Венецианский фестиваль открылся вчера вечером фильмом Дэнни Бойла «Чернила» — сатирической ретродрамой о становлении главного британского таблоида The Sun с Джеком О’Коннеллом, Клэр Фой и Гаем Пирсом, играющим Руперта Мердока.
В 1969 году в лондонском ресторане встречаются двое — австралийский медиамагнат Руперт Мердок (Гай Пирс), недавно вышедший на британский газетный рынок, и амбициозный редактор Ларри Лэмб (Джек О’Коннелл), скучающий в манчестерском отделении The Daily Mail. Первый только что приобрел полумертвое издание The Sun и предлагает второму его возглавить, чтобы превратить в главный таблоид для широких народных масс. Лэмб сперва настроен скептически — англичане не меняют футбольные клубы, за которые болеют, и газеты, которые читают, — но Мердок звучит убедительно и добавляет к контракту «Ягуар».
Строго говоря, это история успеха: The Sun под руководством Ларри Лэмба стала самой продаваемой газетой Великобритании и по сей день чувствует себя неплохо, несмотря на тектонические сдвиги в желтой журналистике, связанные с приходом интернета. Но, разумеется, пьеса английского драматурга Джеймса Грэма «Чернила», экранизированная Дэнни Бойлом (по грэмовскому сценарию), имеет и другую повестку: по версии авторов, взлет The Sun стал отправной точкой для всего того, что не так в медиапространстве и — шире — в пространстве политическом в нынешнюю эпоху фейк-ньюс. Фильм, начавшийся с интимного ужина в лондонском Сити, заканчивается призраком Маргарет Тэтчер и монтажной пулеметной очередью с участием Трампа, Маска, Эндрю Тейта и так далее.
При этом Руперт Мердок, чье влияние на нынешние мировые процессы, что называется, трудно переоценить, изображен в «Чернилах» не без сочувствия. Во всяком случае, не безусловным злодеем, как можно было ожидать. Он неизбежно циничен, в меру консервативен, но, скажем, в острой ситуации, которая касается его ближнего круга, реагирует вполне по-человечески. Другой вопрос, что он воплощение духа капитализма, а значит, его искренние реакции подавляются расчетом, а его визионерство, по определению, подразумевает сделку с дьяволом.
Главный герой фильма Ларри Лэмб эту сделку заключает прямо у нас на глазах. Джек О’Коннелл, в прошлом году сыгравший ирландского вампира в «Грешниках» и кровавого психопата в постапокалиптической франшизе того же Бойла, здесь, можно сказать, сбавил обороты: он не только хищник, но и жертва. Выходец из пролетарской йоркширской семьи, Лэмб, как и Мердок (которого британские коллеги в шутку, но с искренним высокомерием кличут антиподом), ощущает себя чужаком в столичном газетном истеблишменте. Любой английский сюжет можно объяснить в терминах классовой войны, и этот не исключение: крестовый поход Лэмба против пресловутого английского лицемерия — месть провинциала, которого в юности слишком часто обваливали в перьях (в том числе буквально). Обстоятельства, при которых он получил заметный шрам на лбу, даже не хочется спойлерить. Свое происхождение Лэмб тоже, естественно, ненавидит, что проиллюстрировано его победоносным визитом на «Ягуаре» в родные края.
В забавном фрагменте, сделанном в стиле классических фильмов про ограбления, Лэмб собирает свою банду аутсайдеров из репортеров, по разным причинам не преуспевших в более традиционных изданиях. Самая заметная из них — прожженная, но еще не растерявшая остатки приличий журналистка (Клэр Фой), которая заодно является любовницей Лэмба. Она редкая женщина как в газете, так и в фильме; единственный собирательный персонаж без конкретного прототипа — увы, как часто бывает в таких случаях, он в итоге выглядит наименее живым, слишком функциональным.
События «Чернил» почти полностью укладываются в первый год работы обновленной The Sun: формирование контента (гороскопы! телик! подруги футболистов!), полуправедное, полузавистливое осуждение коллег (в первую очередь главных конкурентов из The Daily Mirror), трения с профсоюзами. Центральным эпизодом становится дикая история с похищением жены заместителя Мердока — тест этических границ для главных героев и важный момент в эволюции британской прессы. Другой подобный момент — главная находка Лэмба, появление на третьей полосе The Sun голой девушки, поднявшее волну общественного возмущения и тиражи.
И тут приходится признать, что какой бы бомбой газетная нагота ни была в 1969 году, в качестве кульминации фильма 2026 года этот сюжет выглядит слабовато. Идея понятна, но ню-фотосессия как символ моральной коррупции и капитуляции перед низкими инстинктами, последний гвоздь в крышку какого-то там гроба — это, прямо скажем, немного смешно.
Бойл работает в своем фирменном гиперэнергичном стиле: клиповые вставки, напористая музыка (вместо рока соответствующей эпохи звучит, например, группа Idles), камера вечно куда-то кренится или взлетает. Но заводная эстетика норовит вступить в конфликт с содержанием, как только фильм перестает рассказывать, как весело было делать таблоид в эпоху перемен, и начинает проповедовать о том, как это было неправильно. И когда Бойл решает тряхнуть стариной и поснимать сверху туалетные кабинки, где глотают таблетки, занимаются сексом и блюют (не «худший туалет в Шотландии», но близко), трудно не подумать, что в The Sun он точно нашел бы себя скорее, чем в «Парламентской газете».