«Я привык быть лучшим, полусредним быть не подходит»: Роман Васьянов — о переходе в режиссуру и буме русского кино

Оператор «Стиляг» Валерия Тодоровского, снявший в США в 2010-е «Патруль» и «Отряд самоубийц» Дэвида Эйра, снова начал работать в России. Он экранизировал книгу «Общага-на-Крови» Алексея Иванова. Фильм, в которой ложь и бессердечие показаны изнанкой студенческой жизни 1980-х, оказался одним из кинособытий года. Накануне его выхода на КиноПоиске, Васьянов рассказал о работе в Америке и ощущениях от того, что с кино происходит в России.

Об «Общаге»

Еще в начале 2000-х Валерий Тодоровский скинул мне два вордовских файла со словами: «На, почитай, молодой автор, интересный». Это были «Географ глобус пропил» и «Общага-на-Крови». В какой-то момент мы с Валерой хотели снять «Географа», но не получилось. «Общагу» я несколько раз предлагал знакомым режиссерам, а сам хотел снять ее как оператор. Мне нравилось, что действие там разворачивается в одном месте, интересно было придумать визуальное решение. Но никто не брался, а повесть не шла из головы, и я сел писать первую версию сценария. Так все и получилось, случайно практически.

Мой фильм про прошлое, но он очень рифмуется с тем, что происходит сейчас — тема свободы и несвободы актуальности не теряет. Драматургически 1984-й год, в котором разворачивается действие, помог обострить ощущение застоя. Но если внимательно послушать, какие стихи читает мой герой Иван, они отзываются и в настоящем. Причем это не попытка сказать, что сейчас так же плохо, как тогда, но сходство интонаций на разных уровнях риторики тогда и сейчас вполне очевидно. Я думал перенести этот сюжет в наше время, но проблема в том, что сегодня мы на 70% живем в телефоне. Я понял, что не смогу перенести всю эту драматургическую махину, чтобы соблюсти все переписки, чаты и т.д. Никто бы друг к другу не ходил, не разговаривал, никто не сидел бы за столом. Просто писали бы друг другу сообщения в вотсаппе, вот и всё кино. Возможно, если бы я придумал, как это сделать, то фильм получился бы острее, но это все-таки только дебют, посмотрим, что будет дальше.

Смотрите «Общагу» на КиноПоиске.

Об Америке

Я показывал фильм десятку своих друзей в Лос-Анджелесе — всем было очень интересно. В «Общаге» показан другой мир, совершенно непонятный, с какими-то другими законами. Это, конечно, диковатая для них картина, но эта дикость не отталкивает. Мой фильм про «совок» — это было семьдесят лет дичи, ведь правда? С другой стороны, было бесплатное образование, которого в Америке никогда не было. В этим интересно разбираться. Для американцев «Общага» — как для нас фильм про коммьюнити мормонов в 1970-м году в Юте. Обстоятельства действия незнакомые, но драма, человеческие отношения универсальны и понятны. Мне кажется, в мире готовы смотреть любые истории — вопрос только в том талантливо они сделаны.

Американское кино сейчас, конечно, сильно меняется. Женщины, представители ЛГБТ+ и people of colour получают больше возможностей, получают голос. Общество больше не делится на белых и всех остальных. Это нормальный эволюционный процесс — точно так же как в какой-то момент рабство стало нонсенсом. Если посмотреть на блокбастеры последних лет, многие из них сняты женщинами. У них не всегда, возможно, достаточно опыта, но их берут за то, что они предлагают иной взгляд на мир. Получается когда как, все, опять же, все зависит от таланта. Речь в данном случае идет о том, что существует огромное количество людей, которых в силу цвета кожи или гендера никогда не воспринимали как художников. Притом, что у них есть собственный мир, свои идеи... Сейчас у них есть шанс это показать, обогатив мировую культуру, как минимум, новой точкой зрения. Вряд ли это можно считать дурным.

О переходе в режиссуру

Не могу про себя сказать, что «...я стал режиссером». Следующие полтора года у меня расписаны — буду работать как оператор. Но мне было интересно попробовать себя в качестве режиссера. Оператор участвует в механическом создании фильма, но не участвует в написании сценария, кастинге и т.д. Операторская работа — тяжелый труд, но он имеет смысл только если фильм хороший. Мне хотелось разобраться в том, как снять хорошее кино, в чем главный секрет. Пока для меня режиссура — это глубоко личное хобби и способ проснуться, сдернуть себя с накатанных рельс. Превращать это хобби в профессию — это значит быть лишенным свободы ставить только то, что хочется, не думая о деньгах. Я могу снять следующий фильм через год, через пять лет, через десять. Более того, если я сейчас после «Общаги» пойму, что я не очень хороший режиссер, то больше не буду этим заниматься. Я привык быть лучшим в том, что делаю, полусредним быть не подходит.

Принято говорить, что кино это коллективный труд. Не то, чтобы это было неправдой, но на мой взгляд, кино — самый дорогой вид индивидуального творчества. Кто бы что ни говорил, кино всегда становится произведением автора-режиссера. В то же время, я не могу сказать так обо всех проектах, которые я снимал как оператор. И те, у которых не было этого основного голоса, в итоге получались не слишком удачными. Ведь не может быть несколько шеф-поваров на кухне. Вся команда помогает, участвует, создает, но оркестром командует один дирижер.

О любви к авторскому кино

По моей операторской фильмографии так не скажешь, но я очень люблю авторское кино. Мне редко удавалось работать с режиссерами-авторами — возможно, из-за того, что я много снимал рекламы. Во всем мире существует это предубеждение: если ты умеешь снимать про супергероев, то больше ничего не умеешь. Но это же глупость — нельзя всю жизнь сидеть в одной и той же коробке. Том Форд, допустим, успешный дизайнер и в то же время он режиссер «Одинокого мужчины», потрясающего авторского фильма. Если творческого человека распирает в разные стороны, это очень хорошо. Поэтому я и сделал именно такой фильм — потому что всегда хотел снять такое кино, и потому, что он был довольно простым в производстве. «Общага» — большой серьезный фильм, снятый талантливыми людьми на коленке. При этом он оглушает, не выходит из головы, заставляет задуматься. Не то, чтобы я видел у своей картины какие-то большие коммерческие перспективы, но я сделал то, что хотел. К счастью, сейчас есть платформы, которые помогают окупить этот небольшой бюджет.

О русской операторской школе

Если говорить просто, то ее характеризует минималистичный подход к созданию красивого изображения. Много общего у нас с польскими операторами — в Америке это все называется восточно-европейской школой. Американская школа всегда была про большое количество оборудования, гламур. Скорсезе вспоминал, что когда он впервые работал с Михаэлем Балльхаусом, который был оператором у Фассбиндера, то не успевал зайти к себе в вагончик, чтобы отдохнуть во время перестановки между сценами, — к нему уже заходил второй режиссер и говорил, что все готово. Мы работаем быстро, выразительно и легки на подъем. Что же касается собственно взгляда, видения, то… То мне кажется, что в русских операторах есть некоторая глубина.

О ренессансе русского кино

Думаю, что «ренессанс» — самое подходящее слово. Благодаря поддержке государства, фондов, появлению большого количества платформ зародился микрокосмос креативных людей, которые создают интересный контент. Посмотрите на главные фестивали мира: в Канны, Берлин и Венецию едет много российских фильмов. Мне кажется, Россия сейчас безусловно стала одним из кинематографических центров мира, и если бы наш язык был более распространен, мы бы составили серьезную конкуренцию Европе и Америке. На нашей стороне литературной, драматургической, сценарной традиций, традиции великого советского кино. В общем, для конкуренции у нас есть все возможности.

Буквально на днях я посмотрел «Петровых в гриппе» Кирилла Серебренникова, и это выдающаяся картина, созданная с размахом. В западном мире сегодня это практически невозможно: нельзя получить серьезные деньги на фильм, который позволяет автору свободно себя выразить и при этом не гарантирует бокс-офис. Возможность делать такое кино в России — безусловно сильная сторона нашей кинематографии.

О планах

У меня написаны три сценария — одна экранизация и две абсолютно авторские истории. Это все на российском материале, потому что я куда лучше знаю местные реалии; я здесь вырос, а не в Америке. Другое дело, что непонятно, когда и как это состоится. Процесс долгий, и даже великолепный «Чернобыль» был в питчинге пять лет — для Штатов это совершенно нормальный срок. То есть говорить, что теперь я буду режиссером, это значит, что я ничего не буду делать в ближайшие пару лет.

Мне хочется заниматься разными вещами, но главное — лично мне интересным кино. Я много снимаю рекламы, что позволяет выбирать фильмы, над которыми я действительно хочу работать. Мне сейчас сорок, и в следующие десять лет планирую заниматься только тем, что мне нравится — то есть творчеством.