон столь предсказуемого выбора был связан с тем, что работа с Финчером вызывала у Питта желание стать доброй феей, успокоить народ, намекнув, что принцесса не умерла, а просто уснула.

В случае «Семи» он до поры справлялся с этой функцией внутри самого фильма. А в «Бойцовском клубе» он играл не человека даже, но чужую фантазию, не мог предложить никакого теплого узнаваемого существа из соседнего подъезда. Так что выступил доброй феей у Ричи. Своего рода это послесловие к Финчеру. Ричи в ту пору еще находился под стойким обаянием Тарантино, однако человечность, тяга к узнаваемым пацанам, а не функциям в сюжете — типа мистер Оранжевый, мистер Зеленый — жила в нем с самого начала. Питт, чувствуя это, отыгрался на роли цыгана Микки. Поначалу просто насмешливый и жуликоватый, Микки меняется лицом, когда один из бандитов позволяет себе небрежное замечание в адрес его мамы, — глаза Микки на мгновение застывают, и он возвращается в разговор внутренне готовым дать отпор обидчикам. Тем не менее бандиты сожгут его мать вместе с ее новым фургоном, о котором она так мечтала (ради него Микки и дрался на ринге). С этого момента слезы человека, чья жизнь уже не будет прежней, слезы прощания с детством будут литься рекой из глаз Питта.

<...> Завершая тему стриптизов, мы остановимся на эпосе «Троя», где в последний раз Питт оголил на экране свой зад. В роли Ахиллеса он выглядел даже глупее, чем в «Легендах осени». Глупой выглядела и затея низвести Гомера до уровня кремлевской елки. Фильм, однако, не только имел успех, но и создал целую волну таких же слабоумных эпигонов, использующих дохристианские мифы для создания сказок, похожих на компьютерные игры. В «Трое» Питт, большую часть фильма демонстрирующий свои обнаженные телеса, провозглашает моду на новый тип звезд — красавцев-качков. До «Трои» культуристы-атлеты в кино были отдельной категорией граждан, им отпускались фильмы особых жанров — экшен и фэнтези, когда-то считавшиеся низкопробными. Качки не пересекались с просто «часто раздевавшимися красавцами». Шварценеггер и Мэл Гибсон, Ван Дамм и Ричард Гир путешествовали словно по разным орбитам. Гибсон и Гир были в тех фильмах, а порой и ролях, которым светила номинация на «Оскар». Шварценеггером и Ван Даммом только «заполняли перерыв». Эту дихотомию в 1990-х несколько нарушил Марк Уолберг, однако последствий это не возымело, да и сам актер в канун миллениума застегнулся на все молнии, желая узнать, останется ли он звездой в одежде.

<...> Революция, произведенная Питтом в «Трое», длилась недолго. Сам он, надо сказать, после «Трои» даже воротник расстегивать перестал, хотя, как показала недавняя сцена на крыше у Тарантино, с мышцами пресса у него все в порядке. Просто к моменту выхода «Трои» он уже достиг статуса, когда можно все. Он успел услужить всем: читательницам дамских романов и ненавидящим свою жизнь клеркам, помешанным на вампирах школьницам и зависшим между желанием и способностью иксерам, киноакадемикам и дошколятам, торчкам и качкам. Любая работа напоказ для него потеряла всякий смысл. Эра стриптиза для Питта канула в Лету навсегда.

Говорящие камни, пальцы-сосиски и разные версии себя: нашумевший фильм-калейдоскоп теперь в подписке
В главных ролях:Мишель Йео, Джейми Ли Кёртис, Ке Хюи Куан
Режиссер:Дэн Кван, Дэниэл Шайнерт
Смотрите по подписке
Смотреть

Смотрите также

В главной роли: Брэд Питт
Портрет героя

ВидеоВ главной роли: Брэд Питт

4 октября 2019
Помните Джорджа Маккэя из «1917»? Вообще-то он восходящая британская звезда. Вот 7 классных фильмов с ним
Смотрите на Кинопоиске

Помните Джорджа Маккэя из «1917»? Вообще-то он восходящая британская звезда. Вот 7 классных фильмов с ним

3 июня3
«Затерянный город»: Ченнинг Татум топлес, Сандра Буллок в пайетках и их приключения в комических джунглях
Рецензия

«Затерянный город»: Ченнинг Татум топлес, Сандра Буллок в пайетках и их приключения в комических джунглях

13 мая
Видео дня: Все сцены, в которых Брэд Питт ест

Видео дня: Все сцены, в которых Брэд Питт ест

19 июля 2019

Главное сегодня

Культовое кино

Это «Нечто»! 5 причин посмотреть полярный хоррор Джона Карпентера 40-летней давности

Сегодня
Это «Нечто»! 5 причин посмотреть полярный хоррор Джона Карпентера 40-летней давности
На Кинопоиске выйдет комедия «Кибердеревня». Ее снимут Валерий Федорович и Евгений Никишов
Индустрия

На Кинопоиске выйдет комедия «Кибердеревня». Ее снимут Валерий Федорович и Евгений Никишов

Вчера0
«Точка кипения»: хроника пикирующего шеф-повара
Рецензия

«Точка кипения»: хроника пикирующего шеф-повара

Вчера1
Чем запомнится «Нулевой пациент»? Мы выбрали 10 пронзительных моментов
Смотрите на Кинопоиске

Чем запомнится «Нулевой пациент»? Мы выбрали 10 пронзительных моментов

Вчера
Кто вы в «Сейлор Мун»? Важнейший тест по аниме

ТестКто вы в «Сейлор Мун»? Важнейший тест по аниме

Вчера14
«Если Батлер не возьмет „Оскар“, я откушу себе ногу»: за что хвалят «Элвиса»

«Если Батлер не возьмет „Оскар“, я откушу себе ногу»: за что хвалят «Элвиса»

час назад
«Род мужской». Как хоррор Алекса Гарленда разоблачает токсичную маскулинность
Крупным планом

Подкаст«Род мужской». Как хоррор Алекса Гарленда разоблачает токсичную маскулинность

Вчера0
Комментарии
Кинопоиск не хочет становиться площадкой для противостояний, поэтому комментарии к большинству материалов остаются закрытыми. Просим вас отнестись к этому с пониманием.