Актриса, сценаристка, певица, продюсер, шоураннер, режиссер короткого метра — Паулина Андреева улыбается, что к этому списку, возможно, добавятся полный метр и детский писатель. Но обещать пока ничего не может. Три года назад она взяла паузу на «подумать и осмыслить то, что происходит в мире», и сейчас ярко выходит из творческого простоя. В «Алисе в Стране чудес» Паулина в кои-то веки сыграла антагонистку — Черную Герцогиню, Барби в душе и змею в сердце, с черными губами и мыслями. Там же она запела, как когда-то в «Оттепели» — сериале, открывшем Андрееву нашему кино. О паузах и гонках, творческом методе и «Методе», актрисах и «Актрисах», самоцензуре, чужих и своих сценариях Паулина поговорила с Кинопоиском для рубрики «Главный герой», где мы публикуем монологи ключевых лиц киноиндустрии.
Паулина Андреева (1988, Ленинград) — российская актриса, сценаристка, режиссер. Родилась не в актерской семье: мать — ландшафтный дизайнер, отец — бизнесмен. В детстве занималась танцами, после школы поступила в СПбГУ на факультет журналистики, но через два года уехала в Москву и поступила в Школу-студию МХАТ (курс Р. Козака и Д. Брусникина). Отучившись, в 2011 году была принята в МХТ им. Чехова. Первой известной ролью стала певица Дина в сериале «Оттепель», а зрители запомнили Андрееву после сериала «Метод». Среди актерских работ Андреевой — сериалы «Лучше, чем люди», «Вертинский» и «13-я клиническая», фильмы «Цой», «Конек-горбунок», «Медея». Сценарному мастерству училась в школе «Индустрия», по ее сценариям сняты сериалы «Псих» и «Актрисы». В этом году у Андреевой выходит сказочный блокбастер «Алиса в Стране чудес», где она сыграла Черную Герцогиню, а в следующем — «Битва моторов», еще один блокбастер о ралли Монте-Карло в начале прошлого века.
О творческой паузе и скорости
Я взяла паузу, у меня была возможность именно так прожить трудное время в мире и в стране. Мне было необходимо «попоститься» таким образом. Не работать, не писать, не играть — остановиться. Тяжело проживала это время. Я совершенно лишилась возможности что-либо создавать — от актерского образа до слов на бумаге. Вообще, абсолютно ничего невозможно было, никакое созидательное действие.
Сейчас пауза закончилась, хотя тяжелые времена всё так же с нами. Но процесс пошел, и я с радостью возвращаюсь к работе. Нашла ли я, что сказать миру? Посмотрим. Это всегда формулирует только твоя работа, а не интервью.
В целом я не мыслю категориями «надо ускориться» или «надо уйти в тень», у меня нет стратегии, я ориентируюсь на себя, свои ощущения и личные цели. Как актер работаю тогда, когда есть интересные предложения, и пишу так же, когда договорилась делать это с интересными мне людьми.
Об актуальности «Алисы в Стране чудес»
Алиса попадает в безвременье, где все перевернуто, где ничто не работает по привычным правилам. И сегодняшний мир тоже в общем-то вышел из-под нашего мнимого управления. Мы знали, как нам жить, что следует за определенными действиями, а сегодня правил будто нет, и одновременно они есть, нужно снова учиться в них ориентироваться. В нашей социальной жизни все происходит по-новому, мы проваливаемся в неизвестность, и нам трудно. Может быть, этот фильм поможет нам справиться с хаосом хоть на секундочку, хоть на чуть-чуть, и в этом и будет его смысл.
Наша «Алиса» — микс Кэрролла и советской радиопьесы 1976 года. Мультфильм, который вышел позже, я смотрела в детстве, и он мне казался очень некрасивым. А с пластинкой с песнями я познакомилась позже: в Школе-студии мы делали по ней концерт, посвященный дню рождения Высоцкого. Уже перед съемками фильма я нашла винтажную пластинку и купила, просто чтобы она у меня была. В детстве у меня ее не было, как и винила; тогда уже были CD. (Смеется.) Винил в моей жизни есть сейчас — мне нравится эстетика. Первым я купила композитора Рюити Сакамото, была в Японии и привезла оттуда много пластинок. У меня пока не очень большая коллекция, я только начинаю.
О розовой комнате и обаянии зла
Мне очень понравилось, что моя Черная Герцогиня живет в розовой комнате. На съемках я себе это никак не объясняла. Но если подумать, то Герцогиня — персонаж вроде как с отрицательным обаянием, которая поступает непорядочно и злонамеренно, но ведь она не всегда такой была. Она когда-то тоже была маленькой девочкой.
Я вообще думаю, что все отрицательные герои — и в кино, и в жизни — стали такими по каким-то обстоятельствам, потому что не справились с чем-то и не нашли другого пути. Но все они когда-то были детьми. Я стараюсь это помнить, когда очень злюсь на кого-то, кто ведет себя недостойно, непорядочно. Думаю, что часто это просто человеческая беда такая, что человек не нашел другого пути и проживает вот так жизнь. Но внутри каждого из нас всегда остается своя маленькая розовая комната.
Герцогиня — классическая сказочная злодейка. Мне очень нравится этот персонаж и то, как он написан, мне дико нравилось ее играть, и в этом очень помогал костюм, этакая характерная униформа.
По мне, она обаятельное зло. В кино вообще очень часто зло бывает притягательным, и таких персонажей играть интереснее. В них много энергии, понимаете? Мне очень нравится такое играть: вытащить из себя свою тень и легально побыть плохой. Обычно мне такие персонажи доставались в Школе-студии МХАТ и в театре, в кино мой типаж рассматривают иначе. Так что это моя первая большая злодейская роль! Ура!
О танцах и пении
У меня есть и вокальный, и танцевальный опыт, поэтому в «Алисе» мне все это было не трудно, а приятно, я вообще не ощущала эту работу как супермасштабную. Не могу выбрать, что мне нравится больше — петь или танцевать. Это же как выбрать маму или папу. Это входит в то, что я люблю как актриса.
Я мечтаю о роли, где могла бы танцевать! С удовольствием снялась бы в таком проекте, как сериал «Балет», например. Надеюсь, еще придет история, где этот мой скилл пригодится.
О сказках
Я не думаю о том, много сегодня сказок или мало, устанет от них зритель или нет. Я человек процесса, а не результата. Я кайфую от процесса, мне он важен, потому что в нем и проходит жизнь, собственно. А за усталость зрителя я не могу нести никакой ответственности. Но мне кажется, что, когда твоя работа заряжена твоим же удовольствием, это не может не сказываться на результате, не ощущаться в кино. Да и детей много, и им нужно что-то смотреть.
Сказки дают возможность играть ярче, крупнее. Еще я бы очень хотела написать детскую сказку — именно книгу, не сценарий. Задумки уже есть, но пока ничего не скажу.
О гарнире в коммерческом кино
В работе мне важно найти для себя смысл, миссию, идею, зачем это все. Это, конечно, всегда про содержание истории и про людей, с которыми работаю. Чтобы это не было просто коллективным зарабатыванием денег на пустом месте. К сожалению, я снималась и в таких проектах — заранее не всегда угадаешь. Но я совершенно не претендую на то, что все мои проекты должны двигать смысловые тектонические плиты.
В «Битве моторов» у меня женская роль в очень мужском кино. В таких больших коммерческих фильмах женщина обычно — гарнир к мужчинам. И мне показалось, что моя героиня там больше чем гарнир, что она разделяет интерес своего партнера-мужчины и мотивирует его, действует. Она сама гонщица и водит машину, что для 1900-х нечто исключительное. Ну, и Ваня Янковский, Юра Борисов, Илья Маланин, Петя Ануров — это всё люди, с которыми хочется работать. Вот это имеет смысл для меня: с кем я буду проводить время, какой текст буду произносить. А еще такие масштабные, сложнопостановочные проекты тренируют индустрию.
Или вот «Актрисы»: однозначно это была моя попытка в том числе сделать женщин не гарниром в кино, сделать их основными, мощными. Но у меня нет большой феминистической миссии — обязательно наградить только женщин. Мне нравится писать вообще хорошие роли и мужчинам, и женщинам.
О самоцензуре и честности
Время, в которое выходили «Актрисы», было тяжелейшим для всех, и этот сериал, к сожалению, не смог получить того внимания, которое заслуживает. Я абсолютно довольна тем, что получилось, и нежно люблю этот проект, но он вышел не в свое время. Скажу даже, что хуже времени найти было бы трудно.
В работе над сценарием я научилась писать большое количество равно развивающихся героев одновременно. Огромное количество линий, 19 персонажей, которые активно действуют, меняются и идут через весь сериал. Я приобрела пробковую доску, и каждая линия, каждый главный герой были у меня выделены своим стикером, своим цветом. Я прописывала каждую серию и в ней активное участие того или иного персонажа цветом, чтобы не потерять никого в интенсивности присутствия. Через цвет ощущала, про кого действие.
В декрете у меня была возможность выйти из профессии на некоторое время, увидеть ее со стороны и исследовать. С любовью, не с ненавистью — здесь даже слова такого быть не может. Старалась делать это честно. Страшно не было: в таких ситуациях я просто отключаю голову. Потому что если начнешь думать, анализировать, кого можешь обидеть, кто как отнесется, пытаться предсказать непредсказуемое будущее, то лучше остаться дома и не браться за это дело. Так что самоцензуры не было. Я немного переживала, конечно, потому что ощущала, что текст уже материализуется в кино, и это, как говорится, не рассосется. Моя задача была нас исследовать, осознать и стать реальнее в глазах нашего зрителя.
О сотворении мира
Я всегда что-то писала, с раннего детства. Не могу даже назвать момент, когда начала. Я всегда была связана со словом, для меня это было первое проявление, лишь потом актерство. Поэтому сначала я поступила на журфак СПбГУ в 2010 году. Но постоянно рвалась оттуда, потому что мне не хватало творчества, какого-то вольного писания. Я прямо чувствовала, что мне нужно что-то перепридумать. Даже хорошо, что это были два года такой паузы для взросления, прежде чем поступить на актерский в Школу-студию МХАТ.
Я люблю писать. Во мне копится объем того, что необходимо выразить. В этом, кроме труда, есть и много удовольствия: создаешь миры, рождаешь людей, характеры, их судьбы. Ты как бы бог в этот момент. Бывает, конечно, герой сопротивляется, и это чудесный живой процесс, который невозможно спрогнозировать, что этот герой будет двигаться точно из А в Б. Потом ты по ходу понимаешь, что направление выбрала от головы, а на самом деле ему нужно идти другим путем. В общем, создаешь то, чего вообще до тебя не было, историю, которая не существовала, пока ты ее не создал. Поэтому в этом много такого… Ну, можно назвать это и тщеславным удовольствием в том числе. Потом это начинает материализовываться, к этому начинают притягиваться люди, группа, команда, актеры и так далее. И вот уже 60 человек создают то, что ты придумал. А потом текст начинает жить своей жизнью и больше тебе не принадлежит, как известно.
О чужих сценариях
Править на площадке чужие сценарии я считаю плохим тоном. И очень не люблю, когда так поступают с моим текстом. Если я согласилась сниматься, значит, меня устраивает текст. Значит, я уважаю сценариста и то, что он написал. И когда мне как актрисе встречается трудность, мне, например, неудобен этот текст, я считаю, что эту сложность можно использовать как рамку для развития. Текст не должен быть тебе удобен. Он не должен быть мне, Паулине, в моем речевом поведении удобным, потому что это не я, а другой человек, персонаж.
Несколько раз у меня были случаи, когда я правила текст, потому что режиссер меня об этом попросил — переписать и скорректировать. Я всегда в этом готова откликнуться и поучаствовать, но только по инициативе режиссера. На площадке, где я снимаюсь как актриса, я только актриса.
Об отключении головы
У меня было правильное дерзкое состояние бесстрашия. Я новый человек в этом деле, я не успела ошибиться, упасть, быть раскритикованной. Именно поэтому я ценю бесстрашие, которое есть во мне сейчас, пока я еще не ранена.
Паулина Андреева в интервью Кинопоиску 11 ноября 2020 года о сценарии «Психа»
Я по-прежнему не ранена. Я не чувствую себя раненой. Я думаю, что это потому, что сценарист не тот человек, что стоит в центре площади. Поэтому, мне кажется, я чувствую себя более сильной и более защищенной, именно когда пишу сценарий, на контрасте с актерской профессией, где условно каждый может кинуть в тебя фантик.
В писательской работе, как и во всякой творческой, хорошо, когда отключается голова, как бы это парадоксально ни звучало. Потому твой мозг полностью вовлечен в реализацию всего проекта или в ощущение своих дедлайнов, обязательств, ответственности.
Я обожаю писать в дороге, в самолетах, в поездах, на съемочных площадках, когда я играю как актриса. И я люблю писать как бы случайно, как бы незапланированно, на ходу. Я долго думаю и быстро пишу. У меня есть разные свои штучки и пристройки к тому, как я работаю, конечно.
Об искусственном интеллекте
Я начала его использовать как помощника для ресерча. Но не вполне ему доверяю, проверяю все, потому что он несколько раз меня подводил и подстраивал факты под то, как, думал, мне понравится, и это меня сбивало. Поэтому пока я в процессе. Ищу, как его применять в работе.
У меня нет страха, что искусственный интеллект заменит сценаристов. У ИИ нет центральной нервной системы, у него нет прошлого, нет детства, нет той серьезнейшей, глубочайшей, многосоставной жизни, которая формирует непредсказуемость человека и того, что он создает. У него нет механизма инсайта — озарения. Он создает из всего, что уже создано. Если запрос людей снизится до потребления контента из переработанных материалов, то, конечно, он может заменить посредственного ремесленника. Но заменить больших авторов, писателей — я так не думаю.
О шоураннерстве
Я очень жду выхода сериала «Мамин сын» Александра Алябьева. Это в первую очередь мой шоураннерский проект, а по итогу и соавторский. Мы со студией «Видеопрокат» Сергея Бондарчука и Алексеем Киселёвым, моим коллегой, делали его с нуля, от задумки до завершения. Снялась я там совершенно случайно: у нас не получалось с актрисой, а у меня были свободны даты на то время, когда был проект.
Я поняла, что мне надо писать одной и не трогать текст, если я работаю в авторской группе как шоураннер. То есть нужно находить тех сценаристов, текст которых будет меня полностью устраивать. Я отдельно пишущий автор, мне нужно писать одной. Я не пишу в группах, где кто-то занимается диалогами, а другой — структурой. Мне хорошо с самой собой, с редактором и продюсерами, режиссером.
Я начала писать сценарий для большого сериала кинокомпании «Среда». Не могу разглашать никаких деталей, но скажу, что давно хотела поработать с Иваном Самохваловым и Олегом Маловичко.
О комедиях и строгом имидже
Не предлагают мне комедии, а я бы с удовольствием поучаствовала в этом жанре, много делала его в театре. В общем, да, формирую таким образом запрос на комедийную роль. (Смеется.) Я, возможно, произвожу впечатление драматичное. Но это публичный образ. Понимаете, люди формируют свои соображения на мой счет исходя из своего опыта. Каждый известный человек — экран для чужих проекций, и все они про того, кто смотрит, а не про этого публичного человека. Я брюнетка с темными глазами, с определенным тембром голоса, манерой поведения, стилем одежды, личным бэкграундом, и это вызывает отклик — у каждого свой.
О «Методе» и чувстве достаточности
Я сама отказалась участвовать в третьем сезоне. На мой взгляд, эта история для моей героини закончилась. Но я обязательно его посмотрю, тем более его снова делал Юра Быков. «Метод» мне дал очень многое. Во-первых, огромный киносъемочный опыт. Он дал узнаваемость, безусловно, зрительскую любовь и доверие. И это очень яркая роль, которая должна случиться у актера, и замечательно, когда она случается. Я очень благодарна Александру Цекало, который когда-то мне ее предложил, когда я была неизвестной актрисой, и Юре Быкову, и Косте Хабенскому. Это потрясающая возможность для меня. Счастлива, что это было в моей жизни. Просто надо уметь заканчивать. Мир изменился, жизнь изменилась, и я хочу идти дальше.
Во мне есть, вы знаете, чувство достаточности, которое, наверное, развилось со временем. Бывает, что сколько ты человеку ни дашь, его трудно насытить. Он как мешок без дна, и, сколько туда ни бросай ролей, возможностей, ему все равно будет мало. А мне достаточно того, что у меня есть, и я не пытаюсь освоить всё на свете, хотя кажется, что осваиваю. (Смеется.) Я не боюсь, что, если откажусь от какой-то роли, мне больше ничего не предложат. Я не живу в этой, слава богу, травматичной парадигме, когда ты бесконечно должен бежать от страха, что если ты откажешься, то чего-то не будет в твоей жизни. Не будет этого, так будет что-то другое.
Что Паулина Андреева смотрит и вам советует
Четырехсерийный фильм, в котором ты не понимаешь, на какой движок тебя хотят посадить, на каких сюжетных качелях будут качать. (Смеется.) Он антиструктурен, и в этом его особенность.
Мне кажется, что зритель уже прочувствовал, как выглядит базовая история, ее варианты, на чем она строится. Он уже подсознательно ощущает пресловутые 12 шагов Джозефа Кэмпбелла из «Тысячеликого героя», и ему скучно. А в этом сериале в финале катарсис наступает именно потому, что ты сам не понял, как тебя туда привели.
Красивый сериал с выверенным придуманным миром. Обладателям легкого ОКР визуал понравится особенно. Про подавление в себе эмоций, опыта, про избегание львиной части самого себя и неизбежную встречу с этим.
Недавно пересмотрела это кино. В Школе-студии, когда нам его показывали, не было никакой возможности сосредоточиться. Сейчас ее еще меньше. (Смеется.) Поэтому к этому, я бы сказала, виду искусства, смотрению необходимо возвращаться. Кино, в котором каждая сцена — производственное событие, масштаб. Тебя не будут привычным способом развлекать, это удовольствие вообще другого уровня.
Я прекрасно помнила, кто убийца, но фильм держит в таком напряжении, что я начала сомневаться в своей памяти. Это очень круто. Тот случай, когда простота детективной завязки только кажущаяся. Особенно в руках такого режиссера.
Светлое кино об отце и дочери, которые однажды поехали вместе в отпуск в Турцию. Дочь снимает всё на свою камеру VHS и узнает папу, который старается любить ее и скрыть тяжесть своей взрослой жизни. О тех каникулах с родителем, которые могут стать маяком в жизни каждого ребенка.
Автор: Ольга Белик (@obelik)
Фото: Маша Федина для Кинопоиска
Редакция выражает благодарность шоу-руму бренда «КСМ» за предоставленную возможность для съемки