Лучший советский детектив
В ряду советских экранизаций произведений Ю. Семенова, где он выступал и сценаристом, «Противостояние»- последняя и одна из удачнейших. С ней могут посоперничать лишь «Семнадцать мгновений весны», до феерического успеха которых пятисерийный детектив 1985г. не дотянул, но смело оспаривает «серебро» у таких «зубров», как «ТАСС уполномочен заявить» или «Майор Вихрь».
Как часто бывает, успех начинается с удачного выбора названия- емкого, краткого и удивительно точного. В пяти (а с разделением второй серии –шести) сериях разворачивается не короткое единоборство или поединок, а долгое и упорное противостояние немолодого уже, много повидавшего и понявшего следователя по особо важным делам, моралиста, хоть одновременно и прагматика и профессионала Владислава Костенко (О. Басилашвили), и совершенно лишенного всяких моральных ограничений, выживающего любой ценой человеко-зверя в лице Николая Кротова (В. Болтнев). Оба играют едва ли не лучшие свои роли – прежде всего Болтнев, навсегда запомнившийся стране именно этой ролью.
Среди знаковых антигероев советского кино Кротов – последний по времени появления на экране–примечателен не только по этой причине. Даже в этом демонизированном паноптикуме – от белых офицеров до низкопоклонников перед Западом, от пьяниц-тиранов до изменников родины – персонаж Болтнева являет собой нечто особенное. По полному имморализму и способности на все он сравним разве что с другим героем все того же Ю. Семенова-Джоном Глэббом из «ТАСС уполномочен заявить» в исполнении неподражаемого Вахтанга Кикабидзе – таким же средоточием всех мыслимых пороков, лишенном практически любого привлекательного качества (кроме разве статности – для женской зрительской половины факт немаловажный – да весьма своеобразного чувства юмора).
Кротов лишен и этого небогатого набора «достоинств» -внешность у него неприметная, и чувство юмора ему чуждо – он не более склонен к юмору, чем гильотина, и ему не более, чем ей, знакомо сострадание. По-настоящему пугает в Кротове именно его механистичность и функциональность. Ему чуждо желание прославиться, добиться любви женщины, обрести покой – мотивы, пусть и побочные, иных злодеев. Здесь мы имеем дело с незамутненной жаждой жить любой ценой, просто продлить свое существование, сделав его максимально комфортным. За счет предательства других –так за счет предательства, за счет смерти – так за счет смерти. Это создание – человеком его назвать сложно –способно притом мимикрировать не просто под нормальное человеческое существо, а под отличника Осоавиахима, образцового бойца РККА, верного солдата фюрера; передовика социалистического труда, красующегося на доске почёта; заботливого дядьку, трогательно нянькающегося в аэропорту с чужой девочкой-словом, одушевленный советский прообраз Т-1000 из «Терминатора-2».
Атмосфера сериала непередаваема. Даже сегодня избалованного доступом ко всему снятому в истории кинематографа зрителю она пробирает до дрожи. Что уж говорить о премьере сериала в далеком ноябре 1985 г., в еще спокойной и уверенной в завтрашнем дне стране, целую неделю оцепенело наблюдавшей ежевечерне за вещами, казалось, немыслимыми в советской действительности – серийными убийствами, расчленениями (сегодняшнему особенно молодому зрителю, насмотревшемуся слешеров со всего света, невозможно объяснить, в какой шок ввергали скупо роняемые в сериале упоминания об отрезанных головах, отрубленных пальцах, расчленённых телах), захватом заложников. Во всех этих «номинациях» сериал Ароновича стал фактически первопроходцем.
Фильм–настоящая энциклопедия позднесоветской жизни, чему немало способствует великолепный дуэт режиссера и сценариста – Ароновича и Семенова. Типовые бюрократические интерьеры учреждений; обшарпанные, но уютные жилища обывателей с кроватями с металлическими изголовьями и фотографиями по стенам, вечно работающим чёрно-белым телевизором, хозяином в майке и трениках и хозяйкой в застиранном халате; гомон и пестрота рынков; сумрачные чердаки и усеянные лужами с доской-мостиком внутренние дворы многоэтажек; пыльная тишина архивов; напряжение на грани полета на другую планету зимних перемещений по Северу на трясущемся вездеходе и выстуженном вертолете; телефонные переговоры с коллегами из Берлина, обставленные почти как священнодействие (Костенко даже парадный мундир надел, хоть его никто и не видит на том конце провода); встречи ветеранов 9 мая, нестарых и крепких еще – вся эта палитра обычной советской жизни начала 80-х передана столь ярко, объемно и талантливо, что из сегодняшнего далека словно переносишься в те, все более тонущие в дымке прошлого, годы едва начинается очередная серия.
Благодаря операторской работе В. Федосова и А. Родионова многие сцены смотрятся как документальные, чему помогает и широкое привлечение непрофессиональных актеров (дочь Ю. Семенова Ольга в роли журналистки Королевой; его близкий друг В. Шайдук в роли директора завода Юмашева, однокашника Кротова; М. Берггольц, сестра знаменитой поэтессы в роли учительницы-ницшеанки, доживающей дни в доме престарелых, но уверенной все еще в том, что главное - это дисциплина и сила), играющих, однако, так, что многим нынешним мегазвездам с миллионными гонорарами у них бы поучиться.
Диалоги – отдельная тема. Герои Семенова вообще любят поговорить и поразмышлять – его читатель это знает. Но в «Противостоянии» диалоги создают коктейль с гениальной игрой позднесоветской актерской школы. Самые запоминающиеся сцены- с политруком Козелом, допрашиваемом немцами («Я боец Красной Армии» - «Ти мертвэц Красной Армии…Ду бист тод»), «реабилитация» Кротова в гестапо после похождений в ювелирной лавке; диалоги Костенко с Цыпкиным (С. Садальский), Львовым (С. Бехтерев), сводной сестрой Кротова (Э. Колотухина), их дядей Гошей-чаеводом (В. Старостин) и, конечно же, с «учительницей первой его» (М. Берггольц) («и еще неверие в Гулливера…»). Весьма примечателен диалог Костенко и Лебедева (В. Головин) – опять же впервые бывший предатель, пусть уже наказанный, выведен таким уверенным в себе, жестко и вызывающе беседующим с представителем «органов». Видно, как изменилось время, ценимое Костенко «при всех его недостатках, потому что оно доброе».
Количество сюжетных поворотов, взаимно переплетенных и перетекающих один в другой, потрясает. В мрачном, почти готическом детективе одних любовных линий (Дора-Гончаков, Гончаков-Журавлева, Петрова-Кротов, Львов-Петрова, Костенко-Королева) припасено на полнокровную мелодраму. И не скажешь, что они нераскрыты, хоть некоторые только намеком и обозначены.
«Противостояние»-триумф актеров эпизода. Даже крошечные роли запоминаются – от верзилы-милиционера с феноменальной памятью (А. Сливников) до напуганного, но честно старающегося помочь следствию добряка Сакова (О. Пальмов)
Музыка А. Кнайфеля феноменальна. Ю. Семенову вообще везло как на режиссеров-экранизитаров и игравших у них актеров, так и на авторов музыки к экранизациям. Эпичная финальная и реквиемно-торжественная военная темы пробирают до мурашек, а тревожно-пульсирующее сопровождение ключевых моментов фильма точно соответствует напряжению сюжета.
Как итог - лучший детективный сериал за всю историю советского кинематографа. Мнение субъективное, но, как видно из изложенного, снабжено аргументами – размер рецензии просто не дает привести их все.
10 из 10